Всего на сайте:
183 тыс. 477 статей

Главная | История

Зорин Леонид  Просмотрен 25

ВАРШАВСКАЯ МЕЛОДИЯ

Лирическая драма в двух действиях

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Прежде чем вспыхивает свет и начинается действие, мы слышим слегка измененный записью голос Виктора:

— В Москве, в сорок шестом, декабрь был мягкий, пушистый. Воздух был свежий, хрустящий на зубах. По вечерам на улицах было шумно, людям, должно быть, не сиделось дома. Мне, во всяком случае, не сиделось. А таких, как я, было много.

Свет. Большой зал консерватории. Где-то высоко, у барьера, сидит Геля. Появляется Виктор, садится рядом.

ГЕЛЯ (мягкий акцент придает ее интонации некоторую небрежность). Молодой человек, место занято.

ВИКТОР. То есть как это — занято? Кто смел его занять?

ГЕЛЯ. Здесь будет сидеть моя подруга.

ВИКТОР. Не будет здесь сидеть ваша подруга.

ГЕЛЯ. Молодой человек, это есть невежливость. Вы не находите?

ВИКТОР. Нет, не нахожу. У меня билет. Этот ряд и это место.

ГЕЛЯ. Ах, наверное, это там… (Жест — вниз.)

ВИКТОР. Как же — там… Именно тут.

ГЕЛЯ. Но это есть анекдот, комизм. Я сама доставала билеты.

ВИКТОР. Я тоже сам достал. (Протягивает ей билет.) Смотрите.

ГЕЛЯ (смотрит). Вы купили на руках?

ВИКТОР. Вы хотите сказать — с рук?

ГЕЛЯ. О, пожалуйста, — пусть будет с рук. У брюнетки в рыжем пальто?

ВИКТОР. Вот теперь все верно. Чудная девушка.

ГЕЛЯ. Не хвалите ее, пожалуйста. Я не хочу о ней слышать.

ВИКТОР. Что-то, видимо, произошло. Она страшно спешила.

ГЕЛЯ. Так, так. Я знаю, куда она спешила.

ВИКТОР. А вокруг все спрашивают билетика. Представляете, какая удача?

ГЕЛЯ (небрежно). Вы часто бываете в консерватории?

ВИКТОР. Первый раз. А что?

ГЕЛЯ. О, ничего…

ВИКТОР. Иду себе — вижу, толпа на квартал. Значит, дело стоящее, все ясно. Бросаюсь в кассу — дудки, закрыто. Администратор меня отшил. Что за черт, думаю, — чтоб я да не прорвался? Такого все же еще не бывало. И тут эта ваша, в рыжем пальто… А что сегодня будет?

ГЕЛЯ. Если вы не возражаете — будет Шопен.

Шум аплодисментов.

ВИКТОР. Шопен так Шопен. У вас есть программка?

ГЕЛЯ. Пожалуйста, тихо. Теперь — надо тихо.

Свет гаснет. Музыка.

Свет снова вспыхивает в антракте между первым и вторым отделением.

ГЕЛЯ. Почему вы не идете в фойе? Там можно прогуливаться.

ВИКТОР (не сразу). Что-то не хочется. Шум, толкотня…

ГЕЛЯ. Вы не любите шума?

ВИКТОР. Смотря — когда. Сейчас — нет.

ГЕЛЯ. Вы любите музыку?

ВИКТОР. Выходит — люблю.

ГЕЛЯ. Стоило прийти, чтоб сделать такое открытие.

ВИКТОР. Глупо, что я сюда не ходил. Честное слово.

ГЕЛЯ. О, я вам верю без честного слова.

ВИКТОР. А вы — из Прибалтики?

ГЕЛЯ.

Нет, не из Прибалтики.

ВИКТОР. Но вы ведь не русская.

ГЕЛЯ. Я богатая дама, совершающая кругосветный тур.

ВИКТОР. Ваша подруга в рыжем пальто тоже путешествует вокруг света?

ГЕЛЯ. Моя подруга… Не будем говорить про мою подругу. Она — легкомысленное существо.

ВИКТОР. Все-таки скажите, вы — откуда?

ГЕЛЯ. Не верите, что я богатая дама?

ВИКТОР. Не знаю. Я никогда их не видел.

ГЕЛЯ. Я из братской Польши.

ВИКТОР. Вот это похоже. Я так и подумал, что вы не наша… То есть я хотел сказать — не советская. То есть я другое хотел сказать…

ГЕЛЯ. Я понимаю, что вы хотите сказать.

Звонки. Антракт оканчивается.

ВИКТОР. А что вы делаете у нас?

ГЕЛЯ. Я у вас учусь.

ВИКТОР. В каком это смысле?

ГЕЛЯ. В консерватории, если вы ничего не имеете против. И моя подруга тоже в ней учится. Но она — ваша… То есть я хотела сказать — советская… То есть я хочу сказать, мы живем в одном общежитии.

ВИКТОР. Спасибо, я понял. Все-таки хорошо, что я попал на этот концерт!

ГЕЛЯ. Вам повезло.

ВИКТОР. Мне всегда везет. Я счастливчик.

Звонки.

ГЕЛЯ. Это очень интересно. Первый раз я вижу человека, который этого не скрывает.

ВИКТОР. Зачем мне скрывать?

ГЕЛЯ. А вы не боитесь?

ВИКТОР. Чего мне бояться?

ГЕЛЯ. Люди узнают, что вы счастливчик, и захотят испытать, так это или не так?

ВИКТОР. Вот еще. Я Гитлера не испугался.

Аплодисменты.

ГЕЛЯ. Все. Теперь — тишина.

ВИКТОР (шепотом). Как вас зовут?

ГЕЛЯ. Тихо. Слушайте музыку.

Свет гаснет. Музыка. Снова — свет. Фонарь. Переулок.

ВИКТОР. Значит, Геля — это Гелена. По-русски вы просто Лена.

ГЕЛЯ. Значит, вы — Виктор. По-русски вы просто победитель. Я — просто Лена, а вы — просто победитель. И все-таки не стоит переводить. Мне нравится мое имя.

ВИКТОР. Мне — тоже.

ГЕЛЯ. Каждое произведение в переводе теряет. Пан будет спорить?

ВИКТОР. Пан не будет спорить.

ВИКТОР. Подумать только, придешь когда-нибудь в оперу, а Кармен — это вы.

ГЕЛЯ. Я не буду петь Кармен, у меня другой голос. И в опере я не буду петь. Я буду… как это… камеральная певица.

ВИКТОР. Вы хотите сказать — камерная.

ГЕЛЯ. Просто беда. Я вечно путаю.

ВИКТОР. Мне бы так шпарить по-польски. Сколько лет вы у нас?

ГЕЛЯ. Другий год.

ВИКТОР. Рассказали бы — не поверил.

ГЕЛЯ.

Хорошо, я открою секрет, хотя мне это совсем невыгодно. Здесь есть еще маленькое обстоятельство. Мой отец знал по-русски и меня учил. Он говорил: Гельця, тебе надо знать этот язык. В один прекрасный день ты мне скажешь спасибо. Видимо, он имел в виду сегодняшний день.

ВИКТОР. Ну, это — само собой. Но все равно. Вы — молодчина.

ВИКТОР. Я хочу еще спросить…

ГЕЛЯ. Но почему вы все время задаете вопросы? Вы опасный человек! Подождите, теперь спрашиваю я. Вы учитесь?

ВИКТОР (кивая). В институте имени Омара Хайяма.

ГЕЛЯ. Святая мадонна, он надо мной смеется.

ВИКТОР. На отделении виноделия, вот и все. Омар Хайям — покровитель виноделов. Певец, идеолог и вдохновитель. Мы его учим наизусть почти в обязательном порядке. Наш профессор сказал, что когда-нибудь над входом будут высечены его слова: Вино питает мощь равно души и плоти, К сокрытым тайнам ключ вы только в нем найдете.

ГЕЛЯ. Я поняла — вы будете дегустатор?

ВИКТОР. Молчите и не срамитесь. Ничего вы не поняли. Я буду технолог. Буду создавать вина.

ГЕЛЯ. Так, так. Если вы не сопьетесь, вы прославите свое имя.

ВИКТОР. Виноделы не спиваются. Это исключено.

ГЕЛЯ. В самом деле, я почему-то забыла, что вина создаются.

ВИКТОР. Еще бы — отношение потребителя. Между тем вино рождается, как человек.

ГЕЛЯ. Я надеюсь, это шутка.

ВИКТОР. Когда-нибудь я вам расскажу. Прежде всего нужно найти те качества, которые создадут букет. А потом вино надо выдерживать. Букет создается выдержкой.

ГЕЛЯ. Это надо будет запомнить. Но уж поздно — пора.

ВИКТОР. Геля…

ГЕЛЯ. Так, так… Интересно, что вы скажете дальше.

ВИКТОР. Я хочу вас увидеть.

ГЕЛЯ. Я знаю, но вы не должны были это показывать. Как надо сказать — показывать или показать?

ВИКТОР. Я действительно очень хочу вас увидеть.

ГЕЛЯ. Надо небрежно, совсем небрежно: когда мы увидимся? У вас мало опыта. Это плохо.

ВИКТОР. Когда мы увидимся?

ГЕЛЯ. Откуда я знаю? В субботу. В восемь.

ВИКТОР. Где?

ГЕЛЯ. Вы так будете спрашивать все? На углу Свентокшисской и Нового Свята. В Варшаве я назначала там.

ВИКТОР (хмуро, почти без выражения). Там.

ГЕЛЯ (с интересом). Пан полагает, он будет первый?

ВИКТОР (еще более хмуро). Пан не полагает. Так где?

ГЕЛЯ. Но при этом вы можете улыбнуться. «Где, где?» Вы еще в консерватории должны были подумать. Езус-Мария, совсем мало опыта.

ВИКТОР. Ну, хорошо. Командую я. На углу Герцена и Огарева. Рядом с остановкой.

ГЕЛЯ. Ах, эта Ася… Не могла продать старичку!

Свет гаснет.

Вновь — свет. На углу. Виктор взглядывает на часы. Подходит Геля.

ГЕЛЯ.

Не надо смотреть на часы. Я уже здесь.

ВИКТОР. Очень боялся, что вы не придете.

ГЕЛЯ. Так все-таки вы чего-то боитесь?

ВИКТОР. Представьте, выяснилось, что это важно.

ГЕЛЯ. Именно что?

ВИКТОР. Чтоб вы пришли.

ГЕЛЯ. А-а… Это я как раз представляю.

ВИКТОР. Я правду говорю.

ГЕЛЯ. Так я верю, верю. Конечно — правду. Конечно — важно. Меня совсем не нужно убедить. Можно подумать, к вам каждый вечер приходят на угол варшавские девушки.

ВИКТОР. Варшавские девушки знают себе цену.

ГЕЛЯ. Все девушки должны знать себе цену.

ВИКТОР. Куда мы пойдем?

ГЕЛЯ. Спасите меня. Он опять задает вопросы. Матерь божья, о чем он думал три дня? Вы должны меня ослепить, показывать себя в лучшем свете. Разве вы не зовете меня в ресторан?

ВИКТОР. Получу стипендию и позову.

ГЕЛЯ. Так. Это рыцарский ответ. Ответ безумца. Не возмутитесь. Я знаю — вы создаете вина, но вам еще нечем за них платить. Будьте веселый, все впереди. Вы видите, я не надела вечерний наряд, и у моих туфель тоже другая миссия. Есть еще варианты?

ВИКТОР. Пока нет.

ГЕЛЯ. Вы и в самом деле — счастливчик. Вам не нужно делать выбор.

ВИКТОР. Как знать, у меня есть свои заботы.

ГЕЛЯ. Этот вечер единственной вашей заботой должна быть я.

ВИКТОР. Это я понял.

ГЕЛЯ. Тем более, ваш Хайям говорит: Красавиц и вина бежать на свете этом Разумно ль, если их найдем на свете том?

ВИКТОР. Вы прочли Хайяма. Мне это приятно.

ГЕЛЯ. Вы так его любите?

ВИКТОР. Приятно, что вы готовились к встрече.

ГЕЛЯ (оглядывая его). Вот что?.. Спасибо за преду-преж-дение.

ВИКТОР. А это не понял.

ГЕЛЯ. Вы не так безопасны, как мне показалось. С вами надо быть настороже.

ВИКТОР. Это — ошибка. Ничуть не надо.

ГЕЛЯ. Я готовилась! Ну, хорошо. Не забуду этого ни вам, ни Хайяму.

ВИКТОР. Не стоит сердиться, будем друзьями.

ГЕЛЯ. Все-таки куда мы идем?

ВИКТОР (веско). Я полагаю, мы сходим в кино.

ГЕЛЯ. Я так и знала, что этим кончится. А что нам покажут?

ВИКТОР. Не имею понятия. Мне все равно.

ГЕЛЯ. Хотите сказать, что не будете смотреть на экран?

ВИКТОР. Почему? Буду. Время от времени.

ГЕЛЯ. Вы откровенный человек.

ВИКТОР. От неопытности, должно быть.

ГЕЛЯ. Отец меня предупреждал — с кино все начинается.

ВИКТОР. Мы ему не скажем.

ГЕЛЯ. Безусловно не скажем. Его уже нет.

ВИКТОР.

Простите.

ГЕЛЯ. Что с вами делать, прощаю. Когда взяли Варшаву, мы перебрались в деревню, но его это не спасло. (Неожиданно.) Что бы вы сделали, если б я не пришла?

ВИКТОР. Явился бы в общежитие.

ГЕЛЯ. Это хорошо. Это значит — у вас есть характер. Почему вы стали такой серьезный? Лучше мы переменим тему. Теперь вы знаете, что я сирота и меня обидеть нельзя. Как надо правильно — обидеть или обижать?

ВИКТОР. Можно и так и так.

ГЕЛЯ. И так и так — нельзя. Нельзя обижать.

ВИКТОР. Я ведь — тоже. У меня и матери нет.

ГЕЛЯ. Бедный мальчик… И он убежден, что счастливчик.

ВИКТОР. Конечно, счастливчик. Это уж факт. Сколько не дожило, а я дожил. Полгода в госпитале и — вот он я. На углу Герцена и Огарева.

ГЕЛЯ. Витек, ни слова больше про войну. Ни слова.

ВИКТОР. Договорились. Миру — мир.

ГЕЛЯ. Если б я знала, вы бы минуты не ждали на этом вашем углу.

ВИКТОР (щедро). Вот еще… Вы опоздали по-божески. Я приготовился ждать полчаса.

ГЕЛЯ. Так много?

ВИКТОР. Девушки это любят.

ГЕЛЯ. Але то есть глупство. Просто глу-пость. Зачем испортить настроение человеку, если ты все равно придешь. Я читала: точность есть вежливость королей.

ВИКТОР (с лукавством). И королев.

ГЕЛЯ. Каждая женщина — королева. Это надо понимать раз навсегда.

ВИКТОР. Вы хотите сказать — понять раз навсегда.

ГЕЛЯ. Добже, добже. Вы всегда лучше знаете, что я хочу сказать.

Свет гаснет.

ГЕЛЯ. О, как поздно. Скоро двенадцать. Или лучше — скоро полночь. Так более красиво звучит. Более поэтично. В полночь общежитие закрывают и девушек не хотят пускать.

ВИКТОР. Пустят. Я тебе обещаю.

ГЕЛЯ. Идем, Витек. Ты проводишь меня до дверей и скажешь мне: до свидания. Это прекрасное выражение. Так должны прощаться только влюбленные, правда? До свидания. Мы прощаемся до нового свидания. Несправедливо, что точно так же прощаются все. Влюбленных постоянно обкрадывают.

ВИКТОР. Это идиотизм — сейчас прощаться. Просто неслыханный идиотизм. А что, если я пойду к тебе?

ГЕЛЯ. Нет, все-таки ты чудак. Такое мое счастье — отыскать чудака. После войны их почти не осталось. Должно быть, их всех перестреляли.

ВИКТОР. Честное слово, иду к тебе в гости. Не прогоните ж вы меня. Может, еще напоите чаем. Ну? Решено?

ГЕЛЯ (смеясь). У тебя сейчас вид, как в поговорке… пан или пропал?

ВИКТОР (почти серьезно). Пан пропал.

Предыдущая статья:Глава 1. Отправка на фронт 7 страница Следующая статья:Свет гаснет
page speed (0.0302 sec, direct)