Всего на сайте:
210 тыс. 306 статей

Главная | Культура, Искусство

Ромул Великий, Исторически недостоверная комедия в четырех актах, Действие первое  Просмотрен 11

Фридрих Дюрренматт

Ромул Великий

 

 

Исторически недостоверная комедия в четырех актах

Великое умение принять небольшое отступление от истины за саму истину, нa котором основано дифференциальное исчисление, составляет и сущность нашего остроумия, где все могло бы рухнуть, рассмотри мы это отступление строго философски.

Лихтенберг

 

 

Действующие лица

 

Ромул Августул — император Западной Римской империи.

Юлия — его жена.

Рея — его дочь.

3енон Исаврийский — император Восточной империи.

Эмилиан — римский патриций.

Марес — военный министр.

Тулий Ротунд — министр внутренних дел.

Спурий Тит Мамма — префект кавалерии.

Ахилл — камердинер.

Пирам — камердинер.

Аполлион — антиквар.

Цезарь Рупф — предприниматель.

Филакс — актер.

Одоакр — князь германцев.

Теодорих — его племянник.

Фосфорид — камергер.

Сульфурид — камергер.

Повар, слуги, германцы.

 

Время действия : с утра 15 до утра 16 марта 476 года от рождества Христова.

Место действия : вилла императора Ромула в Кампанье.

 

Действие первое

 

Ранним мартовским утром четыреста семьдесят шестого года префект Спурий Тит Мамма добрался, загнав коня, до летней резиденции императора в Кампанье, где его величество проживает и в зимнее время. Весь в грязи, с окровавленной повязкой на левой руке, он с трудом спешился, и тут же споткнулся, спугнув при этом неисчислимое скопище раскудахтавшихся кур; никого не обнаружив, он поспешил в дом и добрался наконец до кабинета императора. Сперва ему показалось, что здесь пусто и все заброшено. Лишь несколько шатких, полуразвалившихся кресел да по стенам бюсты государственных деятелей, мыслителей и поэтов, принадлежащих истории Рима. Все они с не в меру серьезными лицами.

Спурий Тит Мамма . Эй! Эй!

Ответа нет. Наконец он заметил на заднем плане, по обе стороны двери, застывших, словно статуи, престарелых камердинеров Пирама и Ахилла, служащих у императора с незапамятных времен. Пораженный их почтенным видом, префект уставился на них и совсем оробел.

Эй!

Пирам . Потише, молодой человек!

Спурий Тит Мамма . Наконец то! А я уж решил, что все тут повымерли. Устал я, как пес. (Тяжело дыша, опускается в кресло.)

Ахилл . А вы кто будете?

Спурий Тит Мамма . Спурий Тит Мамма, префект кавалерии.

Пирам . Что же вам угодно?

Спурий Тит Мамма . Я должен видеть императора.

Ахилл . Вы просили об аудиенции?

Спурий Тит Мамма . Сейчас не до формальностей. У меня срочное донесение.

Пирам . Спурий Тит Мамма, при дворе римского императора не бывает ничего срочного.

Взбешенный префект вскакивает.

Спурий Тит Мамма . Донесение из Павии. Худые вести от императорского полководца Ореста.

Камердинеры переглядываются.

Пирам . Худые вести из Павии.

Ахилл качает головой

Ахилл . Слишком уж Павия ничтожный городок, чтобы вести оттуда могли быть по-настоящему худыми.

Спурий Тит Мамма . Великая Римская империя рушится! (Спокойствие обоих камердинеров выводит его из равновесия.)

Пирам . Этого не может быть.

Ахилл . Такое громадное учреждение, как Римская империя, не может рухнуть целиком.

Спурий Тит Мамма . Приближаются германцы!

Ахилл . Спурий Тит Мамма, они приближаются уже пятьсот лет.

Префект хватает Ахилла и трясет его как трухлявое дерево.

Спурий Тит Мамма . Долг патриота велит мне повидать императора. И немедленно!

Ахилл . Нам не надо патриотизма, который противоречит общепринятым нормам поведения.

Спурий Тит Мамма . О боже! (Растерявшись, отпускает Ахилла.)

Пирам(успокаивая его ). Позвольте, молодой человек, дать вам совет. Если вы меня послушаетесь, мигом добьетесь своего. Сходите к обергофмейстеру. У него прием через два часа. Ровно в десять. Зарегистрируйтесь, как приезжий, и сразу исхлопочите у министра внутренних дел разрешение сообщить двору важную новость. И в течение ближайших дней вы, вероятно, сумеете, и может быть даже лично, передать ваше сообщение императору.

Префект совсем растерялся.

Спурий Тит Мамма . К обергофмейстеру?..

Пирам . Справа за углом, третья дверь налево.

Спурий Тит Мамма . К министру внутренних дел?

Пирам . Седьмая дверь направо.

Спурий Тит Мамма(все еще в растерянности). Стало быть, в течение ближайших дней...

Ахилл . В течение ближайших недель.

Спурий Тит Мамма . Несчастный Рим! Ты погибаешь из-за двух лакеев! (В отчаянье убегает налево.)

Оба камердинера опять застывают, как изваяния.

Ахилл . Я принужден с прискорбием отметить, что нравы в нашу эпоху падают все сильнее.

Пирам . Кто недооценивает нас, роет могилу Риму.

В дверях между камердинерами появляется император Ромул Августул. На нем пурпурная тога, на голове золотой лавровый венок. Его величеству за пятьдесят, он спокоен, благодушен и все понимает.

Пирам и Ахилл . Salve, Цезарь!

Ромул . Salve. Сегодня что, Мартовские Иды?

Ахилл . Так точно, государь, Мартовские Иды. (Кланяется.)

Ромул . Исторический день! По закону сегодня положено награждать чиновников и вообще всех государственных служащих. Пережиток давнего суеверия. Надеялись предотвратить покушение на императора. Позовите министра финансов!

Ахилл . Министр финансов сбежал, ваше величество!

Ромул . Сбежал?

Пирам . Вместе с государственной казной, государь.

Ромул . Зачем? Ведь казна пуста.

Ахилл . Надеется, что его побег прикроет полное финансовое банкротство государства.

Ромул . Он не дурак! Кто хочет избежать большого скандала, нарочно устраивает маленький. Присваиваю ему звание «Спаситель отечества». А где он теперь?

Ахилл . Нанялся в одну экспортную виноторговую фирму в Сиракузах.

Ромул . Надеюсь, такой усердный работник сумеет в частной торговле оправиться от убытков, которые принесла ему rocударственная служба. Возьмите! (Снимает с головы лавровый венок, отламывает два листка и вручает обоим камердинерам.) Возьмите по золотому лавровому листу и обменяйте их на деньги. Только верните все, что останется сверх вашего жалования. Мне из этих денег надо еще заплатить повару, первому человеку империи.

Пирами Ахилл . Будет сделано, ваше величество!

Ромул . Когда я садился на престол, в этом золотом венке, символизирующем императорскую власть, было тридцать шесть листков, а сейчас только пять. (Задумчиво разглядывает венок и снова надевает его.) Подайте утреннюю трапезу!

Пирам . Завтрак?

Ромул . Утреннюю трапезу. У себя в доме я пока устанавливаю, что такое классическая латынь.

Пирам вносит столик, на котором приготовлен завтрак. На столе ветчина, хлеб, спаржевая настойка, чашка с молоком, и яйцо в рюмке. Ахилл приносит стул.

(Садится, разбивает яйцо.) Август ничего не снес?

Пирам . Ничего, сударь.

Ромул . А Тиберий?

Пирам . Юлии ничего не кладут.

Ромул . А Флавии?

Пирам . Домициан снес. Но ведь ваше величество не желает есть его яйца.

Ромул . Домициан был скверным императором. Пускай несется сколько угодно, я его яиц есть не стану.

Пирам . Как прикажете, государь.

Его величество доедает яйцо.

Ромул . А это чье яйцо?

Пирам . Как всегда, Марка Аврелия.

Ромул . Вот это приличная несушка. Остальные императоры ничего не стоят. А еще кто-нибудь несется?

Пирам . Одоакр. (Несколько смущен.)

Ромул . Смотри-ка!

Пирам . Два яйца.

Ромул . Здорово! А как мой полководец Орест, которому надлежит одолеть этого германца?

Пирам . Ничего.

Ромул . Ничего. Ну, я на его счет не очень и обольщался. Хорошо бы нафаршировать его каштанами и подать нынче к ужину.

Пирам . Будет исполнено, ваше величество.

Его величество ест хлеб с ветчиной.

Ромул . А о курице, носящей мое имя, ты ничего не скажешь?

Пирам . Это самое талантливое и благородное создание из всех, какие у нас есть. Высочайшее достижение римского куроводства.

Ромул . А яйца оно кладет, это благородное создание?

Пирам устремляет на Ахилла умоляющий взгляд.

Ахилл . Почти, ваше величество.

Ромул . Почти? Как это понимать? Курица либо несется, либо нет.

Ахилл . Пока еще нет, государь.

Его величество решительно взмахивает рукой.

Ромул .

Значит, нет! Что ж, кто ни на что но годен, годен на сковородку. И пускай заодно со мной и Орестом повар поджарит еще Каракаллу.

Пирам . Ваше величество, Каракаллу и Филиппа Араба вы ели позавчера со спаржей.

Ромул . Пускай тогда возьмет моего предшественника, Юлия Непота. Он тоже ни черта не стоит. А впредь я желаю, чтобы по утрам мне подавали яйца Одоакра. Мне он симпатичен. Вот у кого выдающийся талант. Раз уж германцы пришли, надо по крайней мере взять лучшее из того, что у них есть.

Слева бледный как смерть вбегает министр внутренних дел Тулий Ротунд.

Тулий Ротунд . Ваше величество!

Ромул . Что тебе, Тулий Ротунд?

Тулий Ротунд . Ужас! Катастрофа!

Ромул . Знаю, мой милый министр внутренних дел, я уже два года не плачу тебе жалования, и вот сегодня, когда я намеревался это сделать, министр финансов удрал с государственной казной.

Тулий Ротунд . Государь, наше положение такое отчаянное, что о деньгах уже никто не думает.

Его величество пьет молоко.

Ромул . Стало быть, мне опять повезло.

Тулий Ротунд . Префект Спурий Тит Мамма проскакал два дня и две ночи, чтобы доставить вашему величеству вести из Павии.

Ромул . Два дня и две ночи? Ничего себе! За такое выдающееся спортивное достижение стоит посвятить его в рыцари.

Тулий Ротунд . Я сейчас же приведу рыцаря Спурия Тита Мамму к вашему величеству.

Ромул . А он не устал?

Тулий Ротунд . Совсем изнемог - и телом и душой.

Ромул . В таком случае, Тулий Ротунд, проводи его в самую тихую комнату, какая есть в доме. Спортсменам тоже нужен отдых.

Министр внутренних дел озадачен.

Тулий Ротунд . Ваше величество, а как же его донесение?

Ромул . То-то и оно. Самую скверную весть приятно выслушать, когда ее приносит хорошо отдохнувший, чисто вымытый и свежевыбритый человек, особенно если он хорошо поел. Пускай явится завтра.

Тулий Ротунд(совершенно растерян). Ваше величество, но он привез весть, которая взорвет мир.

Ромул . Мир взрывают не вести. Его взрывают события, которые мы не властны изменить, ибо когда мы о них узнаем, они уже свершились. Вести лишь будоражат мир, вот мы и стараемся их по возможности подольше не слышать.

Тулий Ротунд смущенно кланяется и уходит налево. Пирам подает Ромулу жаркое.

Ахилл . Антиквар Аполлион.

Слева входит антиквар Аполлион, одетый весьма элегантно по-гречески.

Аполлион(кланяется). Ваше величество!

Ромул . Мне пришлось дожидаться тебя три недели, антиквар Аполлион.

Аполлион . Простите, ваше величество. Я ездил на аукцион в Александрию.

Ромул . Ты предпочитаешь аукцион в Александрии банкротству Рима?

Аполлион . Дела, ваше величество, дела.

Ромул . Ну и что! А бюсты, которые ты приобрел у меня, тебе разве не по вкусу? В особенности Цицерон — ценная была вешица.

Аполлион . Это, ваше величество, особый случай. Пятьсот слепков удалось разослать по гимназиям — теперь их в германских первобытных лесах уйму понастроили.

Ромул . Господи помилуй, Аполлион, неужто же Германия цивилизуется?

Аполлион . Свет разума не остановишь! Когда германцы будут цивилизованными, они перестанут лезть на Рим.

Его величество режет жаркое.

Ромул . Если германцы придут в Италию или в Галлию, они получат культуру из наших рук, а если останутся в Германии, они создадут культуру своими силами, и это будет ужасно. Так ты возьмешь остальные бюсты или нет?

Антиквар оглядывается.

Аполлион . Надо бы мне их получше разглядеть. На бюсты спроса почти нет, в моде еще только великие боксеры да пышные гетеры. А тут у некоторых, кажется, еще и стиль какой-то сомнительный.

Ромул . Каждый бюст создан в том стиле, какого он заслуживает. Ахилл, подай Аполлиону стремянку.

Ахилл подает антиквару небольшую лесенку, грек влезает на нее и в течение последующих сцен, то стоя на лестнице, то слезая и передвигая ее дальше, разглядывает бюсты. Справа входит императрица Юлия.

Юлия . Ромул!

Ромул . Что, моя дорогая?

Юлия . Хоть бы в такую минуту ты перестал жевать!

Его величество кладет вилку и нож.

Ромул . Пожалуйста, Юлия.

Юлия . Я, Ромул, очень беспокоюсь. Обергофмейстер Эбиус намекнул мне, что получены ужасные вести. Я, правда, Эбиусу не слишком доверяю, он ведь германец, его настоящее имя Эби...

Ромул . Эбиус — единственный, кто свободно говорят на всех пяти международных языках — по-латыни, по-гречески, по-еврейски, по-германски и по-китайски. Впрочем, я, признаться, не вижу разницы между германским и китайским. Но, как бы то ни было, Эбиус набрался такой учености, какая римлянину и не снилась.

Юлия . Ты просто германофил, Ромул.

Ромул . Чепуха, я люблю их куда меньше, чем моих кур.

Юлия . Ромул!

Ромул . Пирам, поставь моей жене прибор и принеси первое яйцо Одоакра.

Юлия . Подумал бы о моем больном сердце.

Ромул . Вот поэтому садись и ешь.

Императрица, вздыхая, садится слева к столу.

Юлия . Ты мне скажешь, наконец, что за страшная весть пришла сегодня утром?

Ромул . Понятия пе имею. Гонец, который ее доставил, спит.

Юлия . Так вели же его разбудить, Ромул!

Ромул . Жена, побереги свое сердце.

Юлия . Как государыня...

Ромул . Как государь я, наверное, последний римский император, и уже поэтому занимаю довольно жалкое место во всемирной истории. Так или иначе, я кончу худо. Но в одном я дорожу своей репутацией. Никто не посмеет сказать, что я хоть раз позволил себе зря разбудить человека.

Справа входит принцесса Рея.

Рея . Здравствуй, отец.

Ромул . Здравствуй, дочка.

Рея . Как ты спал?

Ромул . С тех пор как я — император, я всегда хорошо сплю.

Рея садится справа к столу.

Пирам, поставь прибор для принцессы и принеси второе яйцо Одоакра.

Рея . О боже, Одоакр снос второе яйцо?

Ромул . Этот германец неутомим. Хочешь ветчины?

Рея . Нет.

Ромул . А холодного жаркого?

Рея . Нет.

Ромул . А рыбки?

Рея . Тоже нет.

Ромул . А спаржевой настойки? (Хмурится.)

Рея . Нет, отец.

Ромул . С тех пор как ты стала брать у актера Филакса уроки драматического искусства, ты совсем потеряла аппетит. Что же ты репетируешь?

Рея . Предсмертный плач Антигоны.

Ромул . Брось ты эти старомодные трагические вирши! Возьмись-ка за комедию, это нам больше подходит!

Императрица возмущена.

Юлия . Ромул, ты же понимаешь, что девушке, у которой жених уже три года томится в германском плену, неприлично играть комедию.

Ромул . Успокойся, жена. Кто дышит на ладан, как мы, тот способен понять только комедию.

Ахилл . Военный министр Марес просит разрешения обратиться к вашему величеству. Неотложное дело.

Ромул . Но понимаю, почему военный министр вечно является именно тогда, когда я беседую о литературе. Пусть придет после трапезы.

Юлия . Ахилл, передай военному министру, что императорское семейство радо его видеть.

Ахилл кланяется и уходит налево. Его величество вытирает рот салфеткой.

Ромул. Ты, дорогая жена, опять стала не в меру воинственной.

Военный министр Марес входит слева, кланяется.

Марес . Ваше величество!

Ромул . До чего бледны сегодня мои приближенные! Меня уже министр внутренних дел этим поразил. Что тебе нужно. Марес?

Марес . Как министр, ответственный за ход войны с германцами, я вынужден просить ваше величество немедленно принять префекта кавалерии Спурия Тита Мамму.

Ромул . Этот рекордсмен все еще не спит?

Марес . Солдату не пристало спать, когда он знает, что его император в беде.

Ромул . Беззаветная преданность моих офицеров начинает меня обременять!

Императрица встает.

Юлия . Ромул!

Ромул .

Что Юлия?

Юлия . Сию же минуту прими Спурия Тита Мамму!

Пирам что-то шепчет императору.

Ромул . Это ни к чему. Пирам только что доложил, что Одоакр снес третье яйцо.

Юлия . Ромул, империя рушится, солдаты проливают кровь, а ты все время говоришь только о своих курах.

Ромул . После того как гуси спасли Капитолий, для этого есть все основания. Спурий Тит Мамма мне больше не нужен. Германский князь Одоакр взял Павию, это ясно, ибо курица, носящая его имя, снесла три яйца. Такие соответствия необходимы, не то в мире не было бы уже совсем никакого порядка.

Все ошеломлены.

Рея . Отец!

Юлия . Это неправда!

Марес . К сожалению, правда, ваше величество, Павия пала. Рим потерпел самое тяжелое поражение за всю свою историю. Префект привез последние слова командующего войсками Ореста, который со всей своей армией попал к германцам в плен.

Ромул . Я знаю, что говорят мои полководцы перед тем, как сдаться в плен: «Покуда кровь течет в наших жилах, мы не сдадимся». Все это говорили. Военный министр, прикажи префекту кавалерии лечь, наконец, спать.

Марес молча кланяется и уходит налево.

Юлия . Ты должен что-то сделать, Ромул, ты должен немедленно что то сделать, не то мы пропали!

Ромул . Сегодня после обеда я набросаю обращение к моим солдатам.

Юлия . Все твои солдаты до последнего перебежали к германцам.

Ромул . В таком случае я произведу Мареса в рейхсмаршалы.

Юлия . Твой Марес — набитый дурак.

Ромул . Это верно, но где найдешь в наше время разумного человека, который согласится быть военным министром Римской империи? Я велю опубликовать бюллетень о моем здоровье.

Юлия . Какой от этого прок?

Ромул . Дорогая, чего ты еще от меня хочешь? Достаточно того, что я управляю государством.

Аполлион, который слез с лестницы, подходит к императору и показывает ему бюст.

Аполлион . Ваше величество, за этого Овидия я даю три золотых.

Ромул . Четыре. Овидий был великий поэт.

Юлия . Ромул, кто это?

Ромул . Антиквар Аполлнон из Сиракуз, я продаю ему мои бюсты.

Юлия . Кто тебе позволил разбазаривать великих поэтов, мыслителей и государственных деятелен, принадлежащих нашему славному прошлому?

Ромул . У нас распродажа уцененных товаров.

Юлия . Не забывай, что эти бюсты — единственное, что тебе оставил мой отец Валентиниан.

Ромул . Он еще и тебя мне оставил, дорогая.

Рея . Я не могу этого больше вынести! (Встает.)

Юлия . Рея!

Рея . Пойду учить монолог Антигоны! (Уходит направо.)

Юлия . Видишь, родная дочь перестала тебя понимать!

Ромул . У нее голова забита трагическими ролями.

Аполлион . Три золотых и шесть сестерциев — я, ваше величество, больше не дам.

Ромул . Возьми еще несколько бюстов, и сочтемся сразу.

Аполлион опять влезает на лестницу. Слева вбегает министр внутренних дел.

Тулий Ротунд . Ваше величество!

Ромул . Ну, что тебе еще, Тулий Ротунд?

Тулий Ротунд . Император Восточной Римской империи Зенон Исаврийский просит убежища.

Ромул . Зенон Исаврийский? Стало быть, он тоже не чувствует себя уверенно в своем Константинополе?

Тулий Ротунд . Никто уже себя в этом мире не чувствует уверенно.

Ромул . Где же он?

Тулий Ротунд . В прихожей.

Ромул . А его камергеры Сульфурид и Фосфорид тоже здесь?

Тулий Ротунд . Только им и удалось бежать вместо с ним.

Ромул . Если Сульфурид и Фосфорид останутся за дверью, Зенон может войти. Византийские камергеры очень уж строги. Заприте их в птичнике.

Тулий Ротунд . Слушаюсь, государь.

Слева вбегает император Зенон Исаврийский, одетый куда пышнее и элегантнее, чем его западный коллега. Пирам и Ахилл в последнюю минуту оттесняют камергеров Зенона, которые, причитая, протискиваются к двери.

Зенон . Привет тебе, благородный венценосный брат!

Ромул . Привет!

Зенон . Привет тебе, благородная венценосная сестра!

Юлия . Привет тебе, благородный венценосный брат!

Объятия. Зенон становится в позу, предписанную придворным ритуалом восточноримскому императору, просящему убежища.

Зенон . Помощи я прошу, о солнце вселенной...

Ромул . Мой дорогой Зенон, я вовсе не настаиваю, чтобы ты непременно прочел длинные стихи, которые по византийскому церемониалу следует произносить императору, когда он просит убежища.

3енон . Я не могу обмануть доверие моих камергеров.

Ромул . А я их не впустил.

Зенон . Попросту не впустил?

Ромул . Я велел их запереть в птичнике.

3енон . Отлично! Раз они меня не видят, я сегодня в порядке исключения не буду пользоваться положенными формулировками. Сил уже нет! С тех пор как я бежал из Константинополя, мне по три раза в день приходилось повторять две тысячи строк «Помощи я прошу» перед разными политическими деятелями. Голос сорвал.

Ромул . Садись.

Зенон . Спасибо. (С облегчением садится к столу.) Знаешь, Ромул, когда мои камергеры со мной, я просто тону во всех этих предписаниях и правилах. Я должен как положено двигаться, как положено говорить, как положено есть и пить. Спасенья от этого нет. Но стоит им уйти, как во мне просыпается сила моих предков-исаврийцев, просыпается испытанная, твердая, как скала, вера... А решетки у твоего птичника надежные?

Ромул . Можешь быть спокоен. Пирам, поставь прибор для Зенона и принеси яйцо.

Пирам . У нас осталось только яйцо Домициана.

Ромул . На этот случай оно годится.

3енон . Мы, собственно говоря, уже семь лет находимся в состоянии войны друг с другом. Лишь германская угроза приостановила столкновение наших армий. (Несколько смущен.)

Ромул . В состоянии войны? Я про это ничего не знаю.

3енон . Но ведь я же отнял у тебя Далмацию.

Ромул . А разве она была моей?

3енон . При последнем разделе империи она отходила к тебе.

Ромул . Между нами, императорами, говоря, я давно уже не ориентируюсь в международном положении. Что тебя заставило покинуть Константинополь?

3енон . Моя теща Верина вступила в союз с германцами, и меня изгнали.

Ромул . Странно. Ты же был в такой дружбе с германцами...

3енон . Ромул! (Обижен.)

Ромул . Насколько я в курсе сложных взаимоотношений на византийском престоле, ты сам заключил союз с германцами, чтобы сбросить с трона своего сына.

Юлия . Ромул!

3енон . Германцы наводнили наши империи! Границ уже почти нет! Мы больше не можем идти врозь. Мелочная подозрительность, разделявшая наши империи, теперь — непозволительная роскошь. Мы должны спасать нашу культуру.

Ромул . А по-твоему, культуру можно спасти?

Юлия . Ромул!

Тем временем антиквар подходит к императору с несколькими бюстами.

Аполлион . За обоих Гракхов, Помпея, Сципиона и Катона — два золотых восемь сестерциев.

Ромул . Три золотых!

Аполлион . По рукам! Только я прихвачу еще Мария и Суллу. (Опять лезет на лестницу.)

Юлия . Ромул, я требую, чтобы ты немедленно выгнал этого торговца древностями.

Ромул . Мы не можем себе этого позволить, Юлия. Надо же платить за корм для кур.

3енон . Вы меня поражаете. Мир охвачен пожаром, а вы позволяете себе острить. Гибнут тысячи людей, а вы валяете дурака. Причем тут корм для кур, когда надвигаются варвары?

Ромул . В конце концов, и у меня есть свои заботы.

3енон .

По-видимому, здесь еще не до конца осознали, чем грозит миру германизм. (Барабанит пальцами по столу.)

Юлия . Я все время это говорю!

3енон . Успех германцев нельзя объяснять чисто материальными факторами. Надо смотреть глубже. Наши города капитулируют, наши солдаты перебегают к противнику, наши народы нам больше не верят, потому что мы сами в себе сомневаемся. Мы должны собраться с духом, Ромул. Пора нам вспомнить о былом величии, воззвать к памяти Цезаря, Августа, Траяна, Константина. Другого выхода нет. Без веры в себя и в наше международное значение мы пропали.

Ромул . Ну, хорошо. Давай верить.

Молчание. Все благоговейно застыли.

3енон . Ты веришь? (Усомнившись.)

Ромул . Неколебимо.

3енон . В наше великое прошлое?

Ромул . В наше великое прошлое.

3енон . В наше историческое предназначение?

Ромул . В наше историческое предназначение.

3енон . А ты, императрица Юлия?

Юлия . Я всегда в это верила.

Зенон успокоился.

Зенон . Прекрасное чувство, не правда ли? Сразу повеяло чем-то положительным. Давно бы так!

Все трое сидят с благоговейным видом.

Ромул . Ну, а теперь?

3енон . Что ты хочешь этим сказать?

Ромул . Вот, мы верим.

Зенон . Это самое главное.

Ромул . Что же дальше?

3енон . Это не важно.

Ромул . Но раз у нас такие взгляды, надо что-то делать.

3енон . Все сделается само собой. Надо только найти какую-нибудь идею, чтоб противопоставить ее лозунгу германцев «За свободу и крепостное право». Я предлагаю: «За бога и рабство!»

Ромул . Не знаю, на нашей ли стороне бог, сведения об этом довольно противоречивы.

3енон . За справедливость, против произвола!

Ромул . Тоже не годится. Я, скорей, за практичный реальный лозунг. Ну, например, «За куроводство и сельское хозяйство!»

Юлия . Ромул!

Слева вбегает Марес. Он вне себя.

Марес . Германцы двинулись на Рим!

Зенон и Юлия в ужасе вскакивают.

3енон . Когда отходит ближайший корабль на Александрию?

Ромул . Завтра в половине девятого. А зачем тебе туда?

3енон . Попрошу убежища у императора Эфиопии. Я намерен продолжать оттуда непримиримую борьбу с германизмом, хотя иногда мне кажется, что лучше попасть в руки германцев, чем в руки моих камергеров.

Императрица понемногу успокаивается.

Юлия . Ромул, германцы двинулись на Рим, а ты все еще завтракаешь.

Его величество торжественно поднимается.

Ромул . Это привилегия политиков. Марес, я произвожу тебя в рейхсмаршалы.

Марес . О государь, я спасу Рим. (Падает на колени и взмахивает мечом.)

Ромул . Только этого мне недоставало. (Опять садится.)

Марес . Единственная надежда на спасение — тотальная мобилизация. (Решительно встает.)

Ромул . Это что за слово?

Марес . Я его только что придумал. Тотальной мобилизацией называется сосредоточение всех сил народа на достижении военных целей.

Ромул . Мне это не нравится даже чисто стилистически.

Марес . Тотальная мобилизация должна охватить все области империи, которые не успел захватить враг.

3енон . Маршал говорит дело. Наше спасение только в тотальной мобилизации. Вот она, идея, которую мы искали: «Все за оружие!» — это каждому понятно.

Ромул . Война стала разбоем со времени изобретения дубинки. Если мы теперь объявим еще и тотальную мобилизацию, она превратится в безумие. Рейхсмаршал, я отдаю в твое распоряжение пятьдесят человек моей лейб-гвардии.

Марес . Ваше величество, у Одоакра сто тысяч вооруженных до зубов германцев.

Ромул . Чем талантливее полководец, тем меньше ему нужно солдат.

Марес . Ни один римский военачальник еще не подвергался такому унижению. (Отдает честь и выходит налево.)

Аполлион между тем снял и сложил все бюсты, за исключением стоящего над дверью.

Аполлион . За весь этот хлам я даю десять золотых.

Ромул . Мне было бы приятнее, Аполлион, если бы ты с большим уважением говорил о великом прошлом Рима.

Аполлион . Слово «хлам» определяет антикварпую стоимость этих вещей, а не выражает исторической оценки.

Ромул . Но ты мне платишь эти десять золотых тут же на месте!

Аполлион . Как всегда, ваше величество. Один бюст я не беру. Вон тот — короля Ромула. (Отсчитывает десять золотых.)

Ромул . Помилуй, мой тезка, как-никак, основал Рим.

Аполлион . Ученическая работа. Потому он весь и крошится.

Император Восточной Римской империи теряет между тем терпение.

3енон . Ромул, ты меня еще не представил этому господину.

Ромул . Аполлион, это император Восточной Римской империи Зенон Исаврийский.

Аполлион . Ваше величество! (Холодно кланяется.)

3енон . Посетите как-нибудь, любезный Аполлион, остров Патмос, он мне пока еще верен. Там у меня найдется много интересного из греческой старины.

Аполлион . Это можно, ваше величество.

Зенон . Поскольку я завтра еду в Александрию, не плохо бы получить задаточек.

Аполлион . Искренне сожалею. Царствующим особам я принципиально не даю задатка. Времена нынче бурные, политические учреждения шаткие. Покупатели теряют интерес к античности и предпочитают изделия германских ремесленников. Нынче в большом ходу примитивы. Это отвратительно, но о вкусах не спорят. Я, к сожалению, должен проститься с вашими величествами.

Ромул . Мне жаль, Аполлион, что ты угодил в самый развал моей империи.

Аполлион . Что вы, ваше величество. Как антиквар, я только развалом и живу. А за бюстами я пришлю слуг. (Еще раз кланяется и уходит налево.)

Зенон(задумчиво качает головой). Не понимаю! Знаешь, Ромул, уже много лет мне не дают кредита. Мне все больше кажется, что у нас с тобой совсем невыгодная профессия.

Слева входит Тулий Ротунд.

Тулий Ротунд . Ваше величество!

Ромул . Ну, Тулий Ротунд, наш рекордсмен наконец заснул?

Тулий Ротунд . Я не по поводу Спурия Тита Маммы, я по поводу Цезаря Рупфа.

Ромул . Это еще кто?

Тулий Ротунд . Важная персона. Он обратился к вашему величеству с письмом.

Ромул . С тех пор как я стал императором, я писем не читаю. Кто же он все-таки такой?

Тулий Ротунд . Фабрикант штанов. Это германская одежда, которую надевают на ноги. У нас она тоже входит в моду.

Ромул .

А он богат?

Тулий Ротунд . Невероятно!

Ромул . Наконец-то нашелся разумный человек.

Юлия . Ты его немедленно примешь, Ромул.

3енон . Интиуция мне подсказывает, что это наш спаситель.

Ромул . Просите фабриканта штанов сюда.

Слева входит Цезарь Рупф. Это могучий, толстый, роскошно одетый человек. Он подходит к Зенону, принимая его за императора, тот смущенно указывает па Ромула. В руке у Рупфа широкополая дорожная шляпа, какие носили в Древнем Риме. Он сдержанно кланяется.

Цезарь Рупф . Император Ромул!

Ромул . Здравствуй. Это моя жена, императрица Юлия, а это император Восточной Римской империи Зенон Исаврийский.

Цезарь Рупф небрежно кивает.

Чего ты от меня хочешь, Цезарь Рупф?

Цезарь Рупф . Мой род в сущности происходит из Германии, но уже при императоре Августе мы поселились в Риме, и с тех пор занимаем видное положение в текстильном деле.

Ромул . Очень рад.

Рупф отдает шляпу Зенону, который, опешив, берет ее.

Цезарь Рупф . Как фабрикант штанов, я, ваше величество, готов пойти на все!

Ромул . Само собой разумеется.

Цезарь Рупф . Я знаю, что консервативные круги Рима настроены против штанов, они же всегда против прогресса!

Ромул . Где начинаются штаны, кончается культура.

Цезарь Рупф . Как император, вы, конечно, можете позволить себе подобные остроты, но как человек дела я трезво сознаю, что штанам принадлежит будущее. Современное государство, если оно ходит без штанов, обречено. Есть глубокая связь между тем, что германцы носят штаны, и тем, что они достигли таких успехов. Эта связь не видна представителям наследственной власти, никогда не вникающим в суть. Но деловому человеку она ясна. Только в штанах Рим сможет выстоять под напором германских орд.

Ромул . Был бы я таким же оптимистом, как ты, любезный Цезарь Рупф, я бы и сам влез в эту сказочную одежду.

Цезарь Рупф . Лично я поклялся, что надену штаны лишь тогда, когда последний тупица поймет, что без штанов человечеству не сдобровать. Это вопрос профессиональной чести, ваше величество, я тут на попятный не пойду. Либо все надевают штаны, либо Цезарь Рупф закрывает дело.

Ромул . Что же ты хочешь мне предложить?

Цезарь Рупф . Ваше величество, вот международная фирма Цезарь Рупф, а вот Римская империя, не так ли?

Ромул . Конечно.

Цезарь Рупф . Поговорим начистоту, без всяких сантиментов. За мной миллиарды сестерциев, а за вами — пропасть.

Ромул . Точнее не скажешь.

Цезарь Рупф . Сперва у меня была идея просто купить Римскую империю целиком.

Ромул не в силах сдержать радостное волнение.

Ромул . Это нам надо серьезно обсудить. Во всяком случае посвящаю тебя в рыцари. Ахилл, подай меч!

Цезарь Рупф . Спасибо, ваше величество, я уже скупил все ордена, какие было возможно. Видите ли, здраво рассудив, я все-таки отказался от покупки. Римская империя до того развалила свое хозяйство, что восстановление его даже международной фирме обойдется слишком дорого, да и окупится ли это вообще? У нас тогда опять будет огромное государство, а кому это надо? Одно из двух: или фирма, или империя, и я скажу без обиняков — пусть лучше фирма, она дает больше прибыли. Я против покупки, император, но я не против деловых контактов.

Ромул . Каким же ты мыслишь себе контакт между моей империей и твоей фирмой?

Цезарь Рупф . Самым естественным. Как деловой человек, я стою за все естественное. Думай сообразно с естеством, не то разоришься — вот мой девиз. Для начала мы выставим германцев за дверь.

Ромул . Вот это-то и трудно.

Цезарь Рупф . Делец мирового масштаба не знает слова «трудно», если у него есть мелочь в кармане. На мой запрос Одоакр выразил готовность убраться из Италии за десять миллионов.

Ромул . Одоакр?

Цезарь Рупф . Да, германский вождь.

Ромул . Невероятно. А я думал, что его-то уж нельзя купить.

Цезарь Рупф . Всех теперь можно купить, ваше величество.

Ромул . И что ты потребуешь с меня за помощь, Цезарь Рупф?

Цезарь Рупф . Когда я уплачу эти десять миллионов и вложу в империю еще несколько миллиончиков, да так, чтобы она совсем не потонула, — здоровому государству это не положено, я попрошу, не говоря уже о том, что ношение штанов будет объявлено строго обязательным, чтобы вы отдали за меня вашу дочь Рею, ибо кому же не ясно, что лишь так можно подвести естественную базу под наши деловые контакты.

Ромул . Моя дочь помолвлена с одним разорившимся патрицием, который уже три года томится в германском плену.

Цезарь Рупф . Как видите, ваше величество, меня это не беспокоит. Вам нечего будет возразить, если я скажу, что Римская империя уцелеет, лишь породнившись с солидной фирмой, иначе вас оккупируют германцы, которые семимильными шагами с грохотом приближаются к Риму. Сегодня во второй половине дня вы мне дадите ответ. Если это будет отказ, я женюсь на дочери Одоакра. Фирма Рупф должна позаботиться о наследнике. Я в самом соку, но бури деловой жизни, по сравнению с которыми все ваши сражения — одна мельтешня, помешали мне обрести счастье в объятиях любимой супруги. Не так-то просто сделать выбор. С политической точки зрения разумнее было бы взять в жены германку. Но признательность к моей второй родине побуждает сделать это предложение вам. Я не могу допустить, чтобы на суде истории фирму Рупф заподозрили в узкопартийных интересах. (Небрежно кланяется, выхватывает у Зенона из рук шляпу и выходит налево.)

Оставшиеся растерянно молчат.

Юлия . Ромул, немедленно поговори с Реей.

Ромул . О чем, дорогая?

Юлия . Она сейчас же выйдет за этого Цезаря Рупфа.

Ромул . Я готов продать ему Римскую империю за пригоршню сестерциев, но не намерен торговать своей дочерью.

Юлия . Рея добровольно пожертвует собой ради империи.

Ромул . За последние столетия мы столько раз жертвовали собой для государства, что пора бы государству пожертвовать собой для нас.

Юлия . Ромул!

3енон . Если твоя дочь сейчас же не выйдет замуж, мир погибнет.

Ромул . Мы погибнем. А это нечто совсем другое.

3енон . Мы — это мир.

Ромул . Мы провинциалы, которые его даже понять не могут.

Зенон . Такому, как ты, нечего делать на троне римских императоров! (Стукнув кулаком по столу, уходит направо.)

Слева появляются пятеро толстопузых слуг.

Первый слуга . Мы пришли за бюстами.

Ромул . О пожалуйста, вот они, около стен.

Первый слуга . Это императоры. Не уроните. Чуть что, им сразу каюк.

Сцена заполняется слугами, которые выносят бюсты.

Юлия . Ромул! Меня называют Юлия, мать отечества, и я этим почетным титулом горжусь. И теперь я обращаюсь к тебе, как мать отечества. Ты целый день сидишь за завтраком, ты интересуешься только своими курами, ты не хочешь выслушать гонца, ты отказываешься провести тотальную мобилизацию, ты не выступаешь на врага и ты не желаешь отдать свою дочь единственному человеку, который может нас спасти. Чего же ты тогда хочешь?

Ромул . Дорогая Юлия, у меня нет желания задержать ход мировой истории.

Юлия . В таком случае, мне стыдно, что я твоя жена! (Быстро уходит.)

Ромул . Убери прибор, Пирам. Моя утренняя трапеза окончена. (Вытирает рот салфеткой.)

Пирам уносит столик.

Ахилл, воды!

Ахилл приносит воду. Ромул моет руки. Слева врывается Спурий Тит Мамма.

Спурий Тит Мамма . Ваше величество! (Падает на колени.)

Ромул . Ты кто такой?

Спурий Тит Мамма . Префект Спурий Тит Мамма.

Ромул . Чего тебе?

Спурий Тит Мамма . Я скакал сюда из Павии два дня и две ночи. Я загнал семь лошадей, меня трижды ранили стрела противника, и когда я прибыл сюда, меня к тебе не допустили. Вот, государь, послание твоего последнего полководце Ореста, написанное перед тем, как он попал в руки врага! (Протягивает Ромулу свиток пергамента.)

Император по-прежнему невозмутим.

Ромул . Ты ранен, измучен. К чему это непомерное усердие, Спурий Тит Мамма?

Спурий Тит Мамма . Ради жизни Рима!

Ромул . Рим давно умер. Ты жертвуешь собой ради мертвеца, ты сражаешься за мираж, ты отдаешь жизнь разлагающемуся трупу. Иди спать, префект, в наше время твой героизм стал позой. (Величественно поднимается и выходит в среднюю дверь на заднем плане.)

Спурий Тит Мамма в полной растерянности, внезапно бросает послание Ореста на пол и топчет его ногами.

Спурий Тит Мамма(кричит) . Этот император позорит Рим!

 

Предыдущая статья:Действие второе Следующая статья:Действие второе
page speed (0.3801 sec, direct)