Всего на сайте:
183 тыс. 477 статей

Главная | Литература

Девушка, видящая призраков  Просмотрен 27

Перевод: Kuromiya Ren

Девушка, видящая призраков

«Как могли призраки обосноваться в американских городах? Люди двигаются потоком, не могут образовать постоянные связи с местами, как и с другими людьми…»

— Фэй Сяотонг

 

Китайский квартал, Сан-Франциско, 1898

 

Я опустила бумажную рубаху в печь. Рубаха была раскрашена, чтобы напоминать темную ткань, широка в плечах, с пуговицами спереди. Рубаха была хорошей, но не слишком, такую носили на ужин трудолюбивые иммигранты. Ничто в ней не привлекло бы взгляд дьявола.

Бумажная рубаха скривилась и почернела. Угли вспыхнули ярче, и рубаха загорелась, и жар отлетел к моей коже, я отпрянула. Огонь поднимался над пылающей бумагой, а с ним и дым, разлетался пепел, и я знала, что огонь делал свою работу. Потрескивающий огонь превратил бумагу в дух. То, что было всего лишь бумагой среди живых стало настоящим среди мертвых. Я представляла лицо мужа, его широкую улыбку. Он был бы красивым в этой рубахе в городе мертвых.

Этой ночью я пришла в храм отца со стопкой бумажных подношений: обувь, штаны, рубахи, лошади, котлы, сковороды, стол и три стула. Моему мужу понадобится это в тусклых землях. Я была верна этому, как его жена, как жрица в роду Маошань.

Маошань отличаются от других. Мы – охотники на призраков, медиумы, экзорцисты. Когда существа из кошмаров беспокоят округу, люди приходят к Маошань для защиты. Бумажными талисманами мы прогоняем духов, магическими горлянками мы запечатываем их, мечами из персикового дерева мы убиваем их. Люди боятся тех, кто живет на границе духовного мира. Говорят, охота на смерть отражается на нас. Может, они правы. Отец десятилетиями охотился на демонов, может, это повлияло на меня.

Как горько было, наверное, великому магу Маошань иметь такую дочь, как я. Сян Ли-лин, девушка с глазами инь, угнетаемая видениями духовного мира, обреченная жить мало и с болью. Даже приподнятые брови придавали мне вид убийцы. Все знали, что вдова приносит неудачу. Особенно юная вдова.

Несмотря на не лучшую репутацию храма, в Зале предков сидел мужчина и жег красную свечу. Его лоб был бритым, его волосы были заплетены и ниспадали на спину, как у многих китайцев. Люди приходили в Зал предков, чтобы жечь свечи и бумажные подношения для своих семей. Долг перед родителями, бабушками и дедушками не заканчивался с их смертью. Озаряя путь своим предкам, человек платил дань своей истории, тем, кто был до него. Это было мудро.

Входная дверь храма распахнулась, отвлекая меня. Порыв вечернего воздуха ворвался в храм, и свечи затрепетали, дым от толстых палочек благовоний исказился, как и дым над печью. Я повернулась к двери. Через миг вошли двое.

Первый мужчина был с белизной в волосах, заплетенных в плотную косичку. Один из рукавов свисал пустым, у него не было руки. Что-то в нем говорило о слабости, словно юноша рядом с ним был взрослым, а этот мужчина был ребенком. Но он не был молодым. Ему было около сорока пяти, как отцу. Белые усы торчали на его лице, он жевал губы. Он шел, дергаясь, словно раньше знал, как двигаться, но потеря руки все испортила, и теперь его равновесие было нарушено при каждом шаге или повороте. Было неловко смотреть на его походку. Глаза мужчины были прищурены, и я сразу подумала о змеях.

Но он должен быть важным. Юноша рядом с ним был Томом Вонгом, сыном самого сильного человека в Китайском квартале. Я посмотрела на Тома. С мягкими губами и яркими глазами Том был даже слишком красив. Его вид тревожил воспоминания. Он был другом моего мужа. Том встретился со мной взглядом. Он коснулся края черной шляпы и тепло улыбнулся мне.

Я убрала длинные волосы за спину и встала встретить гостей. Рукава желтой накидки свисали ниже запястий, я затянула пояс.

Мужчина в Зале предков посмотрел на Тома Вонга и однорукого, на его лице вспыхнула тревога. Он встал, поклонился и поспешил в ночь. Его свеча осталась гореть. Воздух из-за двери заставил ее затрепетать.

Однорукий мужчина вытянул руку и зажег от этой свечи сигару.

Я уставилась на него, раскрыв рот. Слова высохли на языке. Такое неуважение лишило меня дара речи.

Он быстро нервно выдыхал дым, прошел в центральную комнату храма отца. Храм был открыт всем, но что-то наглое было в присутствии человека здесь. Он вел себя не как гость, а как нарушитель. Его взгляд скользил по комнате, по свиткам и фонарям, по коническим красным свечам, идолам и именам мертвых на стене.

- Ты – дочь даоши? – спросил он слабым голосом.

Вопрос был знакомым. Я тоже была даоши, но отец был известным экзорцистом. Я кивнула.

- Меня зовут Сян Ли-лин, - сказала я, - и я – Маошань Ну, даоши второго сана.

Я опустила взгляд, стыдясь. Не стоило указывать на мою неполноценность, это было жестоко и ранило, как пощечина. Этот мужчина мне не нравился. Он напоминал подростка, что я знала в Китае, который всегда искал общества мальчиков младше, потому что только они его уважали.

- Да, - сказала я. - Вторая. Но отец вернется ночью, и у него седьмой сан. Он сможет сделать то, что вам нужно.

- Вообще-то, - сказал он, - я ищу Сангу.

Мои глаза расширились. Слово «сангу» означало «третья тетя», незамужняя женщина, полубезумная, кричащая на духов по ночам, пьющая слишком много рисового вина, рыдающая днями. Женщину терзали призраки и видения, она была уязвима для одержимости. Это был вежливый термин. Наверное.

Глаза инь были проклятием. Это была моя тайна. Откуда он мог знать, что я вижу мир духов? Я побледнела. Даже папа не понимал. Только муж…

Я повернулась к Тому Вонгу.

- Ты ему сказал?

Глаза Тома игриво мерцали.

- Это было необходимо, Ли-лин. Это важно.

- Что важно?

- Господину Лю кое-что нужно, - сказал он.

Я посмотрела на Тома, обдумывая его слова. Господин Лю. Том был выше всех по статусу, кого я знала, но обращался к мужчине с уважением, значит, мне нужно было обращаться с еще большим уважением. Как бы я ни ощущала себя при этом.

Я вдохнула и повернулась к мужчине с одной рукой.

- Я могу чем-то вам помочь, господин Лю?

Он посмотрел на мое лицо змеиными глазами.

- Мне снился утонувший друг Ши Джин. Он приходит ко мне во снах. Говорит, что нужно, чтобы кто-то принес ему паспорт души.

Мой рот раскрылся, но я промолчала. От мысли было не по себе. Если мертвому требовался паспорт, значит стражи у ворот Феньду, мира мертвых, отказывались признать его. Если его не пустят, Ши Джин будет бродить вечно, потерянный дух. Никакие сожженные подношения его не достигнут.

- Его труп? – спросила я.

- Утерян в море.

Я покачала головой. Отец мог сказать пару слов над трупом, и стражи открывали врата для души. Но без трупа для Ши Джина был лишь один шанс.

Кто-то должен был попасть в мир духов и принести мертвецу паспорт. Но это не мог сделать любой. Это должна быть женщина, проклятая глазами инь. Женщина, которая не могла закрыться от ужасов мира духов, как бы ни старалась.

Как я.

Мои глаза инь были моим секретом и позором. И теперь этот господин Лю давал мне шанс использовать проклятие для чего-то хорошего. А я сомневалась.

- Отец, - сказала я. – Стоит дождаться его. Он вернется чуть позже.

Господин Лю покачал головой.

- Времени нет, - сказал он. – Прошло сорок восемь дней со смерти Ши Джина.

Я застыла. После смерти у человека было сорок девять дней, чтобы пройти врата. Чтобы его семья жгла подношения и горевала. Если он не пересечет мост Беспомощности к концу срока, он утерян.

Я молчала. Я знала, как танцевать шаги Ю и путешествовать между мирами, но не могла сделать это без разрешения отца.

Том Вонг нарушил тишину.

- Ли-лин, - его голос был мягким, - господин Лю – близкий друг моего отца из Китая.

Я взглянула на Тома, обдумывая его слова. Друг господина Вонга. Отец Тома управлял Аншень-тонгом. Некоторые звали его бандитом, но Аншень-тонг была организацией, что поддерживала иммигрантов и чужаков, людей без своей семьи. Это была семья моего отца и моя тоже. Мистер Вонг был великим человеком, он помог многим людям. Включая нас. Все хорошее в наших жизнях – храм, работа отца, наш дом, моя иммиграция – все было заслугой мистера Вонга, я была в долгу перед ним.

- Если я это сделаю, - сказала я, глядя на Тома, - мой отец заслужит расположение мистера Вонга?

Том ослепительно улыбнулся. Решение было принято.

Я повернулась к господину Лю и увидела его глаза. Он оценивал меня.

- Ты не слишком юна для Сангу? – спросил он.

- Мне двадцать три, господин Лю, - сказала я, - но у меня больше обучения и дисциплины, чем у многих безумных.

- Ли-лин подойдет, господин Лю, - сказал Том Вонг с теплым смешком.

Господин Лю смотрел на меня, щуря глаза в напряжении.

- Это ночь подходит для духовного путешествия?

Я кивнула.

- Я сверялась утром с альманахом, господин Лю. Завтра Ночной парад сотни демонов, но сегодня ничто не мешает в мире духов.

- Что ж, ладно, - сказал господин Лю, и его взгляд стал подлым. – Персиковые деревья цветут в твоем саду?

Я содрогнулась от шока. Он спрашивал, не началась ли у меня менструация. Вопрос лишил меня дара речи, я покраснела. Глаза Тома расширились от удивления и неудобства. Вопрос был таким грубым, а ответ таким личным. Я пыталась упокоиться.

Он не просто так задавал этот вопрос. С менструацией было проще попасть в мир духов, но сложнее вернуться. Вопрос был неглупым, но я была в ужасе от него. Я не хотела бы это обсуждать. Но мне нужно было выразить уважение, господин Лю был важным человеком.

Я опустила взгляд, скрывая от них лицо, и ответила ему:

- Нет, господин Лю, еще не время цветения. Мне нужно собрать все, что требуется для паспорта.

* * *

Я вернулась с вещами. Алтарь отца занимал сердце большой комнаты. Цветные шелковые фонари висели над ним, красные, желтые и сине-зеленые, алтарь окружали свечи, идолы и благовония – великолепный беспорядок. Пять разных видов фруктов лежали неподалеку на медных тарелках. Рисунок на стене был с Гуань Гонгом, богом войны и литературы, он держал в правой руке посох с лезвием. Статуи Пяти призраков были неподалеку. В боевых позах они взирали из-за черных бород.

Я прошла в угол к простому деревянному сундуку, что был моим алтарем. Я опустила рядом свой меч из персикового дерева. Том Вонг и господин Лю тихо стояли, пока я зажигала на алтаре лампу в форме лотоса, освежала чай и рис в мисках для подношений, мешала воду в драконьей миске.

Для создания паспорта я взяла бамбуковую кисть и написала имя Ши Джина черными чернилами на желтой рисовой бумаге, искажая китайские иероглифы в призракопись. Слева от имени я нарисовала семь кружочков алыми чернилами и соединила линиями – круги представляли семь звезд Северного Ковша. Я написала четыре триграммы инь Йи Цзинь внизу, имя короля ада Янлуо и прародителей наверху. В нижнем правом углу я оставила свою печать, отметив имя и род.

Я зажгла спичку и сожгла бумагу. Огонь сделал бумагу черной. Превратил в дух. Пепел осыпался, паспорт обрел облик в мире духов и опустился на пол.

- Все? – спросил Том Вонг.

- Еще нет, - сказала я, повернувшись к нему. Я повязала красную нить к запястью, шелковый шнурок впился в кожу. – Духовный паспорт был отправлен в мир духов, но посланников между мирами нет. Мне нужно войти в транс и доставить его Ши Джину лично.

- Это опасно?

- Мир духов полон опасностей, - сказала я. – Но мой меч защитит меня, и красная нить приведет обратно. Сбережешь мое тело, пока я буду в мире духов, Том?

Он кивнул, его глаза были полны уверенности.

Призраки и гоблины были в мире духов, и было глупо идти туда без защиты. Я взяла жирный карандаш и написала заклинание на мече из персикового дерева, сунула меч за пояс. Он пойдет со мной в мир духов.

Я начала. Щелкнув зубами, я закрыла глаза и подумала о солнце и луне. Я ощущала, как солнце льется в точку между бровями, а луна – в пятки ног. Я дала им сиять во мне. Как только кожу наполнило сияние, я начала танцевать.

Шаги Ю позволяли ходить в три королевства. Я топала по полу одной ногой, тянула вторую. Я танцевала сбивчиво, как Великий Ю, борющийся с потоками. Пел, топал и тянул. Я танцевала как Ю, который мог превращаться в медведя, но хромал. Король Ю, маг, почти божество, убивший зверя с девятью головами. Его сила лилась в меня, я танцевала эти шаги снова и снова, делая сложные магические жесты руками.

Я не знала, когда начала танцевать духом, а не телом, но этот момент произошел. Я перешла, не заметив этого. Я стояла в стороне от себя, дух в мире духов, в дюймах от тела, но невероятно далеко. Красная нить была на моем запястье, тянулась через странный туман, невозможные углы к моему живому телу, что покачивалось, стоя в трансе. Другого якоря не было.

Дух был таким же, как и плоть – длинные распущенные волосы, желтая накидка Даоши. У меня были те же навыки, способности и ограничения, как у тела. Даже меч все еще был со мной, помогло написанное заклинание. Я пересекла комнату, подхватила паспорт духа. Он отведет меня к Ши Джину. Он посылал сны господину Лю, так что не далеко. Может, в половине мили.

Я позволила паспорту вести меня. Он пульсировал в моей правой руке, тянул к мужчине, чье имя было написано. Я прошла дверь храма, паспорт тянул меня в ночь. Ветер дул с земель мертвых.

Я замерла на миг, осмотрела изменившийся мир впереди. Небо мира духов не видело свет солнца, облака сияли оранжевым в свете луны.

Была странная красота в духовной стороне Китайского квартала, озаренного светом луны, что был ярче и более золотым, чем луна из мира живых.

Красивый и зловещий мир духов был ужасным местом для вечных блужданий, когда не удавалось войти в цикл рождения и смерти, не удавалось устроиться на землях мертвых.

Я вышла наружу, пересекла нить защитных талисманов из ткани над дверью. Я ощутила, как меня выпускает защитное заклинание, словно я прошла через паутину и вышла в призрачное отражение Китайского квартала. На улице Дюпон иммигранты шли домой на ночь или шагали на работу. Все были в неприметной темной одежде, косички покачивались от шагов. Они выглядели как призраки, но я знала, что это я была призраком среди них. Никто меня не видел.

С холма было слышно поезд. Пар и свист угасали вдали. Торговец овощами шел мимо, не видя меня. Корзинки моркови, сладкого картофеля и зелени покачивались на бамбуковом шесте на его плечах. Это был Китайский квартал, это был мой мир. Маленький, в двенадцать квадратных участков, но я редко ходила дальше шести или семи участков, что защищал мой отец.

- А-а! – закричала чайка с фонаря. Звук был смехом со смешанной скорбью. – А-а! А-а! – она склонила голову в мою сторону и открыла третий глаз. – Сян Ли-лин!

Я глубоко вдохнула.

- Джиуджиу, - сказала я. Из всех призраков и гоблинов мира духов Джиуджиу я знала дольше всех. Она была одной из Хайо Шень, духов-чаек. Ее стаю давно убили. Она как-то добралась сюда и нашла новую стаю.

Многих духов не видели обычные люди, но Хайо Шень были видимыми. Они выглядели и звучали как обычные чайки. Люди не видели третий глаз на лбу чайки, черный и открывающийся вертикально. Люди слышали не их слова, а крик чайки. И это было счастьем людей: они не видели чудовищного, так что могли жить нормально.

- Будет боль, Сян Ли-лин! – крикнула чайка. – Будет потеря!

Я вздохнула.

- Как обычно, - сказала я, но напряглась от предупреждения. Чайки-духи ощущали перемены погоды. Годами Джиуджиу предупреждала меня о бедах, но давала слишком мало сведений, чтобы их избежать.

Меня беспокоило, что она решила навестить меня сейчас, когда я была без тела, уязвима.

Что-то плохое случится, а я не знала, что именно. Я проверила красный шнурок на запястье. На месте. Красная нить тянулась к телу.

Паспорт тянул меня к крупному мужчине в тенях в конце улицы, где Дюпон пересекалась с улицей Джексон. Он был большим в жизни, его дух не отличался. Сильные плечи под тонкой одеждой. Его лицо было мрачным за отросшей черной бородой. Его глаза казались безумными от многих лет одиночества.

Я замешкалась. Это могло быть не так просто, как говорил господин Лю. Из-за него чайка-дух меня предупреждала? Я в смятении прикусила губу. Если я попытаюсь обойти предупреждение Джиуджиу, это лишь приведет к страданиям, что она предсказала.

Но мужчине требовалась моя помощь. Не важно, мертв ли он, довела ли его смерть до безумия. Я давно поклялась. Я никогда не буду прятаться от монстров. Больше никогда.

Я скользнула пальцами по рукояти персикового меча, пошла к призраку в тенях.

Его волосы были растрепаны. Темные колтуны нависали над давно не бритым лбом. Он не думал о косичке в смерти. Я скривилась. Заплетенные волосы были символом службы человека императору, это возвышало душу человека. Конечно, Ши Джин заблудился. Он отбросил самую сильную связь с миром живых.

Мой дух ощущал что-то странное. Я не сразу поняла. Желудок сжимался. Было странно ощущать здесь, между миром живых и мертвых, вдали от тела покалывание, словно насекомые бегали в желудке.

Мужчина повернулся ко мне, когда я подошла. Его глаза были налиты кровью, под бородой тянулся длинный шрам от щеки до шеи.

- Ши Джин? – сказал я. – Вот ваш паспорт в земли мертвых, - я протянула пропуск обеими руками, как делали молодые люди. Обе руки показывали, что уделялось все внимание.

Ши Джин схватил меня за локоть и потянул к земле. Я пошатнулась и потеряла равновесие. Он встал за меня и оборвал красную нить.

 

 

Падение хаотично. Собранное тело превращается в мешанину рук, ног и бедер, двигающихся в свои стороны при падении. Я рухнула вперед. Мои колени и ладони приняли удар от падения на брусчатку, подбородок воткнулся в руку.

Крупный призрак держался за мою красную нить. Мои глаза расширились. Это была ловушка, что уже было ясно, но мне нужен был шанс подумать. Ши Джин напал с оглушительным боевым кличем, нанес удар, который мог бы проломить грудную клетку.

Пятнадцать лет обучения сказались. Голос отца говорил мне повторять движение снова и снова, снова и снова. Еще двести раз, Ли-лин. Однажды от этого будет зависеть жизнь. Я сжалась и вонзила локоть в лодыжку призрака. Попала с резким звуком и помешала его удару.

Боль и удивление появились на лице призрака в шрамах. Он посмотрел на меня, увидел мою боевую стойку и замешкался. Я использовала шанс и прыгнула к своей красной нити.

Он отпрянул, удерживая нить, дразня меня. Один напряженный миг мы оценивали друг друга. Желудок мутило сильнее, тошнота поднималась к горлу. Я знала, что это.

Кто-то резал мою плоть. Вырезал талисман на нежной коже моего живота. Наверное, господин Лю. Он вырезал какое-то заклинание на моей коже. Я ощущала себя открытой, бессильной. Жертвой.

Призрак заговорил, голос скрипел, словно он не подбирал слова поколениями.

- Отдай пропуск, - сказал он.

Мое сердце колотилось, контроль ускользал. Мое тело было беззащитным. Я ощущала себя маленькой и напуганной. И я не понимала, почему все это происходило.

- Нить приведет тебя к моему телу, - сказала я. – Но ты ничего с ним не сделаешь. Не без…

Он фыркнул.

- Отдай пропуск.

Вот. Я сделала паспорт сама, запечатала своим именем и родом. Так он мог войти в мир мертвых, но и захватить власть над моим телом. Прочно.

- Ты захватишь меня, - сказала я.

Мы смотрели друг на друга, не меняя защитной стойки. Он был больше меня, намного больше, я могла бы вытащить меч раньше. Я могла его порезать.

Я злилась. Я глупо попала в их ловушку. У меня не было сил помешать господину Лю вырезать талисман на моей коже. Талисман мог незаметно впустить Ши Джина в мое тело.

Я ощущала жар в голове. Я кипела от гнева. Я хотела порезать призрака на полоски. Он был не самой большой проблемой. Мое тело было без сознания и уязвимым, и если однорукий вырезал на мне талисманы, у него была сила. Если он смог так сделать со второй, то я не смогла бы одолеть его магией.

Их план был хорошим. Если бы я не уклонилась от удара Ши Джина, я бы уже застряла в мире духов, призрак ходил бы в моей коже. В их плане не было только одного. Они недооценили мои навыки боевых искусств.

Ши Джин сделал шаг, я отпрянула на шаг.

Гнев, страх и стыд пытались охватить меня, но я боролась. Нужно было сопротивляться. Я не могла поддаться эмоциям сейчас, когда на меня нападали в двух мирах. Мне нужна была ясность разума. Сначала одолеть Ши Джина и забрать красную нить. А потом я вернусь в тело и заставлю господина Лю заплатить. Он резал мою кожу. Он заплатит за это.

Я выхватила меч из персикового дерева.

Ши Джин фыркнул из-за бороды.

- Меч для тренировки? Ты принесла детскую игрушку.

Я сделала выпад и быстрый взмах – Стрекоза скользит над водой – и оставила порез на его руке. Его глаза выпучились от удивления, красное пятно окружило порез.

- Это персиковое дерево росло на горе Лонгху, - сказала я, - в тени Висящих гробов. Мой муж вырезал его сам. Он был Даоши седьмого сана. Понимаешь? Он вырезал Семь звезд на мече, танцевал с их силой. Даже деревянного меча хватит, чтобы ранить мертвеца, как ты. А с силой Семи звезд? Мой меч разрежет тебя так же легко, как сталь плоть, мертвец.

Я направила меч и бросилась в бой.

Ши Джин отпрянул в панике. Я нападала, удар мечом оставил глубокий порез на его плече. Кровь полилась из его раны. Он закричал, победа была близко. Я наступала, не медля. Пора закончить. Я склонилась и взмахнула мечом по горизонтали.

Меч превратился в дым.

Я моргнула. Мой меч пропал. Удар должен был казаться последним. Рассечь его. Но моя рука была пустой.

Кулак Ши Джина ударил меня по солнечному сплетению. Я отшатнулась, голова кружилась. Я рухнула на спину на брусчатку.

Призрак рассмеялся.

- И где же твой меч? Теперь ты просто кусок мяса для мясника.

Среди боли и головокружения оставался только рефлекс, и только он заставил меня откатиться, не дав призраку ударить снова. Я катилась по брусчатке, ударяя бедра, но оставалась вдали от его ударов руками и ногами. Я вскочила на ноги и встала в стойку коня с кулаками наготове.

Призрак был вдвое больше меня, но ярость исказила мое лицо так сильно, что он замешкался, глядя мне в глаза. Наверное, я выглядела как бешеная собака, ноздри раздувались, зубы были оскалены. Я хотела порвать призрака на куски, а потом и господина Лю.

Ши Джин напал на меня бурей, ливнем. Он весил вдвое больше меня. Его кулаки обрушивались и находили лишь ветер. Я отпрянула и ударила по его колену. Он удивленно охнул и отошел на шаг.

- Кусок мяса, мертвец? – сказала я.

На лице мужчины мелькнула решимость и что-то еще. Сожаление? Он сказал:

- Да, мяса. Я призрак, а ты еще жива, но кого из нас режут, как жареное мясо?

Я посерьезнела от мысли, что господин Лю режет мой живот. В мире живых он разрушил заклинание на моем мече. Потому он и пропал. И если он разрушил мое заклинание, его сила была не менее третьего сана.

Я выругалась. Я была без оружия в мире духов против опасного противника, и если я одолею его, то меня ждет столкновение с мужчиной, чья магия была сильнее моей.

Я не понимала. Никто не стал бы тратить на меня столько сил. У меня были немного навыков кунг-фу и магии, но призрак был большим и обученным, а господин Лю был намного сильнее меня. Они могли в одиночку побить меня, но объединились и напали из засады. Меня не недооценили. Меня переоценили.

- Ты не за мной, - сказала я. – Ты хочешь захватить меня и убить моего отца, когда он этого не подозревает.

Черная борода призрака дрогнула от согласного хмыканья.

- Зачем? – спросила я. – Отец защищает Китайский квартал от зла.

Призрак кружил и молчал. Если я проиграю, отец умрет в стыде, убитый рукой своего ребенка.

Моей рукой.

Меня хотели не только захватить, но и использовать как оружие против отца, и я это не допущу.

Тихий гнев вспыхнул во мне. Я хотела бить призрака до крови на моих костяшках. Я хотела вбить его лицо в улицу, развеять его мозги по брусчатке. С правильной стратегией я смогу. Но, если проиграю, Ши Джин заберет пропуск и убьет моего отца. Есть был лишь один способ действий.

Я повернулась и побежала.

Я услышала за собой недовольный выдох. Ши Джин побежал за мной. Он преследовал меня, злой и большой. Его тяжелые шаги ударяли по брусчатке. Но я бежала быстрее, с каждой секундой отрывалась все дальше.

Я бежала по улицам Китайского квартала, которые тускло озаряла луна мира духов.

В размытом свете мир духов трепетал вокруг меня. Я никогда еще не была так долго вне тела. Как долго это было? Часами? Днями? Нет, пока не днями. Время было на моей стороне. Если я удержу пропуск достаточно долго, отец придет домой. Он придет в храм, увидит меня без сознания и вне тела. Он не сможет разбудить меня, осмотрит и поймет, что не так. Найдет талисман, вырезанный на моей коже.

Если я смогу сделать это, удержать паспорт подальше от Ши Джина, план господина Лю не сработает. Отец будет тогда ожидать атаки, даже если призрак сможет меня захватить. У него есть талисманы и оружие наготове. И я не ударю его в спину и не отравлю чай.

Мне нужно было продержаться и спасти отца.

Спасение себя было другой проблемой.

Мне нужно было как-то вернуться. Вернуться в тело, к отцу. Ему потребуется помощь. Господин Лю пытался убить его. И он будет один без меня. Никто не будет жарить ему мясо и овощи или готовить чай.

Я подумала о пропуске. Я могла уничтожить его, и тогда Ши Джин не сможет захватить меня. Но он мог смазать мою красную нить духовной кровью и уничтожить ее. Пока он мог добиться успеха, у меня оставался шанс. Пока у меня был пропуск, он будет охотиться на меня. Мне нужно было продержаться немного, но он все равно найдет меня. И поблажек не будет.

Я добралась к Дюпон, храму отца. Мы жили в небольшой квартире в подвале. Я приближалась к храму, подул слабый ветер. Сила отталкивала меня, словно поток в океане. Я подняла голову и увидела талисманы отца. Они висели над дверью, трепетали на слабом ветру. Талисманы отца отгоняли духов силой Маошань Даоши седьмого сана. Только божество смогло бы пройти мимо талисманов. Моя красная нить впустила бы меня. Без нее я не могла пересечь порог своего дома.

Талисманы отца, его сила и магия, прогоняли меня. Я смотрела на дом и ощущала себя беспомощно. Уже хотелось сдаться. Отчаяния было слишком много, выступили слезы. Я прогоняла их, отказывалась плакать.

Я была близко и так далеко. Мое тело было внутри, но, даже если бы я стояла рядом с ним, оно было бы невозможно далеко. Мы с моим телом были в разных мирах. Без красной нити мне никогда не пройти в мир живых. И я могу стоять рядом с собой и ощущать себя потерянной.

Если я явлюсь отцу, он спасет меня? Или изгонит? Я не знала.

Я сжалась в тени балконов улицы у храма и уснула.

Сны были мне врагами. Лихорадочная смесь изображений кружилась в голове, я не могла отличить воспоминание от пророчества. Во снах я бежала по бесконечной дороге. Я не знала, от чего, но мне нужно было бежать. Я бежала часами, пока не пересохло в горле, пока ноги не стирались в кровь.

- А-а! – закричала печально и насмешливо чайка. – А-а! А-а! Сян Ли-лин!

Это был не сон. Я вскочила на ноги. В конце улицы шел Ши Джин, смотрел на чайку раскрыв рот. Наверное, он охотился на меня во сне, пока не услышал мое имя.

Я улыбнулась. Предупреждение в этот раз помогло. Я не знала, какое подношение можно сжечь для чайки-духа, если вернусь в свое тело.

Ши Джин повернулся ко мне. Он не удивил меня, но у него все еще было много преимуществ. Я была быстрее, но его длинные руки и ноги все еще не давали мне победить его. Потому я предпочитала сражаться с оружием в руке.

Я побежала снова.

* * *

Днем я выбежала на Рыбную аллею. Запах рыбы был сильным, но доносился издалека, как воспоминание, а не сам запах. Тусклый лунный свет сиял в мире духов, но я могла различить время дня, глядя на людей, торгующихся у прилавков.

- Это было тут весь день, - говорил покупатель, и торговец отвечал:

- Только свежая рыба. Утром и днем, - все знали слова и роли, как актеры, они знали и конец истории.

Мертвая рыба висела над каждым лотком, чешуя сияла. Рыбьи кости усеивали переулок.

Я повернулась и увидела идущего ко мне Ши Джина. Кости хрустели под его тяжелыми ногами. Его поза была агрессивной, наглой и немного безумной.

Я стояла и смотрела на призрака.

- Сдавайся, - сказала я.

Его борода дрогнула, он фыркнул.

- Сдаться? – сказал он. – Тебе?

- Ты пытаешься захватить мое тело, Ши Джин. Это должно было произойти этой ночью. Мой отец должен был прийти домой и найти дочь, ждущую его. Он был бы спокоен. И ты управлял бы моим телом, собираясь убить его. Но этого не случилось, да?

Глаза Ши Джина пронзали взглядом, ничего не упуская.

- Слушаю, - сказал он.

- Отец пришел домой и обнаружил меня без сознания. Он увидел, что со мной не так и нашел талисман на моем животе. И он узнал о вашем плане. Так что, даже если ты захватишь меня, ты не сможешь застать его врасплох. Твой план провалился, - сказала я. – Верни мою нить.

Он медленно улыбнулся из-за черной бороды.

- Это был их план, - сказал он. – Мой план не провалился.

Я не могла ответить ему. Чей был план? Их. Но не это сейчас меня тревожило. Я пятилась.

- И какой у тебя план?

- Уйти отсюда. Из мира духов.

- В мое тело.

- Да.

- Отдай красную нить, - сказала я. – Ты же не хочешь быть женщиной?

Он отвел взгляд, стыдясь.

- Даже это лучше. Это место неправильное, девочка. Здесь нет света дня. Все здесь из кошмаров людей.

- Знаю, - сказала я. – Лисы-духи, стены, что закрывают путь, женщины-угри под мостами. Голодные существа в тенях. И этой ночью Бай Гуи Йесинь, Ночной парад сотни демонов.

- Сегодня? – на его лице был страх.

- Да, мертвец, страшный поход духов сегодня. Мы не можем убить друг друга здесь, но, если будем сражаться, навредим духовным телам друг друга. Ты не захочешь столкнуться с ними со сломанной рукой, Ши Джин. Отдай мою красную нить, и я дам тебе пропуск. Ты сможешь пройти врата и попасть в город мертвых.

Он фыркнул, но в этот раз был растерян.

- Мои сорок девять дней прошли, девочка. Я могу лишь захватить тебя.

Я убегала до этого, потому что пострадала бы не одна. В тот раз могли убить моего отца. Но теперь отец будет в порядке.

- Прости, - сказала я и полетела в броске на призрака. Я не дала ему времени закрыться или уклониться. Моя пятка врезалась в его широкую грудь, он отшатнулся, пытаясь восстановить равновесие.

Я шагала медленно и осторожно, расслабляясь, приближаясь к нему. Я воззвала к опыту люхэ, Шести слияний, и дух мог направлять мои навыки и энергию. Теперь я была армией, руки и ноги, колени и локти работали сообща. Чтобы напасть, нужно спокойствие, плавность движений, пустота и стратегия.

Ши Джин бросился. Я отбила его правую руку, но следующий удар был быстрым и сильным. Я отшатнулась, кулак пролетел мимо, быстрый. Ветер ударил по волосам.

Я взмахнула ногой по его ребрам. Нога ударила по груди. Он отпрянул. Удар не сломал ему ребра, но я его изматывала. Он восстановил равновесие.

Прохожие шли вокруг него, не видя, не зная, что он там. Он топнул ногой, оперся на другую ногу и вытянул правую руку с ладонью, повернутой к себе. Я узнала облик. Это был баванг до джиа. Король королей встряхивал броню. Поза для сильных ударов. Так он мог напасть движениями, что разобьют мои кости.

Но от этого он пока был не защищен. Это мне и требовалось. Чтобы он замахнулся и промазал.

Я быстро шагнула вперед, изобразила удар по колену, на котором был вес. Он отпрянул и поднял ногу, шагнул для своего удара, что сломал бы меня, попав.

Красота уловки была в том, что я была не там, где он ожидал меня видеть. Я не ударила, а опустила ногу и прыгнула, повернулась в воздухе. Его движение при ударе прибавилось к движению моих шагов, моего броска и прыжка. Я подняла колено и вонзила с силой в его голову. Он рухнул назад, и я рухнула с ним, но не закончила. Я обхватила ногой его горло.

Мы упали на брусчатку с силой, но он ударился сильнее. Я прижала ногу к его горлу. Он хрипел, пытался вдохнуть. Я поднялась на четвереньки, но Ши Джин схватил меня за лодыжку своей большой рукой. Чтобы мне не вывихнули колено, я повернулась в сторону его силы, ударила другой пяткой по его лицу.

Его нос сломался с хлюпаньем, я ощутила, как ослабла его хватка на моей лодыжке. Я отдернула ногу и отпрянула от него. Кровь лилась на рот и бороду Ши Джина. Мое колено оставило след на его голове, оторвало часть уха. Он держался за лицо, пытался сосредоточиться на мне, пока я вставала на ноги.

- Теперь, - сказала я, пытаясь скрыть усталость, - я заберу красную нить.

Призрак посмотрел на меня, его глаза пылали над разбитым носом.

- Cao ni zuzong shi badai, - выругался он, проклиная до восемнадцатого колена. Он ткнул два пальца в свою кровь. Я не успела понять, что он делает, а он размазал кровь по красной нити.

Я застыла в тихом ужасе. Нить больше не была моей. С кровью Ши Джина она была испорчена. Я не могла прийти по ней к своему телу.

Я застряла в мире духов, в стране монстров, и не могла выбраться.

 

 

Я уставилась на конец нити в крови мертвеца. Хотелось кричать. Кричать от бессилия, но если я начну, остановиться не смогу. Во мне росла боль, а еще отчаяние, потеря и поражение. Я еще так много хотела достичь.

Выступали слезы. Я подавляла их.

Ши Джин сжался на брусчатке, прижимал пальцы к носу, чтобы остановить кровотечение. Я пятилась от него, уставшая. Красная нить потеряла связь с моим телом. Теперь она была бесполезна. Мы не выберемся. Больше не нужно сражаться.

Я посмотрела на луну, сияющую серо-золотым светом вместо солнца. Я больше не увижу солнца, и я горевала из-за этого. Я не смогу отомстить господину Лю, доказать свою силу отцу, не смогу повысить сан. Осознание этого оставляло горечь пепла во рту.

Я гладила длинные волосы и думала. Господин Лю пришел в храм с Томом Вонгом. И меня завели в ловушку. Том знал?

Нет, не Том. Не друг моего мужа. Он бы так не поступил со мной. Том мог воровать, врать, убить в бою, но я была вдовой его лучшего друга. Он не позволил бы вырезать талисман на моей коже.

От этой мысли глаза прочистились. Слез не будет. Господин Лю порезал меня. Он резал мою кожу, пока я лежала беспомощно. Он убрал мою одежду, чтобы открыть живот. Никто не видел мой живот после смерти мужа, а теперь он видел меня, трогал и резал.

Это даже не было личным. Я не была ему врагом, не была помехой к тому, что он запланировал. Он не видел во мне угрозы, я была для него полезным орудием. Он хотел выстрелить мной, как стрелой, в сердце моего отца.

Вместо слез и отчаяния я теперь была переполнена гневом. Господин Лю порезал меня. Это было жестоко, он за это заплатит. Я заставлю змееглазого однорукого слабака заплатить за содеянное.

Но теперь? У него была сила. Он разрушил заклинание на моем мече. Я могла преследовать его в мире духов, двигать предметы, захватывать людей, но он был Даоши третьего сана или выше. Если я подойду к нему в облике духа, он сможет прогнать меня восьмиугольным зеркалом, заточить в горлянку, сжечь бумажный талисман и уничтожить меня.

Ждать и надеяться было мало. Было мало полагаться на силу отца в моем спасении. Мне нужен был шанс. Нужна была помощь, но я не знала, где ее найти.

Был ли тут кто-то, способный помочь? Я не знала, были ли тут другие женщины с глазами инь.

Вариантов оставалось мало. Отец мог сжечь талисман зрения духов, но чары продлятся, пока будет гореть бумага, всего секунды. Вряд ли я успела бы поймать его. Ни листья йози, ни слезы умирающей собаки не помогут. И если он отправит за мной своих слуг-духов, Пятерых призраков, они не помогут мне вернуться в тело. Они не спасали, а убивали.

Я не могла оставаться здесь, если хотела предупредить отца насчет господина Лю. Мне нужно было встретиться с человеком, обманувшим меня, поиздевавшимся надо мной. Мне нужно было доказать, что Сян Ли-лин – дочь своего отца, жена своего мужа, ничья жертва.

Мне нужно было выбраться из земли призраков и монстров.

Уже вечер. В Рыбном переулке осталось мало покупателей, пахло затхло. А ночью будет Бай Гуи Йесинь – Ночной парад сотни демонов. Самые жуткие монстры прибудут сегодня. Эти существа были Яо, не были связаны с миром людей. Они были жуткими кошмарами детства. Дыхание на шее, когда никого рядом не было. Можно было объяснить это вежливо и современно, но сердце понимало, что это были призраки и гоблины, которых мы звали яогуаями.

Городские огни оставляли им мало теней. Для них не было места среди фонарей и машин. Они уходили в леса, поля, реки и горы, прятались в тенях. Но этой ночью мир принадлежал им. Они собирались в толпы, ходили по нашим городам. Обычные люди могли их заметить, но никто им не верил. Таким говорили, что они пьяны или безумны, шутили про наркотики.

Это было в природе Яо. Человек сворачивал не туда на улице, по которой ходил каждый день, находил себя в незнакомом месте. Тень странно играли, здания казались другими, что-то двигалось рядом, но это не было видно. Яо прижимались к границе обыденного, и даже дом казался странным. Тени двигались на стене без движения источника света. Старый зонтик шумел в шкафу. На миг можно было увидеть в окне человека, следящего за тобой. Почему собака лает на темный угол? Ничто не было таким простым, каким казалось. Странности были рядом, танцевали и выли.

Помогут ли эти странные существа мне? Возможно. Я могла договориться с кем-то, установить контакт, сжечь подношения, может, даже впускать в храм. Контракт даст ему связь с миром людей, покончит со статусом изгоя, если я вернусь в мир людей.

Конечно, вероятнее всего они съедят меня. Или вырвут мне глаза и будут играть ими. Или снимут мою кожу и будут носить как плащ.

Я посмотрела на сияющую рыбную чешую на улице и поежилась.

Мысль о грядущем Ночном параде наполняла меня страхом. Все старые детские страхи бушевали в голове, я ощущала себя маленькой и слабой. Беззащитной. У меня не было меча, бумажных талисманов, зеркала или горлянки. Если хоть один из духов нападет на меня, мне придется бежать, но их будет много, они будут сильнее.

Я тряхнула головой. Было глупо. Свиньи не шли добровольно на бойню. Был вариант лучше. Я могла посмотреть на ужасы Ночного парада, столкнуться с болью и возможным спасением или остаться навеки вне тела в мире без солнца, семьи, скрываясь от монстров.

Было темно, они были где-то там, в ночи Сан-Франциско. Страшные духи танцевали, радуясь свободе, и я собиралась найти их.

Я собиралась найти Ночной парад сотни демонов.

 

 

Я слышала, что те, кто смотрит Ночной парад, сходят с ума. Монстры там самые странные из всех демонов, беспокоящих мир людей.

Я не видела Ночной парад. За все годы я видела признаки, что монстры шли по Китайскому кварталу. Порой ночью я слышала неземную музыку или шум веселья с улицы. Это было между одиннадцатью и часом, во время Первой земной ветви, когда силы инь и тень были на вершине, и отец говорил мне оставаться дома.

Этой ночью я пошла на запрещенное зрелище, в поисках помощи в неожиданном месте.

После смерти матери я поклялась, что не буду прятаться от монстров. Но теперь я активно искала их, и не одного или двух, а весь парад. В толпе монстров может быть тот, кто поможет мне добраться до своего тела.

Я решила ждать монстров на пересечении Калифорнии и Дюпона. Здесь по вечерам отец часто стоял с железным ведром, сжигал бумажные подношения мертвым. Там отец исполнял публичные ритуалы. Эти красные кирпичные стены были темными от сажи ритуалов отца. Тут я могла хоть немного успокоиться, ожидая духов.

Фонарь мерцал в углу. Рядом прошел пешеход, его плечи были опущены, словно от холода. Но холодно не было. Он просто ощущал, что эта ночь другая. Он не замирал, не читал плакаты на стенах. Я провожала его взглядом, надеясь, что он доберется до дома.

Динь-динь-динь, повозка замедлилась. Динь-динь. Динь. Выбрались люди, их косички покачивались за ними. Они шли домой или играть, но не видели и не ощущали меня, проходили мимо, не задевая. Я поразилась снова тому, как живые реагировали на то, что не видели.

- Острый тофу? – спросил мальчик. Он носил соломенную шляпу, держал тарелку тофу. Он был бледнокожим, его глаза были стеклянными, как у того, кто долго работал. – Острый тофу? – предложил он снова.

- Ты меня видишь? – спросила я.

На его лице не было узнавания.

- Острый тофу?

Я посмотрела в его глаза, увидела безграничную печаль, потерю. Пустота в его взгляде была вечной. И тут я поняла, что он мертв.

- Острый тофу? – спросил призрак снова, протягивая тарелку.

- Не сейчас, но спасибо, - сказала я.

Динь, повозка поехала. Возница спешил убраться подальше. Динь-динь, он набирал скорость, динь-динь-динь, а потом стало слышно другой звук. Тихий звук в шуме ночи Китайского квартала. Это была музыка. Струны играли в воздухе. Звук был похож на журчание воды на камнях, на шум ветра среди деревьев, а за ним – шаги.

Ночной парад шел, топал, полз, летел, скребся, парил. Демонов было много. От их обликов мне стало не по себе. Я еще не видела столько существ, не верила в такое количество, да и не слышала о них. В книгах значились восемьдесят тысяч наименований демонов, но даже это не назвало бы облики передо мной.

В неземной толпе я заметила знакомые силуэты, а потом различила странные. Красная толпы хули цзинь, лисьих духов, за главным лисом. Это был гордый старый зверь с пятью пушистыми хвостами и насмешливым умом в глазах. Я видела лисов раньше, но они были младше, чем их глава.

Вокруг пятихвостого лиса сияли призрачные огни. Когда лис шел по кладбищу, последнее дыхание недавно умерших вылетало из глоток людей и следовало за лисом. Они неделями горели тусклым голубым пламенем.

Я сглотнула, глядя на лисиц. Их хитрости могли быть невинными, а могли быть жестокими. Истории тревожили память. Лисы могли быть соблазнительными, могла обманывать, могли разрушать. Я не могла понять, были ли они опасны. Лисы-духи жили среди людей как жены и друзья. Другие шалили, превращая золото в мотыльков. А жестокие могли столкнуть ребенка в колодец.

Рядом с лисами топали старые туфли. Они были пустыми, но шли осторожной поступью в такт музыке. Мимо проползла двуглавая змея, ее чешуя цвета моря перемежалась с цветами персика и песка. Неподалеку парил бумажный фонарь, и в его свете я видела слишком большие черты: глаза и рот, выпирающий язык, все было слишком большое, как будто лицо рисовал ребенок.

Дальше была голова женщины. Голова отличалась от китаянок, ее волосы были длинными и в косах, но тело было далеко от головы. Длинная шея тянулась от ее головы на десятки ярдов. Ее тело плелось сзади в белом наряде из двух частей с широкими рукавами и темными узорами на накидке. Ее шея извивалась, как змея.

Мой рот раскрылся, глаза были огромными. Я словно видела курящих опиум. Я не моргала.

По земле шуршала гусеница, но она была длиной в три фута, голова была утиным яйцом. Кто-то нарисовал на яйце лицо карандашом. Голова поворачивалась и озиралась.

Разум затуманился, я словно спала. Я смотрела, как движется Ночной парад. Облако черного дыма перемещалось с ним, словно его нес ветер, хотя его не было, и дым не рассеивался, как должен был. В облачке было видно очертания лица человека из дыма.

Там шел мужчина. Его кожа была темно-синей. Он был выше, чем человек на плечах другого. Он был босым, его ноги были вывернуты, пятки спереди, а пальцы сзади. У него были длинные губы, торчали перед лицом, раскачивались, как хвост собаки. Серые птицы летали вокруг них, он говорил на их языке.

- Острый тофу? – снова спросил мальчик. Он покачивался и смотрел на меня пустыми глазами и непонимающим лицом.

Я не могла ответить, увлеченная искаженными фигурами Ночного парада. Угол Дюпона и Калифорнии больше не будет прежним. Если я смогу вернуться в тело, улицы для меня будут другими.

Трехлапая лягушка прыгала среди них. Она была размером с кошку, я слышала за ней звон монет. Она двигалась неровно, прыгала по дороге, большие глаза озирались.

Голова шла по улице. Человеческая, кроме того, что была высотой до пояса и перевернута. Волосы двигались за ней, как лапы гусеницы, вытирали дорогу. Голова двигалась дальше.

В воздухе парила, как летучая мышь над монстрами, белая женщина. Ее части. Там была голова, она была в широкополой шляпе над длинными светлыми волосами. У нее было красивое юное лицо. Мужчины влюбились бы, сходили с ума, писали бы поэмы, если бы увидели ее лицо, но ее внутренности висели под горлом. Сердце пульсировало, легкие сжимались, кишечник покачивался, пока она парила в ночи. Она была красивой и жуткой. Она источала жестокость. Я видела, как ее силуэт пролетел перед луной, и поежилась.

Мужчина с голубой кожей и большим глазом на лбу был в наряде монаха. С ним был посох, как у отца. Я слышала о голубом монахе, Лан Хешане. Путники встречали его в горах и лесах. Когда путники говорили с ним, он молчал. Но он привлек мое внимание. Его посох показывал, что он мог знать заклинания, мог следовать правилам монаха. Он мог помочь мне.

Я посмотрела на голову женщины с внутренностями. Она могла днем воровать дыхание мужчин своей красотой, а ночью отрываться от тела и парить, забирая их души. Она была смертельной и бездушной, как все в мире духов. Нужно рассказать о ней отцу. Но если он убьет ее, все решат, что китайский иммигрант убил беловолосую девушку и разрезал ее. Последствия будут кошмарными.

Толпа все шла, как поток водопада. Я устала только от того, что смотрела. Мои глаза стали стеклянными, разум едва анализировал ужасы передо мной. Существа были ненормальными, им не было места среди людей, и они нашли место в Ночном параде. Это был танец кошмаров, общество самых страшных, жутких и неприятных. Может, так белые люди видели Китайский квартал. Мы жили обществом изгоев, объединились тем, что отличались ото всех вокруг нас.

Я решилась. Я хотела поговорить с менее страшными из духов. Я выбрала монаха с голубой кожей и посохом, его одежда и бритая голова указывали, что он был искателем душ.

Я встала и пошла к нему.

- Острый тофу? – снова спросил призрак.

- Позже, - сказала я, чтобы быть вежливой. Я знала, что нельзя брать еду и напитки призраков. Он держал тофу, не настаивая, а я пошла к голубому монаху.

Что-то заскулило, меня чуть не раздавило существо в виде дивана. Волосатого дивана. Он проскакал мимо на деревянных ногах, фыркнув мне.

- Голубой монах! – позвала я, приближаясь. – Мне нужна помощь.

Он повернулся ко мне, я увидела грязь на его оранжевом одеянии. Его руки были синими, как у трупа, вдвое больше людских. Под ногтями засохла старая грязь. Он держал в одной руке посох, другой потирал грудь и смотрел на меня глазом в центре лба. Глаз был размером с кулак, выглядел скучающим.

Я поклонилась. Я заговорила, замолкла, не зная, как обращаться к монаху.

- Шифу, - я назвала его учителем, - я застряла в мире духов. Мне нужна помощь, чтобы вернуться в мир живых.

Он моргнул глазом и молчал.

- Вы мне поможете? – спросила я.

Он посмотрел без слов на небо, на монстров. Его огромный глаз моргнул. Он поднял посох и пошел дальше с процессией.

Я недовольно топнула ногой. Если мне не помог голубой монах, то кто станет? Их было много, они были странными. Они могли не понимать мой язык. Они могли убить меня, как только я их позову. Они не были похожи на людей так, как этот монах. Я не видела тех, кто мог помочь. Я выругалась и услышала тихий смешок.

Большой рыжий кот шел ко мне. На нем было много царапин, но он нес их гордо, как уличный. Один его глаз был больше другого. У него было два хвоста. Я моргнула.

- Маоэр?

Кот-дух замер и склонил голову.

- Мяу, Дао-девочка, - сказал он.

- Маоэр, ты можешь мне помочь? – выпалила я.

Он лениво посмотрел на меня разными глазами.

- Помочь тебе? С чего Маоэру помогать?

- Я давно тебе помогла.

Кот-дух посмотрел на меня с опаской.

- Маоэр – кот, помни, - сказал он. – Кот не чтит свои долги.

Я вздохнула.

Мне было лет девять, когда отец поймал Маоэра на краже рыбьего масла из ламп. Отец не смог поймать самого кота, но привязал его силу к горлянке.

Когда я увидела Маоэра, его загнали в угол мальчишки. Им он казался рыжим котом с раздвоенным хвостом. Они тыкали его палками, дергали за хвосты, жгли шерсть спичками.

Я посмотрела на него и поняла, кем он был. Котом-духом, странным существом, хитрым и с большим аппетитом.

Мальчишки в тот день пытали его часами, и я не могла вмешаться. Отец потерял бы лицо, если бы его дочь увидели в драке с мальчишками. Я ушла в храм. Отец не замечал меня. Я прошла в дальнюю комнату. Я нашла горлянку с силой Маоэра и сломала печать.

В тот день мальчишки попали в лазарет с царапинами. Той ночью кот завыл за дверью подвала, и я вышла поговорить с ним.

Прошли годы, теперь я была в ловушке и нуждалась в помощи. Маоэр сел на корточки и смотрел на меня неровными глазами.

- Кот-дух не чтит долг, - сказала я.

- И не имеет друзей! – добавил он.

- Без долгов и друзей, - сказала я. – Но я тебе нравлюсь.

Он прищурился и отвел взгляд.

- Никто не нравится, - сказал он.

- Кроме меня.

Он посмотрел на нее хмуро, лизнул лапу и сказал:

- Нужна помощь прямо сейчас?

- Да, Маоэр, - выдохнула я. – Помощь нужна сейчас.

Я едва заметила перемену. В один миг я смотрела на рыжего кота, а в другой смотрела на девушку лет пятнадцати в оранжевом платье ципао с длинными расшитыми рукавами. Она сидела на земле, лизала ладонь.

- Поймать мышей? – спросила она.

Я смотрела. Я еще не видела, как Маоэр меняет облик. Это пугало. У девушки были глаза Маоэра, зелеными с коричневым, и глаза были такими же хитрыми и яркими.

- Нет, - сказала я ей. – Я не хочу ловить мышей.

Что-то жаркое промчалось мимо. Я повернулась и увидела, как лысая мужская голова пролетает на колеснице. Та пылала, но огонь не поглощал колесницу. Я моргнула, колесница улетела.

Ночной парад прошел. Мальчик с тофу поспешил за ними, музыка утихала вдали.

Девушка зевнула, внутри ее рот был кошачьим с кошачьими зубами с языком.

- Биться надо? – спросила она.

- Нет, - сказала я, - не биться.

Девушка надулась.

- Не биться? – недовольно спросила она.

- Можешь вернуть меня в мир людей, Маоэр? – спросила я.

Она отвела взгляд и потянулась. Медленно и осторожно она вытянула спину в одну сторону, потом в другую. Она была худой, но красивой.

- Нет, – сказала она. – Нет-нет, но могу поймать мышей. Мяу.

 

 

Той ночью мы вместе ходили по кварталу в мире духов. Маоэр вернулся в облик кота. Он шел на лапах и показывал мне свои любимые места под лестницами в темных переулках. Мы шли по городу, по незнакомым тропам и знакомым дорогам.

- Маоэр прячется тут, ворует сухую рыбу, - сказал он, указывая на склад, дергая усами.

- Это склад Аншень, - пролепетала я.

- Да-да? – сказал он.

- Отец оградил его.

Кот вздохнул.

- Маоэр знает заднюю дверь.

Я установилась на него.

- Маоэр, - сказала я, - есть… задняя дверь… в храм отца? Или в нашу квартиру?

Он сменил облик, став теперь мальчиком с выпирающим глазом и без зуба.

- Маоэр пытался, - сказал он. – Масло в лампе вкусное, мяу. Не войти. Жаль, мяу, жаль.

Я вздохнула. Конечно, отец оградил дом и храм. Каждая половица, каждый угол был защищен талисманами, зеркалами и рисунками богов на входах и под порогами. Конечно.

Маоэр показал мне узкий проход между двумя кирпичными зданиями переулка Толстяка. Проход вел к нише. Почти утром я свернулась там и уснула.

Сны тревожили монстры. Никто не остался бы спокоен после Ночного парада. Я видела их всю ночь, искаженные лица и жуткие облики. Печаль мальчика с тофу, летающая голова, безразличие голубого монаха проникали с ужасами в мои сны.

Я проснулась тревожной и голодной.

- Прошу, Боци, - взмолилась я, - съешь эти злые сны, - я не могла отдавать жизненную энергию кошмарам здесь и сейчас, когда столько всего было на кону. Если господин Лю хотел убить моего отца, он что-то задумал, что-то большое и страшное, и отец мог помешать его планам.

Как только я вернусь в тело, я предупрежу отца, и он поймет, что делать. Путь был ясен. Уцелеть в мире духов, найти путь в свое тело. Я встала и потянулась под тусклым светом луны.

Если я задержусь здесь, то привыкну в луне днем. Но я не хотела оставаться. Пока меня луна беспокоила.

Рядом была горка сухой рыбы. Подарок от Маоэр, конечно. Но кота видно не было.

Я взяла сухую рыбу и жевала ее. Оказалось лучше, чем я думала: там был сушеный лосось, тунец, кальмар, каракатица солеными полосками, некоторую рыбу я назвать не могла. Было солено, масляно, жевалось с трудом. Вкусы были неплохими, но я словно ела тени. Так, наверное, и было.

Я встала, потянулась и пошла искать Маоэра. Его не было в переулке, и я пошла к улице Джексон, жуя рыбу.

Два дня. Два дня я была без тела, отрезанная от мира людей. Два дня господин Лю злорадствовал из-за того, что сделал со мной. Как он обыграл меня. Как перехитрил и поймал.

Или он не злорадствовал. Для него эта победа могла быть не больше чашки чая. Для него эта победа могла быть пустяком, не большим достижением, чем убийство моли.

Я шла, от мыслей о господине Лю тело сковывал гнев.

Я проглотила остатки сухой рыбы. Маоэр пригибался тихо на юге Дюпона, собираясь охотиться. Он снова был котом. Его два хвоста прижимались к брусчатке за ним. Я подошла, он склонил голову в мою сторону.

- Маоэр охотится. Тише, тише, Дао-девочка?

Я посмотрела на улицу, где охотился кот. Маленький дух медленно шел по брусчатке. Он был молочно-белым, маленьким, поместился бы мне в ладонь. У него были белые людские ручки и ножки, но вместо тела и головы был глаз.

Человеческое глазное яблоко.

Глаз шел по улице. Он смотрел на меня.

- Яогуай, - сказала я. Дух-глаз явно был одним из них, жутких существ, что не были связаны с миром людей. Таких отец уничтожал без колебаний.

Я видела монстров годами, видела Ночной парад, но все еще поражалась виду духов.

Я смотрела, как двигалось существо. Его ноги делали маленькие шажки. Глаз человека с ручками и ножками смотрел на меня. Шел по улице и не сводил с меня взгляда. Это было жутко, но было во взгляде что-то знакомое, что-то, пробуждающее чувства, словно я знала его всю жизнь. Я не могла понять, почему.

- Не вреди ему, - сказала я коту-духу.

Он прошипел:

- Дао-девочка морит голодом? – он стал мальчиком с полным ртом острых зубов и хвостами, что метались за ним.

Я повернулась к нему, все еще следя за духом-глазом.

- Я принесу тебе духа-мышь, Маоэр, и рыбное масло. Но духа не трогай.

Он тихо зашипел.

- Мыши хорошо. Масло вкусняшка. Дао-девочке лучше принести. Или Маоэр написает тебе на туфли. Мяу.

Мы повернулись к глазу. Маоэр стал рыжим котом и ушел в тени. Я знала, что скоро его увижу. Он не забудет об обещанной еде.

Я пригнулась и смотрела на маленького духа. Некоторые яогуаи могли менять облик и размер, у них были неожиданные силы. Да, дух-глаз выглядел безобидно, но в мире монстров лучше быть готовой и бояться.

Я пыталась звучать пугающе, как отец.

- Меня зовут Сян Ли-лин. Я – маошаньская даоши, убийца монстров. Что ты за монстр?

Дух поднял взгляд на меня и фыркнул.

- Не вежливо звать монстром того, кого только встретил.

Я моргнула и уставилась.

- Яогуай учит меня манерам?

- Ха, - он скрестил ручки. Его взгляд казался строгим и недовольным. Знакомым. – Я буду учить тебя манерам, юная леди, - сказал он, - и ты будешь слушать.

Я улыбнулась и отклонилась.

- Что ты мне сделаешь, если я не послушаю? – спросила я и тихо добавила. – Маленький монстр.

У духа был только глаз, но я могла поклясться, что он хмурился.

- Если продолжишь обзывать, – сказал он, - то с чего мне вести тебя к твоему телу?

 

 

 

- Ты знаешь, как привести меня к моему телу?

- Ты меня слышала, - сказал глаз, распрямив руки и сцепив их за собой. Он выглядел… самоуверенно.

Было странно говорить на улице с глазом. Было сложно смотреть в глаз и говорить с ним. Но этот яогуай предложил мне надежду. Он говорил, что приведет меня к телу, к жизни.

- Какая цена?

- Никакой, - сказал он. – Но веди себя вежливо.

- Хорошо, - сказала я, хотя не понимала, как быть вежливой с яогуаем. – Как мне вас называть?

Он был удивлен.

- Я… - сказал он. – Вряд ли у меня есть имя.

Я вскинула брови.

- Я не могу обращаться с уважением, если у вас нет имени, - сказала я и задумалась на миг. – Как насчет господин Янци?

Он замешкался.

- Господин Янци? – он задумался. – Господин глаз. Да, неплохо.

- Господин Янци, вы можете привести меня к моему телу? Пожалуйста.

Он посмотрел на меня.

- Может, позже.

- Позже? Мне нужно как можно скорее.

- Ты назвала меня монстром, юная леди. Я не поведу тебя никуда, пока ты не извинишься.

Мой рот раскрылся. Я согласилась быть вежливой, но он не собирался успокаиваться.

- Господин Янци, шифу, - сказала я, обращаясь к нему как к учителю, - я потеряла лицо, оскорбив вас. Мне девять раз ударить лбом о землю?

- Неплохо, – сказал он.

- Что вы сказали?

- Ты предложила удариться лбом о землю девять раз, я согласился.

Я испуганно посмотрела на него.

- Но… - сказала я. Головой о землю били только при императоре, дело было в манерах.

- Ты сама предложила, - сказал он, - и я принял. Хочешь добраться до тела или нет?

Я сжала кулаки. Я злилась. Я стыдилась за поведение и бессилие. Мог ли он привести меня к телу? Он говорил, что мог, он сказал это без моей просьбы. Как-то он знал, что я этого хотела.

Выбора не было. Я могла унизиться перед монстром и вернуться в тело, а могла сохранить лицо и остаться в мире духов. Я подавила гнев и встала на четвереньки. Я закрыла глаза и приготовилась бить лбом о землю.

Глаз рассмеялся.

Его смех был не жестоким, как я ожидала. Он был бодрым, теплым и приятным.

- Я шучу, юная леди, - сказал глаз. – Идем. Встань и следуй за мной.

Я раскрыла глаза, встала и отряхнулась.

- Маленький монстр, - прошептала я.

- Я это слышал, - ответил он.

* * *

Ножки господина Янци несли его медленно, и я подняла его на плечо и понесла. Я поворачивала, когда он говорил, шла туда, куда он направлял. Влево и вправо, мы шагали среди тумана между жизнью и смертью по загадочным тропам в мире духов.

- Мы близко, - сказала я. – Я это чувствую.

- Конечно, - сказал он.

Сквозь тонкий слой тумана было видно храм отца. Дерево и кирпич были почти такими же яркими, как я помнила, луна мира духов почти не изменила краски. Я пошла к храму.

- Не туда, - сказал господин Янци. – Мы идем не туда.

Я повернулась растерянно к нему.

- Но там я оставила себя. Свое тело.

- Вправо, - сказал он. – На Дюпон через две улицы.

Я послушалась, пошла среди полуденной толпы, пока мы не пришли к лазарету доктора Вэй. Это был друг отца, они часто курили сигары и играли в фантан, пока спорили. Доктор Вэй применял американскую медицину в своей практике, поддерживал реформы юного императора. Отец спорил, что старый стиль лучше, что Китай должен оставаться таким, каким был.

У двери лазарета на ткани была цепочка талисманов. Это были талисманами отца, сильными, отгоняющими духов и болезни, но был добавлен новый талисман, который я раньше не видела.

На нем было мое имя призракописью, окруженное рисунком двери. Я потрясенно уставилась на него.

Отец разместил талисман, что пропустил бы меня через его волшебный барьер.

Отец всегда был таким далеким и сильным. Я была потрясена тем, что он сделал для меня.

Я была так благодарна, что слезы чуть не полились из глаз. Отец сделал талисман для меня, только для меня, чтобы я нашла его здесь. Это было на него не похоже. Эмоции бурлили во мне, я была в смятении. Но не понимала, почему отец хотел, чтобы я прошла сюда, а не домой.

Я повернула голову к глазу-духу.

- Он ранен?

Глаз отвел взгляд и промолчал. Казалось, он защищал меня от знаний, что причинят боль. Он напоминал отца, когда тот что-то скрывал. Когда отец отводил взгляд и быстро моргал, было сразу видно, что он врет.

Я замерла и задумалась насчет глаза на плече. Монстр был странным, как для яогуая. Что-то было не так. Отец не вызвал бы яогуая в Китайский квартал. И откуда господин Янци знал путь между миром духов и людей? У него не было красной нити.

Я что-то упускала. Без красной нити дух на моем плече не смог бы найти проход между мирами. Пока не было якоря. Если он не был частью живого тела.

Я задумалась о теле, о движении жизненной энергии в нем, поднимающейся от источников у пяток к полю в черепе, дающей жизнь духу каждого органа, каждой конечности…

Я поняла. Казалось, кусочек стекла упал с вершины здания, медленно пролетел в тишине и разбился на сотни кусочек.

- Ты, - сказала я глазу на своем плече. – Я знаю, что ты.

Он с любопытством посмотрел на меня.

- Что я, Ли-лин?

Я не могла говорить. Слова сдавливали горло.

- Ты – его глаз, - выдавила я. – Дух глаза моего отца.

Господин Янци тихо отклонился.

- Не понимаю, - продолжила я. – Чтобы прислать тебя в мир духов ко мне, отцу нужно было… нужно…

Я не могла сказать слова вслух. Ему нужно было вырвать один из глаз.

Глаз кивнул.

- Он сейчас в лазарете. Ты без сознания рядом с ним.

- Зачем он это сделал?

- Он понял, что твоя красная нить разорвана. Тебе нужен был проводник в мир живых. Он послал меня.

- Нет, - сказала я. – Нет. Это глупо. Он не стал бы. Он так не сделал бы. Не для меня.

Дух его глаза резко посмотрел на меня.

- Но он это сделал.

Господин Янци был духом глаза моего отца, но он был бы без разума без заклинания отца. Он не знал отца так, как я. Отец не сделал бы так для меня. Была другая причина, которую я пока н

Предыдущая статья:Иллюстрации Следующая статья:Фразеологизмы в творчестве Шекспира
page speed (0.0185 sec, direct)