Всего на сайте:
236 тыс. 713 статей

Главная | Литература

Глава 5, Весной 1972 года мне пришлось оставить свою добровольную деятельность ..  Просмотрен 124

  1. Глава 6, У большинства из нас теплится фантазия, в которой мы боремся за пот..
  2. Глава 7, В течении декабря 1973 помимо обычной работы, я была занята и други..
  3. Глава 8, Весной 1974 я сняла в Сиэттле плавучий дом, чтобы использовать его ..
  4. Глава 9, Так случилось, что в конце июня 1974 я сидела в офисе капитана Херб..
  5. Глава 10, «Тед» вышел из тени, показавшись при дневном свете на глазах почти ..
  6. Глава 11, Помню, как стояла в отделении полиции Сиэттла, занимающимся расслед..
  7. Глава 12, Из всех информаторов нашлось 4 человека, которые прямо назвали имя ..
  8. Полицейские снимки подвальной комнаты Линды Энн Хили, находящейся в доме, который она делила вместе с несколькими другими девушками-студентками.
  9. Июля 1974 года Денис Насланд оставила друзей и своего парня, чтобы пойти в парковый туалет Государственного парка Лэйк Саммамиш. Она так и не вернулась.
  10. Линда Энн Хили, первая известная жертва. Она исчезла спустя месяц после того, как Тед порвал отношения со Стефани.
  11. Ник Маки, глава Целевой Группы Службы шерифа округа Кинг.
  12. Глава 13, Вечером в пятницу, 18 октября 1974, семнадцатилетняя Мелисса Смит, доч..

Весной 1972 года мне пришлось оставить свою добровольную деятельность в Кризисной клинике. Я работала по 6 дней в неделю, к тому же я начала черстветь по отношению к звонящим. Я полтора года выслушивала одни и те же проблем. У меня были и собственные: от меня съехал муж, дело шло к разводу, плюс на мне были четверо детей и с их проблемами приходилось разбираться тоже мне. В июне Тед закончил Университет. Раньше мы никогда не общались вне стен Кризисной клиники, а теперь стали изредка перезваниваться, но в следующий раз встретились только в декабре.

Развод подошёл к концу 14 декабря. А 16–го все нынешние и бывшие сотрудники клиники были приглашены на рождественскую вечеринку в дом Брюса Каммингса на озере Вашингтон. У меня была машина, но не было спутника. У Теда машины не было, так что я позвонила ему и спросила не хочет ли он поехать на вечеринку вместе со мной. Он согласился, и я приехала за ним к дому Роджерсов. Фреда Роджерс приветствовала меня улыбкой и позвала Теда.

По пути через Юнивёрсити Дистрикт и до самой южной оконечности мы рассказывали друг другу, как провели время с нашей последней встречи. Тед провёл лето подрабатывая в качестве интерна в психиатрической консультации в Харборвью – большого окружного больничного комплекса. В 50–х работая в полиции, мне приходилось иметь дело с психически ненормальными людьми (220–ми на полицейском жаргоне), которых держали на 5–ом этаже Харборвью, так что я имела отличное представление об этом комплексе. Но Тед мало говорил о своей летней работе. Больше говорил о своём участии в губернаторской кампании, проходившей осенью 1972.

Его нанял Комитет по переизбранию Дэна Эванса, тогдашнего губернатора Вашингтона. Бывший губернатор Альберт Роселлини решил снова побороться за этот пост и задачей Теда было ездить по всему штату следом за Роселлини, выслушивая и записывая его предвыборные речи на плёнку для последующего анализа командой Эванса.

– Меня никто не знал, так что я просто смешивался с толпой, – объяснял Тед.

Он наслаждался маскарадом, иногда приклеивая поддельные усы, а иногда выставляя себя за студента, которым и был не так давно. Его забавляло то, как Роселлини менял тон своих речей, подстраиваясь то под фермеров, выращивающих пшеницу на востоке Вашингтона, то под садоводов, выращивающих яблоки в Уэнатчи. Роселлини был политиком до мозга костей, полной противоположностью открытости «своего в доску» Эванса.

Быть инсайдером в конкурирующей кампании, охватывающей весь штат, докладывать лично самому губернатору Эвансу о выполненной работе, – всё это невероятно окрыляло Теда.

2 сентября, везя в ведущем лимузине губернатора Эванса и других чиновников, Тед первым проехал по Норт Каскад Хайвэй через захватывающие приграничные пейзажи на севере Вашингтона.

– Они думали, что их встретит президент Никсон, – вспоминал Тед. – Всех проверяли люди из Секретной службы[28]. Но вместо него появился его брат. Я не возражал, ведь я возглавлял пятнадцатитысячный марш на 64–мильном пути через горы.

Кампания по избранию Эванса закончилась успехом и теперь Тед был на хорошем счету у городской администрации. На момент рождественской вечеринки он работал в Сиэтлской городской комиссии про профилактике преступлений и занимался рассмотрением нового закона об автостопах, который снова разрешал голосование на дорогах.

Хотя Тед не отказался от своего плана поступить в юридическую школу, он уже метил в кресло директора этой комиссии, – его имя значилось в списке окончательных претендентов, и он был почти уверен, что эта работа достанется ему.

На вечеринке мы разделились, но пару раз вместе танцевали. Тед болтал с разными женщинами и мне казалось, он хорошо проводит время.

Его полностью заворожила одна молодая девушка из Сиэтлской Младшей лиги[29] – тоже работающая волонтёром в Кризисной клинике. Никто из нас раньше с ней не виделся, что не так уж удивительно: некоторые ночные смены никогда не пересекались. Эта девушка была за мужем за молодым перспективным адвокатом, который сейчас является одним из самых успешных юристов Сиэтла.

Тед не говорил с ней, но его внимания было полностью сосредоточено на ней: он подошёл ко мне и указал на неё пальцем. Она была красива, с длинными тёмными прямыми волосами с пробором по центру. Одета была дорого и со вкусом: в чёрную блузку с длинными рукавами и белую прямую шёлковую юбку. Из украшений была длинная золотая цепочка и серьги.

Сомневаюсь, что она подозревала о его увлечении ею, но на протяжении вечера я несколько раз видела, как он наблюдал за ней. Со всеми остальными людьми на вечеринке он вёл себя открыто, расслабленно и обычно был центром всеобщего внимания.

Поскольку я была за рулём, Тед позволил себе выпить и на момент ухода в 2 часа ночи был уже в стельку пьян. В этом состоянии он был дружелюбным и расслабленным. Он забрался за заднее сиденье и принялся бессвязно болтать об этой девушке, так сильно впечатлившей его.

– Она та, которую я так долго искал. Она идеальна. Но она даже не обратила на меня внимания.

Затем он заснул.

Когда я подъехала к дому Роджерсов он был практически в коматозном состоянии, пришлось тормошить его 10 минут, чтобы он пришёл в сознание. Я проводила его до двери и пожелала доброй ночи, улыбаясь от того, как он с трудом протиснулся в дверной проём и скрылся за дверью.

Через неделю я получила от Теда рождественскую открытку. Напечатанные строчки гласили: «О. Генри написал “Дары волхвов”, историю о двух любящих людях, пожертвовавших друг для друга самым ценным, что у них было. Она обрезала свои длинные волосы, чтобы купить своему возлюбленному карманные часы. Он продал часы, чтобы купить ей расчёску для волос. В этих, кажущихся бессмысленными поступках, два этих человека обрели дух волхвов».

Это моя любимая рождественская история. Как он узнал?

От себя Тед добавил: «Пусть этот новый год станет замечательным для такой талантливой, восхитительной и вновь свободной женщины. Спасибо за вечеринку. С любовью, Тед».

Я была тронута. В этом весь Тед. Он знал, что я нуждаюсь в эмоциональной поддержке.

Но, казалось, я ничего не могла сделать для него в ответ: в романтическом плане я его не привлекала. Я была также бедна, как и он, – вряд ли в этом была хоть доля привлекательности. Он прислал открытку потому что мы были друзьями.

Когда я смотрю на неё в наши дни, сравнивая с дюжинами писем, полученных позже, – разница бросается в глаза. Никогда больше он не проявил такой эмоциональной развязности, как в тот раз.

Теду не удалось получить место директора Комиссии по профилактике преступлений, поэтому в январе 1973 он уволился из неё. В следующий раз я встретила его одним дождливым мартовским днём. Мы со старой подругой Джойс Джонсон, которую я знала со времён работы в полиции и вот уже 11 лет работающей детективом в Отделе по борьбе с преступлениями на сексуальной почве отправились вместе на ланч. Выйдя из лифта изолятора при полицейском участке, я увидела Теда. Он был с бородой и выглядел настолько изменившимся, что я не сразу его узнала: он обратился ко мне по имени в схватил за руку. Я представила ему Джойс, а он с гордостью уведомил меня, что работает в Управлении по вопросам права и правосудия округа Кинг.

– Изучаю дела об изнасилованиях, – объяснил он. – Если сможешь достать мне копии своих криминальных историй, касающихся этой темы – это помогло бы в моих исследованиях.

Я пообещала пройтись по моим файлам, многие из которых были написаны о делах, что возглавляла Джойс, отобрать несколько и передать ему. Но так этого и не сделала, а в итоге просто забыла о его просьбе.

Тед во второй раз подал документы в юридическую школу Университета Юты, – в большей степени по настоянию Мег. Её отец был состоятельным врачом, браться и сёстры Мег работали и жили в Юте, и она надеялась, что в конечном счёте они с Тедом тоже поселятся в этом мормонском штате.

В этот раз его быстро приняли, несмотря на прошлый отказ в 1972 году, когда ему не помог даже «красный» диплом Университета Вашингтона. В Университете средняя оценка успеваемости у Теда была 3.51 – оценка, к которой должен стремиться каждый студент – но он набрал недостаточно баллов на вступительном тесте. В 1973 на помощь ему пришли рекомендательные письма от профессоров и губернатора Дэна Эванса. Не ограничиваясь стандартной формой для подачи заявления, Тед подготовил резюме, в котором описал все достижения с момента окончания Университета Вашингтона и вдобавок к этому шестистраничное изложение на тему своего видения правовой системы.

Всё это составило впечатляющий багаж.

Список последипломной занятости, составленный Тедом:

«Консультант по исправительным работам, январь 1973. Работа в Управлении по вопросам права и правосудия округа Кинг в направлении определения процента рецидивизма у преступников, судимых за правонарушения с отягчающими и без отягчающих обстоятельств на территории 12–ти судебных округов. Цель исследования – определение характера и количества преступлений, совершаемых после вынесения приговора районным судом.

Помощник директора Комиссии по преступности, октябрь 1972 – ноябрь 1973. В качестве помощника директора Сиэттлской комиссии по профилактике преступлений, предложил и провёл предварительное исследование в отношении нападений на женщин и преступлений «белых воротничков» (т. е. экономических преступлений). Занимался для Комиссии написанием пресс–релизов, речей и газетных статей. Принимал широкое участие в планировании деятельности Комиссии на 1973 год.

Консультант по психиатрии, июнь–сентябрь 1972. Полностью вёл дела 12–ти клиентов на протяжении четырёхмесячной стажировки в Амбулаторном отделении госпиталя Харборвью. Периодически проводил с ними беседы. Составлял больничные диаграммы о проделанной работе, постоянно пересматривал текущие диагнозы, направляя клиентов на медицинские и психиатрические обследования. Участвовал в многочисленных учебных занятиях, проводимых для персонала госпиталя».

И ещё:

«Хочу обучаться в юридической школе, потому что моя ежедневная профессиональная и общественная деятельность требует знания законов, которых у меня нет. Занимаюсь ли я изучением поведения преступников, рассматриваю ли законопроекты перед законодательными органами, выступаю ли в поддержку судебной реформы или размышляю над созданием своей собственной адвокатской фирмы, – везде сталкиваюсь с ограничением знаний в области права. Весь мой образ жизни требует познания законов и их практического применения.

Всё довольно просто: хочу обладать достаточным объёмом знаний, чтобы была возможность полагаться только на самого себя.

Я мог бы долго рассуждать о том, что работа в правовой сфере – это то, чем я хотел бы заниматься на протяжении жизни, и что материальная и репутационная составляющая профессии юриста не имеют для меня особого значения. Главная причина в том, что моя ежедневная деятельность сталкивает меня со всё новыми законами, которые мне приходится изучать самостоятельно.

Хочу обучаться в юридической школе, потому что она сможет дать мне инструменты, чтобы я мог более эффективно выполнять свою функцию в обществе, которую сам себе определил.

Т. Р. Б».

Обращение Теда показывало его хорошую эрудицию и пестрело цитатами начиная от Фрейда и заканчивая Президентским комитетом по вопросам правоприменения и Управлением исполнения наказаний. Начал он с обсуждения насилия: «Отправной точной служат отношения между такими понятиями как «сила» и «закон». Хотя я заменил бы «силу» более крепким и точным словом «насилие». Именно в праве и насилии мы сегодня имеет ярко выраженную антиномию[30]».

Он не смягчил свою позицию в отношении беспорядков, студенческих восстаний и безвластия. Право – это закон. А всё остальное – насилие.

Также Тед заявил о своём нынешнем участии в исследовании серии процессов с применением суда присяжных.

– Используя компьютерные данные, собранные по 11–ти тысячам уголовных преступлений в рамках Проекта по определению криминальной обстановки в штате Вашингтон, я составляю планы способные, как я считаю, дать предварительные ответы на вопросы ведения уголовных дел.

Он рассказал о проведённом им исследовании о расовом составе жюри в зависимости от его влияния на подсудимого.

Его убедительное и подробно расписанное изложение возымело должный эффект и даже затмило его посредственный проходной бал. Но, как ни странно, той осенью 1973 он не стал поступать в юридическую школу по довольно любопытной, но абсолютно лживой причине, которую он назвал декану приёмной комиссии.

За неделю до начала занятий он «с искренним сожалением» сообщил, что попал в серьёзную автокатастрофу, в результате чего был госпитализирован. И до последнего момента тянул время, рассчитывая, что к началу семестра встанет на ноги, чего не случилось. Он приносил свои извинения за то, что так долго не сообщал об этом в Университете, надеясь, что они смогут найти кого–то на его место.

На самом деле он просто потянул лодыжку и не был госпитализирован, оставаясь в отличном физическом состоянии. Однако действительно попал в аварию на машине Мег. Почему он передумал поступать в Университет Юты до сих пор остаётся загадкой.

Расхождения с действительностью были и в других его заявлениях. Исследование изнасилований, о котором он мне говорил и расового состава жюри – были всего лишь задумками. Никакой фактической работы по этим темам он не проводил.

И всё–таки осенью 1973 он поступил в другую юридическую школу при Университете Пьюджет Саунд в его родном городе Такома. Он посещал занятия в вечернее время по понедельникам, средам и пятницам, преодолевая путь в 26 миль от дома Роджерсов в общей машине с тремя другими студентами. И часто после занятий заходил с ними выпить пива в таверну «Крикуотер».

Возможно Тед решил остаться в Вашингтоне, потому что в апреле 1973 ему была предложена заманчивая политическая должность помощника Росса Дэвиса, председателя вашингтонского отделения Республиканской партии. Ежемесячная ставка в 1000 долларов перекрывала все его предыдущие доходы. В придачу эта работа давала особые преимущества, которыми он мог упиваться, проведя большую часть жизни в стремлении к деньгам и признанию: пользование партийной кредитной картой, участие во встречах с «большими шишками» и периодическое пользование дорогими машинами. Также частью его работы были командировки по территории штата с покрытием всех сопутствующих расходов.

Дэвис и его жена высоко ценили Теда. Он обедал с их семьёй по крайней мере раз в неделю и часто оставался присматривать за их детьми. Дэвис называл Теда умным, напористым и главное безоговорочно верящим в систему.

Несмотря на работу в Республиканской партии, средняя оценка Теда по учёбе удерживалась на хорошем уровне. Он продолжал жить в доме Фреды и Эрнста Роджерсов.

У Эрнста было неважное здоровье, так что в свободное время Тед помогал поддерживать дом в надлежащем состоянии.

1973 был для Теда годом больших перемен. В тот год я видела его лишь раз – тем мартовским днём. Наша дружба была такой, когда видишься с кем–то редко, но каждый раз рад встрече и знаешь, что по крайней мере на поверхности это всё тот же человек, которого ты знала раньше.

Я снова встретилась с Тедом в декабре 1973 и снова на рождественской вечеринке. Она проводилась в доме одного из руководителей Кризисной клиники в районе Лорелхерст, что на севере Сиэттла. В этот раз Тед привёл с собой Мег Андерс, – так я впервые с ней увиделась.

Помню, будто это случилось вчера: мы втроём стоим на кухне и разговариваем. Кто–то оставил на столешнице огромную миску жареных куриных крылышек, которые Тед жевал, когда не участвовал в разговоре.

Тед никогда не рассказывал мне о внешности Мег. Он детально описывал красоту Стефани, а также я помню его реакцию на ту высокую темноволосую женщину, которая была на прошлогодней вечеринке. Мег совершенно не была на них похожа. Она была почти миниатюрной, беззащитной, а её длинные светло–коричневые волосы отвлекали внимание от лица. Очевидно, она боготворила Теда, держалась рядом с ним, избегая общения с другими гостями.

Я обмолвилась, что мы с Тедом были и на прошлой вечеринке. Она вся оживилась.

Правда? Это была ты?

Я кивнула.

– Мне не с кем было пойти, а у Теда не было машины, так что мы решили объединиться.

Казалось Мег почувствовала себя более расслаблено. Было ясно: я ей не соперница – просто женщина средних лет с кучей детей. Интересно, почему Тед не рассказал ей раньше, целый год держа в напряжении, когда мог легко объяснить, что мы просто друзья?

Большую часть вечера я провела в разговорах с Мег, потому что её казалось пугали все эти незнакомцы, снующие туда–сюда вокруг нас. Мег была очень интеллигентной и милой. Тед был центром её внимания. Когда он крутился среди гостей, её взгляд следовал за ним по пятам. Она изо всех сил старалась вести себя естественно, но для неё не существовало никого, кроме него.

Я очень хорошо понимала её чувства. Тремя месяцами ранее я влюбилась в одного человека, который не был свободен и никогда бы уже не освободился, поэтому разделяла неуверенность её положения. Тем не менее Тед оставался с ней уже 4 года и казалось был предан ей и Лиэн. Вполне вероятно, однажды наступил бы день их свадьбы.

Видя Мег и Теда вместе, я предположила, что его фантазии о Стефани сошли на нет. Но как же я ошибалась. Ни Мег, ни я тогда не знали, что не так давно Тед провёл несколько дней со Стефани Брукс и по факту даже был с ней обручён и с нетерпением ждал скорой встречи в течении недели.

Тед настолько тщательно разделил свою жизнь на две части, что способен был вести себя с двумя разными женщинами абсолютно по–разному. Он вращался во многих кругах, но большинство его друзей и единомышленников не подозревало о других сторонах его жизни.

Когда я попрощалась с ними в декабре 1973, я не рассчитывала, что когда–нибудь ещё встречусь с Тедом. Нас связывала Кризисная клиника, но мы оба отошли от этой деятельности. Я и представить себе не могла, что однажды Тед Банди серьёзно изменит мою жизнь.

Прошло почти 2 года, прежде чем я снова услышала о нём и случилось это при таких шокирующих обстоятельствах, что они потрясли меня, как ничто до и после этого.

 

 

Предыдущая статья:Глава 4, Офисы Кризисной Клиники Сиэтла в 1971 году располагались в огромном.. Следующая статья:Глава 6, У большинства из нас теплится фантазия, в которой мы боремся за пот..
page speed (0.0149 sec, direct)