Всего на сайте:
183 тыс. 477 статей

Главная | История

Винокуренный завод Князя А.М. Дондукова-Корсакова, на мызе Гавриловское 1 страница  Просмотрен 72

  1. Винокуренный завод Князя А.М. Дондукова-Корсакова, на мызе Гавриловское 2 страница
  2. Винокуренный завод Князя А.М. Дондукова-Корсакова, на мызе Гавриловское 3 страница
  3. Винокуренный завод Князя А.М. Дондукова-Корсакова, на мызе Гавриловское 4 страница
  4. Винокуренный завод Князя А.М. Дондукова-Корсакова, на мызе Гавриловское 5 страница
  5. Винокуренный завод Князя А.М. Дондукова-Корсакова, на мызе Гавриловское 6 страница
  6. Винокуренный завод Князя А.М. Дондукова-Корсакова, на мызе Гавриловское 7 страница
  7. Винокуренный завод Князя А.М. Дондукова-Корсакова, на мызе Гавриловское 8 страница
  8. Винокуренный завод Князя А.М. Дондукова-Корсакова, на мызе Гавриловское 9 страница
  9. Винокуренный завод Князя А.М. Дондукова-Корсакова, на мызе Гавриловское 10 страница
  10. В 1921 году Штаты оказали Советской России благотворительную помощь
  11. Глава 12. Внутренняя и внешняя политика России в XVII веке. Бунташный век.
  12. Теорії циклічного розвитку світової історії та її критика

Винокуренный завод

Князя А.М. Дондукова-Корсакова

на мызе Гавриловское

 

 

Сланцы.

2.04.2018. – 14.05.2018.

 

 

 

 

Князь А.М. Дондуков-Корсаков, генерал-адъютант,

владелец имения и мызы Гавриловское.

 

«В 1880 году Дондуков-Корсаков командовал войсками Харьковского военного округа и был временным харьковским генерал-губернатором, в 1881 году занимал тот же пост в Одессе, а в 1882 – 1890 годах был главноначальствующим на Кавказе и командующим войсками Кавказского военного округа. Под его председательством образована была комиссия, которая выработала новое положение об управлении Кавказом, введенное в 1883 году, также стоит отметить преобразование военно-народного управления и введение военно-конской повинности. При нём кавказские источники минеральных вод (пятигорские, железноводские, кисловодские, подкумские, кумагорские, абастуманские и боржомские) признаны имеющими общественное значение и приступлено к правильному их устройству. За эти труды был удостоен алмазных знаков к ордену св. Александра Невского» [1].

 

 

 

Сланцы. Ленинградская область.

Сооружения бывш. «Гавриловской мызы» на территории

бывш. предприятия СПОГАТ[2].

Здание столовой (справа) и технических мастерских (слева).

Башня частью расположена на берегу р. Кушелка, за забором,

вне территории предприятия.

 

Гавриловское

Вновь выявленные памятники отечественной культуры

 

В 2016 г. С.И. Запутряев предложил мне заняться поисками материалов для биографии отца его И.Д. Запутряева, который многие годы возглавлял в г. Сланцы Сланцевское производственное объединение грузового автотранспорта (СПОГАТ)[3]. – В рамках этого исследования мы предприняли поход на территорию бывшего автопредприятия, которым сегодня владеют частники.

При осмотре 2-х-этажного здания бывш. столовой СПОГАТа, выяснилось, что оно выстроено из береговой плиты, т.е. задолго до 1917 г., и, стало быть, возведено здесь еще в период существования здесь т.н. «Гавриловской мызы».

 

 

Винокуренный завод на мызе Гавриловское.

Бывшая контора предприятия, затем – столовая СПОГАТ. 2016.

Южный фасад.

 

Функционал здания на момент первого осмотра нам не был известен, и потому мы могли о нем лишь строить догадки, которые базировались на основе земской статистики[4]. Конкретное предназначение здания стало ясно после ознакомления с соответствующими документами в архиве ЦГИА С.-Петербурга, ул. Псковская, 18. – Здание это оказалось Винокуренным[5] заводом В.В. Гейера, о существовании которого мне в то время было известно немного.

Мониторинг интернета не дал практически никакого результата в плане поиска аналогов этого конкретно Винокуренного завода. Один из заводов, правда, рассматривается в книге о Г.Р. Державине, очерк Л.М.

Солдатовой «Вотчина поэта в Оренбургской губернии»[6]. Еще один завод имеется в Забайкалье, но он представляет более позднее сооружение, выстроенное в нач. ХХ в. из кирпича.

Есть в сети так же изображения разного рода винокуренных заводов. больших и малых, в состоянии средней сохранности, а так же в руинированном виде. При этом, как сенсацию один сайтов Москвы сообщает о находке археологами части сруба старого кабака в центре столицы:

«При прокладке каналов для кабельных коллекторов на Театральной площади в Москве рабочие наткнулись на фрагменты деревянного сруба. Как выяснилось немногим позже, это часть питейного заведения, которое работало на этом самом месте примерно со 2-й пол. XVIII в. по второе десятилетие XIX в. В заведении даже сохранились медные монеты, которыми, очевидно, расплачивались клиенты.

Монеты, впрочем, не единственная находка. – Кроме них, исследователи обнаружили здесь черепки керамических кружек и осколки стеклянных бутылок, пуговицы и пряжки, а также следы былого веселья».

К слову сказать, в столичном районе Измайлово открыли-таки Музей истории русской водки, но он расположен в каком-то здании из числа новоделов[7]. Есть аналогичный музей и в г. Углич. Он тоже не располагает специальным зданием Винокуренного завода, который есть по счастью у нас в г. Сланцы Ленинградской области.

В этом здании, не исключено, когда-то будет расположен Музей Гавриловской мызы, а при нем большая экспозиция, посвященная истории русского винокурения. – Так, и только так, должно быть по исторической правде.

История сегодня – это создание исторических брендов, которые прославляют тот или иной населенный пункт, а при правильной постановке вопроса – приносят еще и деньги.

 

Винокурение в России

 

Прежде всего, следует уточнить – что делали на Винокуренном заводе в Гавриловском?

Как ни странно, об этом говорит название этого производства, которое недвусмысленно содержит в себе слово «вино». – Очевидно, что это было т.н. «хлебное вино», которое исстари было известно на Руси и существенно отличалось от водки.

Известно, что еще в 1716 г. Петр I предложил дворянскому и купеческому сословиям исключительное право заниматься винокурением на своих землях, а уже 31.03.1765 г. Екатерина II подписала Указ, согласно которому даровала дворянству привилегию винокурения без всякого налогообложения. Тогда и появилось в России большое количество новых сортов водки.

«Не приходится удивляться, что значительная часть водки в России производилась в помещичьих усадьбах, причем качество напитка было на высоте. Производители стремились добиться высокой степени очистки водки, и использовали для этого даже естественные животные белки – молоко и яичный белок» [8].

 

 

СПОГАТ. И.Д. Запутряев с дочерью на фоне старинных зданий

бывш. Винокуренного завода на мызе Гавриловское. Ок. 1960 г.

 

 

Винокуренный завод на мызе Гавриловское.

Вид здания с северного фасада.

Проект.

 

В 1885 г. водку официально стали продавать в бутылках, в то время, как до этого официально реализация ее осуществлялась только ведрами по 12,3 л.

В России сельское винокурение было ликвидировано поэтапно в ходе введения в 1894 г. т.н. государственной «винной монополии», о чем говорит сетевая энциклопедия:

«Четвертая [винная] монополия была введена [в России] (по инициативе министра финансов Сергея Витте) в 1894 году, но в полной мере действовала с 1906 по 1913 год. Винная монополия распространялась на очистку спирта и торговлю крепкими спиртными напитками. Винокуренные заводы могли принадлежать частным предпринимателям, однако производимый ими спирт покупался казной, проходил очистку на государственных складах и продавался в государственных винных лавках. В 1913 году общая выручка от винной монополии составила 26 процентов доходов бюджета России.

Монополия распространялась только на водку; все прочие спиртные напитки производились и продавались свободно, но были обложены акцизом (а импортные – еще и ввозной таможенной пошлиной). Монопольные цены на водку были хорошо согласованы со ставками акцизов и пошлин; массовый беднейший потребитель удовлетворялся казенной водкой, а состоятельный потребитель предпочитал все прочие напитки в свободной продаже.

С началом Первой мировой войны торговля спиртными напитками была запрещена»[9].

Так или иначе, в Гавриловском после 1894 г. производство спиртного было в кризисном состоянии. Хозяева здесь постоянно менялись, а мыза как сельскохозяйственное производство в условиях дальноудаленности от промышленных центров была нерентабельна.

В 1894 – 1896 гг. в ходе реформы С.Ю. Витте был установлен государственный эталон на водку 40° и введена государственная водочная монополия. Установление монополии сопровождалось рекламной кампанией, главным постулатом которой являлся «тезис» о т.н. «чистоте» нового напитка. – Что давала потребителю эта самая «чистота», до сих пор никто так и не выяснил.

С точки зрения гастрономии – «чистота» водки – это всего лишь «маркетинговый» блеф, который скрывал открытое поползновение государства на доходы частника. Дело в том, что именно тогда в России в массовом порядке появились перегонные устройства для получений спирта, а потому частнику оставили только «подготовительный» функционал в деле получения спиртного, самый кропотливый и потому – невыгодный в государственном масштабе процесс. – Частник был рад и этому, поскольку деньги в винокуренном бизнесе всегда были большие. Теперь он стал называться уже – водочным бизнесом.

Чистота чистотой, но столетних традиций производства русского вина страна лишилась. – На смену вину пришла водка, с точки зрения гастрономии – весьма сомнительный продукт отвратительного вкуса, который изначально народ пить не хотел.

 

ЦГИА С.-Петербург.

Чертежи Винокуренного завода на мызе Гавриловское[10].

 

Годом рождения водки, между тем, в современном ее понимании считается 1895 г., а «Надпись на этикетке «Водка» впервые появилась в 1936 г.» – Так говорит Б.В. Родионов, автор замечательной книги «История русской водки от полугара до наших дней»[11], которую в свете имеющихся материалов по Винокуренному заводу в Гавриловском сланцевскому краеведению предстоит внимательно изучать. – Родионов представил во всемирной сети не только указанную книгу, но и несколько видео по заявленной теме.

Здание Винокуренного завода в Гавриловском сохранилось практически в первозданном виде и не имеет исторических прецедентов на всем северо-западе России, да и в Европе таких зданий и производств сохранилось немного.

 

Н.С. Лесков

Очерки винокуренной промышленности

(Пензенская губерния)[12]

 

В интернете широко известна публицистическая работа Н.С. Лескова «Очерки винокуренной промышленности (Пензенская губерния)». Не вдаваясь в анализ самого произведения, заметим, что автор на конкретных примерах описал вопросы винокурения в Пензенской губернии, где губернатор и его приближенные были связаны напрямую с участниками не слишком благовидного процесса насаждения водки в России. При этом определенные круги беззастенчиво наживались на массовом производстве спиртного.

Лесков служил с 1847 г. в Орловской уголовной палате уголовного суда, и не понаслышке знал злоупотребления власти на ниве винокурения. – Неоднократно коллеги по перу обвиняли его в «пессимизме и антиобщественных тенденциях», и в том, что он не слишком берег т.н.

«честь мундира»:

«…в декабре 1849 года [Н.С. Лесков] по собственному прошению – перемещен в штат Киевской казённой палаты. Он переехал в Киев, где жил у своего дяди С.П. Алферьева»[13].

Человек широких взглядов, Лесков посещал в качестве вольнослушателя университет в Киеве, изучал польский язык, увлекся иконописанием. Он так же «…принимал участие в религиозно-философском студенческом кружке, общался с паломниками, старообрядцами, сектантами

....

В 1857 году Лесков уволился со службы и начал работать в компании мужа своей тётки А.Я. Шкотта (Скотта) «Шкотт и Вилькенс». В предприятии, которое, по его словам, пыталось «эксплуатировать всё, к чему край представлял какие-либо удобства», Лесков приобрёл огромный практический опыт и знания в многочисленных областях промышленности и сельского хозяйства. При этом по делам фирмы Лесков постоянно отправлялся в «странствования по России», что также способствовало его знакомству с языком и бытом разных областей страны. «…Это самые лучшие годы моей жизни, когда я много видел и жил легко», – позже вспоминал Н.С. Лесков».

Он говорил: «Я… думаю, что я знаю русского человека в самую его глубь, и не ставлю себе этого ни в какую заслугу. Я не изучал народа по разговорам с петербургскими извозчиками, а я вырос в народе, на гостомельском выгоне, с казанком в руке, я спал с ним на росистой траве ночного…»

…до 1860 года он жил с семьёй в селе Николо-Райском Городищенского уезда Пензенской губернии и в Пензе. Здесь он впервые взялся за перо. В 1859 году, когда по Пензенской губернии, как и по всей России, прокатилась волна «питейных бунтов», Николай Семёнович написал «Очерки винокуренной промышленности (Пензенская губерния)», опубликованные в «Отечественных записках». Эта работа – не только о винокуренном производстве, но и о земледелии, которое, по его словам, в губернии «далеко не в цветущем состоянии», а крестьянское скотоводство «в совершенном упадке». Он полагал, что винокурение мешает развитию сельского хозяйства губернии, «состояние которого безотрадно в настоящем и не может обещать ничего хорошего в будущем…».

Некоторое время спустя, однако, торговый дом прекратил своё существование, и Лесков летом 1860 года вернулся в Киев, где занялся журналистикой и литературной деятельностью. Через полгода он переехал в Петербург...»[14]

Повсеместно в России, о котором без «церемоний» писал Лесков, выпускали спирт самого разного качества, и выпускали его из всего, из чего только могли выпускать. Пороку пьянства в работе Лескова посвящены многие строки. – Они несут явно социальный окрас, и мне показалось возможным привести здесь некоторые выдержки из этого произведения:

«…после «освободительной» крестьянской реформы 1861 г. дворянство стало рассматривать питейные откупы, как своеобразную компенсацию за свои моральные переживания и умозрительные потери. В это время отечественная практика взимания питейных сборов обрела новые и усугубила свои застарелые пороки.

«Очерки винокуренной промышленности» написаны в условиях действия высшей и наиболее изощренной формы винно-откупной системы. В своём исследовании автор констатирует – административный захват прибыльной экономической отрасли привилегированным общественным классом вскоре обернулся её экономической и моральной деградацией. Книга Н.С. Лескова стала своеобразным приговором титулованной российской аристократии, как предпринимательской общности».

«Откупщики лично не занимались распространением спиртного, для этого они привлекали т.н. комиссионеров – содержателей кабаков. И если на всю Пензенскую губернию по закону могло приходиться лишь 10 откупщиков (по числу уездов), то число их комиссионеров теперь ни чем не ограничивалось. По сути дела, обновлённая винно-откупная система стала наследуемой рентой и охранной грамотой для некоего круга привилегированных лиц. При этом система позволяла откупщикам формировать фаланги верных подручных для расширения и охраны своих своих сфер влияния»[15].

«…втягивание в запой крестьянства сулило баснословное приращение прибылей для казны, для владельцев винокуренных предприятий и для виноторговцев.

Не удивительно, что этот сословно-бюрократический триумвират действовал в Пензенской губернии согласованно, нагло и безкомпромиссно. Впрочем алчность и пороки этой сплочённой группы были вполне прикрыты золотой мишурой дворянских мундиров, благородными титулами, изысканными манерами и утончённостью вкуса (прикрыты настолько хорошо, что даже в наше время многие пензяне склонны испытывать приливы искреннего раболепия заслышав или вычитав: «дворянин», «князь», «граф» и пр.).

Пьянство крестьянской среде тогда ещё не имело ни распространения, ни моральной поддержки. И если кто из крестьян вдруг втягивался в это пагубное дело, то изнурительный труд хлебороба скоро приводил к его разорению или физическому угасанию. Пример обнищавшего или почившего бедолаги отваживал окружающих мирян от следования по его сомнительному пути. Но психологический климат, исторически свойственный крестьянской общине, постепенно видоизменялся. Агрессивное административное продвижение алкоголя вело к укоренению питейного зла и в сельском быту»[16].

«Смотрение» за откупщиками и комиссионерами сей славный муж почитал естественным приложением к своей должности и изловчался многократно наживать барыши на обороте собственной и подконтрольной водки. Панчулидзев до предела заполнил губернские акцизные склады рамзайским спиртом и не оставил в них даже пяди казённого пространства для других губернских производителей. Прочие владельцы пензенских винокуренных заводов были вынуждены отправлять продукцию на акцизные склады в Казань.

С регулярностью часового механизма откупщики и комиссионеры всех калибров предпочитали «заносить» в кабинет Александра Алексеевича «благодарность» лишь за его благосклонное или нейтральное отношение к своему предпринимательскому делу. Известен случай, когда этот благообразный сановник не постеснялся ударить мелкого «заносиля» по лицу и лишь на том основании, что визит того был просрочен на незначительное время»[17].

 

 

 

 

Старая винокурня Edradour в Шотландии[18].

 

В.В. Гейер – арендатор мызы Гавриловское

 

А.Д. Лукашов в своем очерке «Гавриловская мыза»[19] указывает вкратце о том, что «остзейский уроженец» Василий Васильевич Гейер прибыл в Гавриловское в качестве арендатора мызы. При этом он надеялся, видимо, хорошо заработать на винокурении, для чего им была предпринята масштабная перестройка имевшегося здесь Винокуренного завода, который в означенное время не работал.

О состоянии винокурения в Эстляндии и Финляндии пишет В.А. Кокорев в очерке «Экономические провалы»:

«Неоспоримая польза мелких винокурен для сельского хозяйства ясно доказана размножением их в Остзейских[20] губерниях.

Постоянно слышится возражение: кто же мешает в Петербургской и Новгородской губерниях завести мелкие винокурни? В сотый раз мне приходится на это отвечать, что мешает привозное из черноземных губерний вино, с которым не может конкурировать северное винокурение. Но возражатели простирают свои слова далее, говоря: почему же черноземное вино не подавляет своим привозом Эстляндию? Отвечаем: каждый торговец, кто бы решился привезти вино – положим из Тамбова в Дерпт – не найдет там никакого пункта для продажи его, так как ему не дадут права на открытие места продажи. Финляндия еще строже относится к этому делу: туда вовсе не дозволен ввоз хлебного вина и спирта»[21].

Кто был этот самый Гейер, мы не знаем, но можно с уверенностью сказать, что его фамилия – немецкая. Немецкий компонент в Прибалтике, т.е. в Остзейском крае, в дореволюционную пору был особенно значим, а потому практически все дворянство в Эстляндии и Лифляндии, 96 % в 1900 г., имело немецкие корни. Остальной процент дворянства был – датский. Об этом красноречиво говорит статистика населения Остзейских губерний, сделанная до 1917 г.

Видимо, «прусский подданный» В.В. Гейер, так он фигурирует уже в другом документе, был сугубо творческим человеком и мог при этом достаточно продуктивно созидать, о чем свидетельствует перестроенное им здание Винокуренного завода в Гавриловском. Об этом свидетельствуют так же и схематические чертежи, которые были нужны ему для того, чтобы передать замысел управляющему имением Александру Карловичу фон Вихерту, фамилия которого тоже говорит о его немецком происхождении.

Видимо, Василия Гейера Александру Вихерту кто-то рекомендовал в качестве специалиста по мызному делу, а, потому, управляющий со вниманием отнесся к предложению Гейера по перестройке старого завода. – Видимо, Гейером был приглашен в Гавриловское профессиональный винокур. – Имел ли при этом сам Гейер познания в деле винокурения, не известно.

Через чертеж Гейера проект перестройки Винокуренного завода в Гавриловском в общих чертах стал известен владельцу имения князю А.М. Дондукову-Корсакову, генерал-адьютанту, который в тот момент находился на другом конце России и занимался государственными делами.

Мыза в Гавриловском была малодоходна, а, потому, увеличение доходности за счет масштабной модернизации имевшегося здесь Винокуренного завода рассматривалось князем и управляющим в положительном ключе. За чей счет производилась перестройка завода, приобреталось дорогостоящее оборудование, из дела, рассмотренного мной, не ясно.

Ясно, единственно, что в 1881 г., и, видимо, в предшествующий год – два на мызе производились масштабные строительные работы, для которых требовался в больших количествах качественный обожженный кирпич. – Из него были сделаны внутренние стены завода и своды, которые должны были выдерживать многотонную нагрузку, которую строитель завода рассчитывал.

Попробую ее рассчитать и я. Для этого я сосчитаю объемы всех емкостей в ведрах, а затем ведра переведу в тонны. Надо знать при этом, что т.н. «ведро» составляет в разных источниках и 10, и 12 и даже 12,3 л:

 

2-й этаж. Чаны и емкости Объем / ведер Общий объем
Бродильня   
Дрожжевая   ? ?
Под крышей   
    
Итого   
   

 

Итак, масса всех емкостей завода Гейера может быть подсчитана лишь приблизительно. – В тоннах она была равна приблизительно 40 – 45 т, учитывая, что объемы малых емкостей в Бродильне нигде не указаны (3870х10=38700 л или 3870х12,3=47601 л). На самом деле она могла быть и больше, поскольку картофель в вареном виде и зерно – много тяжелее воды.

Между тем, авторы архивного Акта сообщают общие цифры всех емкостей 2-го этажа, которые включают в себя совокупный объем емкостей Бродильни и Дрожжевой:

«…вся нагрузка на потолочные балки [2-го этажа] достигает 4000 пуд. [64 т]; балки же, будучи подперты посредине прогонным брусом, лежащим на 2-х поперечных стенах и на 2-х промежуточных столбах, в состоянии выдержать нагрузку до 6-ти тысяч пудов [96 т][22]».

 

 

 

Архивные материалы

Приемка Винокуренного завода в Гавриловском

архитектором Ф. Фиалковским

и губернским механиком И. Навроцким

 

В соответствующем архивном деле в ЦГИА есть 1-й лист дела, в котором 28.08.1881 г. новый арендатор просит прислать в Гавриловское уполномоченных на то архитектора и механика для освидетельствования нового Винокуренного завода, а так же парового котла и паровой машины, которые в Гавриловском были уже смонтированы, и были, стало быть, полностью готовы к работе:

 

«28 августа [18]81 г.

 

В Строительное отделение

С.Петербургского Губернского правления

 

Прусского подданного

Василия Васильева Гейера

 

Прошение

Желая перестроить винокуренный завод состоящий в мызе Гавриловск Выскотской волости 1 стана Гдовского уезда в 39 верстах от г. Нарвы в имении принадлежащем генерал-адьютанту князю Дондукову-Корсакову, а потому имею честь покорнейше просить Строительное отделение сделать распоряжение о командировании [в Гавриловск] архитектора и механика для освидетельствования такового [завода,] при чем присовокупляю, что завод этот был в действии по 1871 год [, а] в настоящее же время [я] желаю перестроить таковой [заново] –

В.В. Гейер.

 

Жительство имею

в имении Гавриловск

в Выскатской волости

1 стана Гдовского уезда

в имении генерал-адьютанта

Дондукова-Корсакова

мыза Гавриловска»[23].

 

«Января 16 д. 1882 г.

№ 6.

 

В Строительное отделение

С.Петербургского Губернского правления

 

Рапорт

 

Вследствии распоряжения Строительного отделения 7 сентября 1881 г., честь имею представить при сем Акт освидетельствования вновь отстроенного винокуренного завода на мызе Гавриловск, Гдовского уезда, принадлежащего князю Дондукову-Корсакову, произведенного мною совместно с губернским механиком Навроцким.

Замедление освидетельствования произошло от оконченных только в конце декабря работ по устройству здания завода.

 

Архитектор Ф. Фиалковский.

 

К докладу»[24].

 

15 – 16 об.

 

«Акт

 

1881 года декабря 22 дня мы нижеподписавшиеся вследствие распоряжения Строительного отделения С.Петербургского Губернского правления прибыли на мызу Гавриловку Гдовского уезда 1-го стана, принадлежащую князю Дондукову-Корсакову, для освидетельствования вновь отстроенного винокуренного завода, арендуемого прусским подданным Гейером[,] где оказалось:

Строение завода каменное 2-х этажное[,] длинною 13 саж., шир. 7,25 саж. и выш. 3 саж. Крыша покрыта драницами.

Паровой 20-ти сильный котел Корнваллийской системы[,] служащий как двигатель для паровой машины и 4-х насосов, а так же доставляющий сухой пар в квасильные и другие чаны, поставлен в отдельном каменном здании несколько иначе, как показано на плане и занимает без жаровой трубы объем равный 1,13 куб. саж. [,] объем же всего здания = 29,56 куб. саж.

К северу от завода находится каменная рига на расстоянии 65 саж. С западной стороны на расстоянии 3½ саж. помещается каменное помещение для скота, а с юга и востока находится пруд и пустопорожнее место.

– В 1-м этаже помещается машинное отделение, в котором находятся паровая машина в 12 сил, перегонный аппарат, состоящий из 2-х деревянных бражных кубов для варки картофеля, заторный чан, 4 насоса для воды и для заторов кислого и сладкого, терка для солода, холодильник и медный перегонный аппарат.

– Все приводы огорожены.

Рядом с машинным отделением находятся: погреб для картофеля с промывочным прибором, две солодовых сушильни и сени.

Погреб, одна солодовая и сушильня покрыты крестовыми сводами, а машинное отделение и другая солодовая деревянными потолками на деревянных балках толщ. 10ʹʹ и высотою 12ʹʹ[,] расположенных на расстоянии 3ʹ между центрами балок.

Предыдущая статья:Основные фазы жизненного цикла проекта Следующая статья:Винокуренный завод Князя А.М. Дондукова-Корсакова, на мызе Гавриловское 2 страница
page speed (0.0134 sec, direct)