Всего на сайте:
236 тыс. 713 статей

Главная | Литература

Глава 2, Тед Банди, который «умер» и возродился Крисом Хэйгеном в Таллахасси..  Просмотрен 146

  1. Глава 3, По стечению обстоятельств неприятные открытия о происхождении Теда ..
  2. Глава 4, Офисы Кризисной Клиники Сиэтла в 1971 году располагались в огромном..
  3. Глава 5, Весной 1972 года мне пришлось оставить свою добровольную деятельность ..
  4. Глава 6, У большинства из нас теплится фантазия, в которой мы боремся за пот..
  5. Глава 7, В течении декабря 1973 помимо обычной работы, я была занята и други..
  6. Глава 8, Весной 1974 я сняла в Сиэттле плавучий дом, чтобы использовать его ..
  7. Глава 9, Так случилось, что в конце июня 1974 я сидела в офисе капитана Херб..
  8. Глава 10, «Тед» вышел из тени, показавшись при дневном свете на глазах почти ..
  9. Глава 11, Помню, как стояла в отделении полиции Сиэттла, занимающимся расслед..
  10. Глава 12, Из всех информаторов нашлось 4 человека, которые прямо назвали имя ..
  11. Полицейские снимки подвальной комнаты Линды Энн Хили, находящейся в доме, который она делила вместе с несколькими другими девушками-студентками.
  12. Июля 1974 года Денис Насланд оставила друзей и своего парня, чтобы пойти в парковый туалет Государственного парка Лэйк Саммамиш. Она так и не вернулась.

 

Тед Банди, который «умер» и возродился Крисом Хэйгеном в Таллахасси 8 января 1978 года, был человеком «выдающихся достижений». Когда больша̒я часть прожитой жизни, казалось, должна была превратить Банди в типичного представителя среднего класса со скучной рутинной жизнью, в тоже время такая же больша̒я часть другой жизни во всем этому противоречила.

Само его рождение уже наложило на него печать противоречий. Как и на большинство новорожденных в 1946 году, когда в мире ещё не существовало веяний и тенденций, образовавшихся в 70–х и 80–х. Сегодня незаконные роды являются устойчивым явлением, несмотря на легализацию абортов, возможности проведения процедуры вазэктомии[19] и наличия противозачаточных препаратов. Конечно, и в наше время существуют негативные стереотипы в отношении незамужних матерей, но большинство из них оставляют детей у себя, постепенно переставая выделяться из общества.

В 1946 году обстановка с рождаемостью была иная. Внебрачный секс существовал и тогда, как и во все времена, но женщины, у которых он был, старались избегать упоминаний об этом в разговорах даже с лучшими подругами. Девушки, занимающиеся сексом до брака считались распутными, в то время, как мужчины наоборот хвастались своими сексуальными связями. Это довольно несправедливо и нелогично, но именно так обстояли дела. В то время людьми со свободными взглядами считали тех, кто крепко верил в то, что «попадаются всегда только благочестивые девушки». Запрограммированные своими беспокойными матерями, девочки почти всегда воспринимали девственность, как самоцель.

Елеанор Луиз Коуэлл шёл 22-ой год, она была «благочестивой девушкой», выросшей в крайне религиозной семье на северо–западе Филадельфии. Можно только представить её панику, когда она поняла, что беременна от мужчины, о котором знала только, что он «моряк». Он оставил её одну в страхе перед строгими порядками её семьи. Но родители поддержали её, хотя были обескуражены и расстроены.

Об аборте речи даже не шло. Это было незаконно. И обычно эту процедуру проводили пожилые женщины в полутёмных помещениях либо врачи без лицензии. Более того аборт противоречил её религиозным убеждениям. К тому же она хотела этого ребенка, была готова любить его и растить. Она гнала прочь мысли о том, чтобы отдать его на усыновление. Сделала все возможное по его сохранению и, когда шёл седьмой месяц беременности, она оставила семью и поселилась в «Доме одиноких матерей Элизабет Лунд» в Берлингтоне, штат Вермонт.

Местные остряки называли его «Домом строптивых дамочек Лиззи Лунд». Девушки с трудностями за плечами, были осведомлены об этом, но у них не было выбора, кроме как поселиться в «Доме», окруженном недружелюбной обстановкой, которая со временем должна была перестать затрагивать их чувства.

Через 63 дня, прожитых в «Доме», 24 ноября 1946 года родился Теодор Роберт Банди[20].

Элеанор с сыном вернулась назад к родителям в Филадельфию и с этого момента началась вынужденная игра в маскировку. Когда Тед подрос, Элеанор превратилась в его старшую сестру, а дедушку и бабушку ему сказано было называть «папой» и «мамой». Он так и делал, но со временем, мальчик с копной вьющихся коричневых волос, чуть низковатый для своего возраста, проявив зачатки своей одаренности, начал подозревать, что его жизнь проходит во лжи.

Тед обожал своего отца-дедушку Коуэлла. Он выделял его среди других родственников, относился к нему с уважением и обращался за помощью в трудную минуту.

Шли годы, Тед взрослел, и стало отчетливо ясно – далее будет невозможно оставаться в Филадельфии. Слишком много людей из окружения знали истинную историю его происхождения. Элеанор страшила перспектива того, какими последствиями могут обернуться для сына годы взросления в Филадельфии. Район вокруг занимали сплошь обычные работяги, не гнушающиеся уничижительных замечаний в сторону соседей. Элеанор вовсе не хотела, чтобы однажды Тед услышал в свой адрес слово «ублюдок».

В Вашингтоне у Коуэллов были родственники. Они предложили забрать к себе Элеанор с сыном, если на запад те отправятся своими силами. 6 октября 1950 года для защиты Теда от предубеждений Элеанор, которая отзывалась теперь только на свое второе имя Луиз, обратилась в суд с просьбой на законной основе изменить фамилию Теда на Нельсон. Вполне распространенную, чтобы дать некую анонимность и избежать излишнего внимания, когда Теду предстоит пойти в школу.

Итак, Луиз Коуэлл и ее четырехлетний сын Тед Нельсон преодолели 3000 миль до Такомы, штат Вашингтон и поселились у родственников до тех пор, пока Луиз не найдёт работу. Теду тяжело было расстаться с дедушкой, которого он часто вспоминал. Но, вскоре жизнь наладилась и у Теда появились двоюродные брат и сестра Алан и Джейн Скотт примерно одного с ним возраста, с которыми он сдружился.

В Такоме, третьем по величине городе Вашингтона Луиз и Тед начали новую жизнь. Красота такомских холмов и побережья часто была омрачена смогом от множества производств. Центральные улицы были застроены дешёвыми барами, ночными клубами, заведениями с пип–шоу[21] и общественными ресторанчиками, приторговывающими продукцией порнографического содержания, пользующейся спросом у местных военных из форта Льюис.

Луиз примкнула к местной методистской церкви и там, на ниве общественной деятельности познакомилась с Джонни Калпеппером Банди – одним из членов многочисленного клана Банди, проживающего в Такоме. Джонни, работавший поваром, был худощав, как Луиз и рост у обоих был чуть более пяти футов. Он был застенчив, но при том казался доброжелательным и надежным.

Он не стал растягивать ухаживания, касающиеся в основном помощи по общественной деятельности в церкви. И 19 мая 1951 года Луиз Коуэлл вышла за него замуж. Тед присутствовал на свадьбе своей «старшей сестры» и обычного армейского повара. Не успел он достичь и пятилетнего возраста, как в третий раз получил новое имя – Теодор Роберт Банди.

Луиза устроилась работать секретарём, и вновь образованная семья сменила несколько мест проживания, пока окончательно не поселилась в собственном доме неподалёку от взмывающего ввысь моста Бридж Нарроуз.

Со временем семья пополнилась еще четырьмя детьми: двумя мальчиками и двумя девочками. Младший из мальчиков родился, когда Теду было 15, и он был его любимчиком.

На Теда часто возлагались рутинные заботы по уходу за детьми. Как вспоминали его друзья детства, из–за того, что Теду приходилось часто нянчится со своими братьями и сестрами, он пропустил много интересных подростковых развлечений. Будучи благоразумным Тед редко сетовал об этих упущениях.

Тед презирал новую фамилию и продолжал считать себя Коуэллом. Это была единственная сторона семьи Коуэлл, к которой он тяготел.

Внешне он выглядел как Коуэлл. Был словно мужской версией Луиз, с тем же цветом волос. В то же время, казалось, единственной чертой, что он унаследовал от биологического отца, был его рост. Все еще ростом ниже своих одноклассников в младших классах, тем не менее, он уже перерос свою мать и Джонни. Со временем ему суждено было добраться до планки в 6 футов[22].

Тед с неохотой проводил время с отчимом. Джонни пытался наладить с ним отношения. Он принял его так же, как его мать Луиз и был рад, что у него появился сын. Если Тед слишком отдалялся от Джонни, тот списывал это на период взросления. Что касается дисциплины, то в этом вопросе финальное слово оставалось за Луиз. Джонни же был сторонником телесных наказаний с применением ремня.

Тед и Джонни часто собирали бобы на зелёных полях, раскиданных в долинах за пределами Такомы. Зачастую им удавалось заработать, таким образом, до 5-6 долларов в день. Банди-старший отрабатывал утреннюю смену поваром в армейском госпитале Мэдиган с 5–ти утра до 2-х часов дня и далее отправлялся с Тедом трудиться на полях, изнывая от послеполуденной жары. Если ему доводилось заступать в ночную смену, он все равно поднимался на ноги чуть свет и помогал Теду составлять маршрут. У Теда было 78 покупателей, которым нужно было доставить бобы поутру, и в одиночку бы он не справился.

Джонни Банди устроился вожатым в отряд бойскаутов и занимался организацией и проведением туристических походов. Чаще его подопечными становились дети, которые уже бывали в походах. Тед же всегда старался найти какой–нибудь повод, чтобы увильнуть.

Интересно, что Луиз напрямую так никогда и не подтвердила Теду того факта, что она была его матерью, а не старшей сестрой: иногда она называл её мамой, а иногда обращался просто по имени.

Всем, кто их знал, было ясно, что Тед был ребёнком, которого Луиз выделяла и чувствовала в нем огромный потенциал. Она считала его особенным, видела в нем склонность к образованию. Она убеждала его начать копить деньги на колледж, когда ему было всего 13-14 лет. Наряду с этим Тед рос чрезмерно худощавым и не мог играть в школьной футбольной команде. Перейдя в среднюю школу Хант Джуниор Хай он начал заниматься бегом с препятствиями, но вскоре забросил после первых успехов.

С учебными дисциплинами дела обстояли лучше. Средней оценкой успеваемости была B[23], но Тед мог не ложиться спать всю ночь, пока не будет сделано домашнее задание.

Когда Тед учился в средней школе, ему пришлось пережить жестокие издёвки от других учеников. Те, кто помнил его по Хант Джуниор Хай, рассказывали, что Тед постоянно настойчиво просил оставить его одного во время приема душа. Он сильно стеснялся открытых душевых, где остальные ребята могли начать над ним подшучивать с криками и улюлюканьем. Ученики относились с насмешкой к его стеснительности, они выключали свет в душевой и пускали на Теда холодную воду, после чего он – униженный и разъярённый – играл с ними в догонялки.

Когда Тед учился в высшей школе Вудро Вильсон Хай Скул в Такоме, он стал частью самого большого выпуска этой школы на то время. Выпускной класс 1965 года составили 740 учеников. Но попытки найти любые записи времён обучения Теда Банди в Вудро Вильсон Хай Скул будут тщетны: они исчезли без следа, но у многих тогдашних друзей Теда сохранились воспоминания о нём.

Одна молодая девушка (сейчас работает адвокатом) знала Теда, когда тому было 17: «Он был известной личностью, пользовался популярностью, но не особо выделялся из толпы, также, как и я. Он был привлекателен, прилично одет и отлично воспитан. Я знаю, у него была девушка, но не припомню, чтобы видела его вместе с ней. Помню, он ходил на танцы, особенно на «ТОЛОС», – это когда девушки приглашают парней. Но, я могу и ошибаться. Тед был довольно застенчивым, можно даже сказать, он был интровертом».

Лучшими друзья Теда в старших классах были Джим Паулюс, низкорослый, коренастый молодой человек с тёмными волосами и очками на носу в роговой оправе, который принимал активное участие в студенческой политической жизни, и Кен Майклз, заместитель президента студенческого совета и запасной игрок школьной футбольной команды – ныне адвокат в Такоме. Тед часто катался с ними на лыжах, но, несмотря на внезапно проснувшийся интерес к политике, не поддерживал студенческое правление.

На курсе, состоящем из почти 800 членов, он был «небольшой рыбой в большом пруду». Если и не в числе пользующихся популярностью учеников, то был от них недалёк и считался достойным внимания. С учёбой здесь тоже был полный порядок: средняя стабильная оценка В+. На выпускном он был награжден зачислением в Университет Пьюджет Саунд в Такоме. Тед оставил странную заметку в «Нове», ежегоднике Вильсон Хай, принадлежащему его однокласснику:

«Дорогой В., очарование весеннего времени дождём стекает по оконному стеклу (я не могу ни чего с этим поделать, капли просто стекают вниз). Теодор Роберт Банди.

Поэт».

Той весной 1965 года только один факт способен был подпортить неомрачённую репутацию молодого выпускника – Тед минимум дважды был допрошен инспекторами по делам несовершеннолетних округа Пирс по подозрению в угоне и краже. Но нет подтверждений тому, что его задерживали, хотя его имя фигурирует в бумагах расследований. Записи, могущие пролить свет на детали происшествий, давно уничтожены – это стандартная процедура, проводимая по достижению подростками восемнадцатилетнего возраста. Сохранилась только карточка с его именем и списком правонарушений.

Лето ‘65 года Тед провёл, работая на городской электростанции Такомы, чтобы заработать денег на учёбу.

На следующий год Тед устроился на лесопилку и перевёлся в Университет Вашингтона, где интенсивно начал учить китайский язык. Считал, Китай однажды обретёт силу в мире и с ним придётся считаться, что и побудило его учить язык. Жить перебрался в общежитие Макмахон Холл, располагающееся на территории кампуса. Тогда он всерьёз не интересовался девушками, но уже выбрал для себя даму сердца. Его постоянно сдерживала излишняя застенчивость и ощущение своей социальной неполноценности; безвыходность положения среднего класса и неспособность материально обеспечить любимую женщину.

Когда весной 1967 года Тед увидел в общежитии Стефани Брукс, она показалась ему именно той девушкой, о которой он мечтал. Словно ступившей из грез в реальность. Теду не доводилось раньше видеть более изысканного, более красивого создания. Провожая её взглядом, он подумал, она предпочитает безмозглых накачанных футболистов из команды университета. На мгновение он засомневался: стоит ли с ней знакомиться. Более чем через десять лет он напишет: «Общих черт у нас было не более, чем у «Сирс и Ройбак»[24] и «Сакс». Я никогда не думал об С. с бо̒льшим вожделение, чем о каком–нибудь изысканном создании из журнала моды».

Их объединяло увлечение катанием на лыжах. У Стефани была своя машина, и как-то раз ему удалось съездить вместе с ней в горы, находящиеся к востоку от Сиэттла. На обратном пути после целого дня катаний, Тед оценивающим взглядом наблюдал за ней, сидящей за рулём – красивой и темноволосой. Он повторял себе, она во всём его превосходит, но понимал, что безумно в нее влюблён. Он был сильно потрясен и испуган, когда она начала проводить с ним больше времени. Его озабоченность китайским языком тут же отошла на задний план на неопределенный срок.

– Это было потрясающее и всепоглощающее чувство, – вспоминал Тед. – Первое прикосновение рук, первый поцелуй, первая ночь вместе… Наши отношения растянулись на 6 следующих лет.

Тед влюбился. Стефани была старше его на год или чуть больше, из состоятельной калифорнийской семьи и возможно стала для Теда первой женщиной, с которой у него была физическая близость. Теду тогда было 20. Он мало что мог ей предложить, молодей девушке, которая выросла в атмосфере материального достатка и где она была наделена весомым статусом от рождения. Но пока что у них впереди был целый год. Возможно, самый значимый год в его жизни.

Тед трудился на нескольких неквалифицированных работах, чтобы оплатить учёбу: помощником официанта в привилегированном яхт–клубе Сиэтла и в престижном отеле «Олимпик», выставлял товары на полки супермаркета «Сэйфвэй» и специализированного магазина, торгующего хирургическими инструментами, работал курьером в юридической фирме и продавцом в обувном магазине. Нигде не задерживался дольше нескольких месяцев, увольняясь по собственному желанию. Данные в картотеке «Сэйфвэй» содержат запись – «ненадёжный». В один прекрасный день Тед просто перестал приходить на работу. Но его дважды принимали на работу в магазин хирургических инструментов и в курьерскую службу юридической фирмы. В этих местах работы он проявил себя приятным, заслуживающим доверия работником.

В августе 1967 Тед обрёл друга в лице шестнадцатилетней Беатрис Слоан, которая работала в яхт-клубе. Её мать, вдова, миссис Слоан нашла молодого студента «обаятельным негодником». В следующие шесть месяцев во время работы они разговаривали друг с другом на любые темы, а после остались друзьями на многие годы. Это миссис Слоан устроила его в отель «Олимпик», где он продержался всего месяц. Некоторые работники подозревали, что он рылся в чужих шкафчиках. Миссис Слоан была весьма потрясена, когда Тед показал ей униформу, украденную из отеля, но предпочла забыть об этом случае, списав выходку на юношескую шалость. Она старалась находить объяснения многим его проделкам.

Беатрис Слоан была весьма наслышана о Стефани и отлично понимала, что Теду нужно было каким-то образом произвести на неё впечатление. Беатрис часто одалживала Теду свою машина, а тот всегда возвращал её в предрассветные часы. Однажды Тед сказал ей, что собирается приготовить для Стефани изысканное блюдо. Для этой цели миссис Слоун одолжила ему свои лучшие столовые приборы из серебра и хрустальный сервиз, чтобы он мог преподнести свои старания в лучшем виде. Стефани всегда смеялась, когда Тед ловко имитировал английский акцент, и он планировал использовать этот навык во время сервировки и подачи на стол блюд собственного приготовления.

Стефани чувствовала, что нужна Теду.

Он объяснил ей, что в его семье были довольно строгие порядки, поэтому пока что он хочет пожить свободной жизнью. Она позволила ему использовать свой домашний адрес при приёме на работу и для почтовых отправлений. Временами у него не находилось места даже для ночёвки, кроме дивана в гостиной общежития Макмахон Холл, от которого у него всё ещё имелся ключ. Тед был тем ещё «махинатором». Она знала об этом и полагала со временем поймёт почему он так себя ведёт. Он просто пытался как–нибудь удержаться на плаву.

Иногда Тед забавлял её. Однажды, он нацепил черный парик и изобразил кого–то очень непохожего на себя. Потом, когда она смотрела по телевизору репортаж о предвыборной кампании губернатора Роселлини, в кадре появился Тед, и он был в том же самом парике.

Миссис Слоан подозревала, что в яхт–клубе Тед подглядывал за девушками. Она называла это «проделками». Так же она подозревала, что он брал деньги с руководителей яхт–клуба за их доставку до дома, когда те выпивали лишнего. Но несмотря на всё это не могла не испытывать симпатий к этому молодому человеку. Когда выдалась свободная минутка, Тед рассказал ей, что было похоже на хвастовство, будто его отец был известным шеф-поваром, и что он, собирается съездить в Филадельфию навестить своего дядюшку, который был видным политиком. Как–то раз она даже одолжила ему денег, но позже пожалела об этом. Когда он их так и не вернул, она позвонила Луиз Банди с просьбой напомнить Теду о долге. Луиз рассмеялась в трубку и сказала: «С деньгами вы дали маху! Тед никогда их не вернёт. Он чужак в этом городе».

Когда весной 1967 года Стефани встретила Теда, она заканчивала предпоследний курс обучения. Он не выходил из её головы на протяжении всего лета и следующего года. Но она была влюблена в него не так сильно, как он в неё. Они часто встречались. То были встречи, не требующие больших денежных затрат: прогулки, походы в кино, обеды в закусочных и иногда катание на лыжах. Его ухаживания были нежными и трогательными. Были моменты, когда она действительно думала, что их отношения могут стать серьёзными, устойчивыми.

Но Стефани была прагматиком. Было замечательно любить кого–то, иметь с кем-то романтические отношения и прогуливаться по заросшим деревьями аллеям вокруг кампуса держась за руку: мимо деревьев сакуры, которых сменяли рододендроны и оранжевые клёны. И было очень весело кататься с ним на лыжах по вершинам гор «Каскейд». Но разум Стефани подсказывал, что Тед потихоньку проседает на одном месте без четких планов на будущее, без какой–либо перспективы для развития. Сознательно или нет, Стефани хотела, чтобы её жизнь продолжалась так, как она этого желает. Ей нужен был муж, который смог бы подстроиться под её мировоззрение, поддержать во всех начинаниях в Калифорнии. Она не верила, что Теду окажется по душе такая перспектива.

Стефани считала Теда слишком эмоциональным и неуверенным в себе. У него не было сил на принятие решения о том, в каком направлении следует двигаться. Кроме того, у неё были мелочные подозрения, что он использовал людей, сближался с ними для того чтобы однажды воспользоваться преимуществами их положения в обществе. Стефани была уверена, что он обманывал её – просто озвучивал подходящие ответы. И это злило её. Больше, чем его неуверенность и склонность к манипулированию людьми.

В июне 1968 Стефани получила диплом Университета Вашингтона. И, похоже, это был отличный предлог безболезненно расстаться с романтикой. Теду предстоял еще один год обучения, и за это время Стефани уже жила бы и работала в Сан-Франциско в кругу своих прежних друзей. Время и расстояние могли помочь притупить любовное влечение.

Но на летний период 1968 Тед получил стипендию на обучение китайскому зыку в Университете Стэнфорда. А поскольку он жил в нескольких минутах езды вниз по шоссе Бэйшор-Хайвэй от дома родителей Стефани, они продолжили встречаться на протяжении всего лета. Когда пришло время Теду снова вернуться в Университет Вашингтона, Стефани сказала ему, что их роман окончен, что дальше их жизни должны идти разными путями.

Это заявление сильно его расстроило. Он не мог поверить, что она действительно хочет прекратить их отношения. Она была для него первой любовью, воплощением всего, что он ценил в женщинах.

И теперь он потерял её. Случилось так, как он и предполагал: Стефани была слишком красива для него, слишком обеспечена, но ему всегда не хватало смелости признать факт, что им не суждено быть вместе.

Тед вернулся в Сиэтл. Его перестал волновать китайский язык. Более того, он потерял интерес почти ко всему, хотя по–прежнему крепко держался на политической сцене. В апреле 1968 года он был назначен председателем «Нью Маджорити фор Рокфеллер»[25] от Сиэтла и помощником председателя того же собрания от штата Вашингтон. За старания был награжден путёвкой на съезд партии в Майами. Его мысли были заняты размолвкой со Стефани, поэтому в Майами он съездил только чтобы увидеть, как кандидат от партии потерпит неудачу.

Вернувшись к обучению, вместо китайского Тед взял два новых курса – социологию и градостроительное проектирование. Не добившись в этих дисциплинах прежних успехов, он оставил учёбу. Осень 1968 Тед проработал личным водителем у Арта Флетчера, популярного в то время чернокожего кандидата на пост заместителя губернатора Вашингтона. Когда в адрес Флетчера поступали угрозы жизни, для безопасности он укрывался на тайной квартире. В таких случаях Тед помимо обязанностей водителя выполнял функции телохранителя. Ночевать приходилось в соседней комнате. Он хотел носить с собой пистолет для защиты, но Флетчер был против.

Выборы Флетчер проиграл.

Кажется, всё на что Тед рассчитывал оборачивалось крахом. В начале 1969 года он сделал ставку на путешествия, полагая что они смогут помочь ему разобраться в себе. Он навестил родственников в Арканзасе и Филадельфии, где заодно прослушал курс лекций в Университете Темпл. Но истинная цель поездки всегда теплилась где–то внутри его разума.

Навели его на эту мысль его кузены Алан и Джейн Скотт, с которыми он вместе вырос в Такоме. Он и сам всегда стремился к этому. Чувствовал, что истина скрыта где–то далеко в воспоминаниях из детства. Он хотел знать, кем являлся на самом деле, откуда пошли его корни.

Проверив записи в Филаделфии, он отправился в Берлингтон, штат Вермонт. Там находилось его свидетельство о рождении с устаревшей и неприглядной отметкой «незаконнорожденный». Его матерью значилась Элеанор Луиз Коуэлл. В графе «отец» стояло имя Ллойда Маршалла, выпускника Государственного университета Пенсильвании, ветерана ВВС и торгового агента, родившегося в 1916 году. Когда Тед родился, его отцу был 31 год, и он был образованным человеком. Так почему же он оставил его и Элеанор? Он уже был женат? Куда он пропал? Нет данных о том, пытался ли Тед разыскать его, – человека, который ушёл из его жизни ещё до рождения. Но кое–что он всё–таки знал. Знал, что был прав в своих догадках: его матерью несомненно была Луиз. Джонни Банди не был его биологическим отцом и горячо любимый дедушка тоже. Тед остался без отца.

Он периодически продолжал писать письма Стефани. Знал, она работает в брокерской фирме в Сан-Франциско. Как только вернулся назад на Западное Побережье, он буквально стал одержим встречей с ней. Подтверждение того, что мать лгала ему, не было полной неожиданностью. На самом деле это вообще не было для него сюрпризом, но все же причиняло боль. Все эти годы.

Солнечным весенним днём 1969 Стефани вышла из здания, где располагались офисы фирмы. Кто-то неожиданно оказался сзади и положил руки на её плечи. Она обернулась и увидела Теда. Если он и ожидал, что она, увидев его придёт в восторг, что их роман вспыхнет новым пламенем, то жестоко ошибался. Её радость была весьма сдержанной. Тед показался ей тем же самым плывущим по течению молодым человеком, которого она знала раньше. Теперь он даже не был студентом.

Если бы она приняла его обратно в тот момент, то возможно это помогло бы сгладить его унижение. Но она не могла сделать это. Она спросила, как он оказался в Сан-Франциско, на что он невнятно пробормотал, будто добрался на попутках. Они поговорили ещё немного, а после она снова дала понять, что им не суждено быть вместе.

Она рассчитывала, что никогда больше с ним не встретится.

 

 

Предыдущая статья:Глава 1, Никто не приметил молодого человека, идущего с автовокзала в Таллах.. Следующая статья:Глава 3, По стечению обстоятельств неприятные открытия о происхождении Теда ..
page speed (0.0627 sec, direct)