Всего на сайте:
236 тыс. 713 статей

Главная | Культура, Искусство

МЦ и СП.  Просмотрен 19

МЦ. Февраль 1941

«Я отродясь — как вся наша семья — была избавлена от этих двух <понятий>: слава и деньги. …

Ведь нужно быть мертвым, чтобы предпочесть деньги».

«27-го января 1941 г., понедельник.

Вчера, по радио, Прокофьев (пишет очередную оперу. Опера у него — функция) собств<енным> голосом:

— Эту оперу нужно будет написать очень быстро, п<отому> ч<то> театр приступает к постановке уже в мае (м<ожет> б<ыть>, в апреле — неважно). …

Еще:

— Театр приступает к постановке — уже в мае.

К постановке ненаписанной, несуществующей оперы. — Прокофьева. — Это единств<енная> достоверность.

Быстро. Можно писать — не отрываясь, спины не разгибая и — за целый день — ничего. Можно не, к столу не присесть — и вдруг — все четверостишие, готовое, во время выжимки последней рубашки, или лихорадочно роясь в сумке, набирая ровно 50 коп<еек>, думая о: 20 и 20 и 10. И т. д.

Писать каждый день. Да. Я это делаю всю (сознательную) жизнь. На авось. Авось да. — Но от: каждый день — до: написать быстро... Откуда у Вас уверенность? Опыт? (Удач.) У меня тоже — опыт. Тот же, Крысолов, начатый за месяц до рождения Мура, сданный в журнал, и требовавший — по главе в месяц. Но — разве я когда-н<и>б<удь> знала — что допишу к сроку? Разве я знала — длину главы: когда глава кончится? Глава — вдруг — кончилась, сама, на нужном ей слове (тогда — слоге). На нужном вещи — слоге. Можно — впадать в отчаяние — что так медленно, но от этого — до писать быстро...

— Все расстояние между совестливостью — и бессовестностью, совестью — отсутствием ее.

Да, да, так наживаются дачи, машины, так — м<ожет> б<ыть> (поверим в злостное чудо!) пишутся, получаются, оказываются гениальные оперы, но этими словами роняется достоинство творца.

Никакие театры, гонорары, никакая нужда не заставит меня сдать рукописи до последней проставленной точки, а срок этой точки — известен только Богу.

С Богом! (или:) — Господи, дай! — так начиналась каждая моя вещь, так начинается каждый мой, даже самый жалкий, перевод (Франко, напр<имер>).

Я никогда не просила у Бога — рифмы (это — мое дело), я просила у Бога — силы найти ее, силы на это мучение.

Не: — Дай, Господи, рифму! — а: — Дай, Господи, силы найти эту рифму, силы — на эту муку. И это мне Бог — давал, подавал.

Вот сейчас (белорусские евреи). Два дня билась над (подстрочник):

“А я — полный всех даров — Науками, искусствами, все же сантиментален, готов сказать глупость банальную:

Такая тоска ноет в сердце

От полей только что сжатых!”

(Только что сжатых полей не влезало в размер.) Вертела, перефразировала, иносказывала, ум-за-раз-ум заходил, — важна, здесь, простота возгласа. И когда, наконец, отчаявшись (и замерзши, — около 30-ти гр<адусов> и все выдувает), влезла на кровать под вязаное львиное одеяло — вдруг — сразу — строки:

— Какая на сердце пустота

От снятого урожая!

И это мне — от Бога — в награду за старание. Удача — (сразу, само приходящее) — дар, а такое (после стольких мучений) — награда.

Недаром меня никогда не влекло к Прокофьеву. Слишком благополучен. Ни приметы — избранничества.

(Мы все — клейменые, а Гёте — сам был Бог.) Иногда и красота — как клеймо. (Тавро — на арабских конях.) Но — загадка — либо П<рокофьев>, действительно, сам, как М<аяков>ский — сам (но М<аяковский> был фетишист), — либо сам — нет (кроме самообмана), и, в последнюю минуту, П<рокофье>ву подает — все-таки Бог.

Верующая? — Нет. — Знающая из опыта».

*

Укрепление в вере. В авторском понимании – таком же, как у МЦ

Это относится, конечно, ко всему, кроме Прокофьева. Абсолютная несправедливость. Вопиющая!

*

Прокофьев. Удивительный. Все подряд.

МЦ и Пр. Может быть это просто разные стихии, разные творческие технологии.

Прокофьевские полотна. Над этим миром. Не скажешь – над всем. Но над этим апрельским солнечным российским миром – точно. Желто-коричневый город, голубое апрельское небо, солнце.

*

Претензии МЦ к СП. Она не понимает, что есть для СП музыка. Он дожил до этого понимания.

Музыка - это стихия, которой ничто не может повредить. Человек – ничто перед этой стихией.

МЦ из поэзии, а, может быть, из бытовой измотанности это было непонятно.

Ей бы никто не смог объяснить.

*

У Прокофьева – фрески. Он вроде Сикейроса или Риверы.

А МЦ? Совсем иная творческая стихия, требующая других душевных качеств.

«Мелкая моторика» поэтического творчества. Что ни говори.

Где-то аналогичные по творческому смыслу вещи сидят и в огромных фресках Прокофьева. Как без этого!

Может быть, они теряются в этих объемных продуктах творчества. Во всяком случае, МЦ отказала Прокофьеву в их наличии.

 

 

ДМШ.

Конкурс ансамблей. Канцона Пахельбеля.

Музыка – детское отношение к миру. Первое, непосредственное, схоластическое, невооруженное никак отношение.

И на этом музыка стоит. Не сдвигаясь никуда.

У пушкинского Сальери как раз – что-то в нарушении этой детской непосредственности.

 

 

Попса.

*

- Загнать бы попсу в жесткие рамки пределов дозволенного! Показать им их место в мире вообще и в мире музыки в частности. Не давать садиться на голову.

- И на уши.

- Пусть сходят с ума в отведенной им резервации!

- В гетто.

- Тебе бы всё шутки шутить!

- А ты диктатор!

- Кто?

- Тиран!

*

Попсятина из «шоферского радио».

Что-то неискоренимо наивное во взрослых людях. В «слушательской аудитории». Им прочувствованно рассказывают выдуманные истории. И все слушают! И это нравится!

А поп-творцы! Соревнуются в имитации искренности!

 

«Слушая тишину».

По поводу ресторанной музыки: «Какая же это музыка!»

«Эстеты! Снобы!» – могут возмутиться такой оценкой.

Среди музыкального безобразия, в котором мы живем, голоса за настоящую музыку действительно звучат непривычно, вызывающе и могут казаться снобистскими и высокомерными.

 

 

Предыдущая статья:Высокие материи. Следующая статья:Сальери.
page speed (0.0139 sec, direct)