Всего на сайте:
210 тыс. 306 статей

Главная | Психология

ИСТОРИЯ ПСИХОЛОГИИ от античности до середины ХХ в. 28 страница  Просмотрен 39

 

Положение о том, что все со-А. Д. Леонтьев: вершающееся в психической сфе-строение ре человека укоренено в его деятельности деятельности, развивал также

 

Алексей Николаевич Леонтьев (1903-1979). Сперва он следовал линии, намеченной Выготским. Но затем, высоко оценив идеи Басова о

 

13 М. Г. Ярошексий *g*

 

 

"морфологии" (строении) деятельнобти, он предло жил схему ее организации и преобразования на раз личных уровнях: в эволюции животного мира, в ис тории человеческого общества, а также в индивиду альном развитии человека-"Проблемы развития психики" (1959).

 

Леонтьев подчеркивал, что деятельность-особая целостность. Она включает различные компоненты: мотивы, цели, действия. Их нельзя рассматривать по рознь, они образуют систему. Различие между дея тельностью и действием он пояснял на следующем примере, взятом из истории деятельности людей в первобытном обществе. Участник первобытной кол лективной охоты в качестве загонщика вспугивает дичь, чтобы направить ее к другим охотникам, кото рые скрываются в засаде. Мотивом его деятельности служит потребность в пище. Удовлетворяет же он свою потребность, отгоняя добычу, из чего следует, что его деятельность определяется мотивом, тогда как действие - той целью, которая им достигается (вспу-гивание дичи) ради реализации этого мотива.

 

Аналогичен психологический анализ ситуации обу чения ребенка. Школьник читает книгу, чтобы сдать экзамен. Мотивом его деятельности может служить сдача экзамена, получение отметки, а действием - усвоение содержания книги. Возможна, однако, си туация, когда содержание само станет мотивом и ув лечет учащегося настолько, что он сосредоточится на нем независимо от экзамена и отметки. Тогда про изойдет "сдвиг мотива (сдача экзамена) на цель (ре шение учебной задачи)". Тем самым появится но вый мотив. Прежнее действие превратится в само стоятельную деятельность.

 

Из этих простых примеров видно, насколько важ но, изучая одни и те же объективно наблюдаемые действия, раскрывать их внутреннюю психологиче скую подоплеку.

 

Обращение к деятельности как присущей челове ку форме существования позволяет включить в ши рокий социальный контекст изучение основных пси хологических категорий (образ, действие, мотив, от ношение, личность), которые образуют внутренне связанную систему.

 

 

 

 8. 0 судьбах русской психологии

 

Мы прочертили пунктиром основные линии раз вития психологической мысли в России и намети ли реперные точки, по которым можно было бы проследить в историческом времени ее основные проблемы и достижения. Речь шла главным обра зом о научных путях и научных достижениях. Но их цена определяется не только успехами позна ния, открытием новых фактов и закономерностей, проливающих свет на психическую организацию живых существ. Эти успехи непосредственно соот носились с общественными запросами, с развити ем культуры, с созданием новой картины поведе ния человека, влияющей на его самосознание, образ жизни и понимание смысла своего существования. Особенно резко это выступает в критические мо менты истории народа, как об этом говорят судьбы развития русской психологической мысли после ре форм 1861 года.

 

Именно в этот период в России зародилась нау ка о поведении и его психической регуляции. Пред посылки к этому созрели во всемирно-историче ской эволюции научного познания. Логика разви тия знания о жизни открыла три направления действия законов этой эволюции. Сперва немец кой физико-химической школой была открыта не раздельность живого с потоком мировой энергии. Затем в учении англичанина Дарвина развернулась величественная панорама зависимости отдельного организма от миллионнолетий биологической эво люции с жесточайшей борьбой каждого вида за вы живание. Отстоять же свою стабильность этот организм, как выяснилось, способен благодаря внутреннему телесному устройству, открытому французом Бернаром.

Но отдельная особь как це лостная индивидуальность, сопряженная с внеш ней средой посредством особых орудий и механиз мов, не стала специальным объектом причинного тсследования ни для одного из этих трех направ лений. Таковым объектом она выступила в России, став "корнем" развития четвертого направления, преобразовавшего физиологию и психологию и со здавшего новую науку о поведении.

 

13* 387

 

 

Почему это произошло именно в России? Поче му именно в этой стране появилось племя моло дых талантов, энергией которых был произведен взрыв творчества? Причины следует искать не в "чистой" логике развития познания, хотя она и яв лялась непременной предпосылкой "взрыва". Что бы он произошел, требовался "горючий материал". Его же после отмены крепостного права было в Рос сии предостаточно.

 

Философской "звездой" для рвавшегося из "тем ного царства" поколения "новых людей" служил принцип антропологизма. Этот принцип, согласно которому исходным началом и главным предметом всякого философствования является человек, различ но трактовался его адептами. Не вдаваясь в исто рию, напомню лишь об его нынешних вариациях в западном мире, где он выступил в философской ан тропологии, экзистенциализме, феноменологии, пер сонализме. Все эти направления в поисках смысла бытия индивида в мире принимают за исходное его неповторимую самоценность, заданную однократной глубинной тайной переживания, по отношению к ко торой все остальное - вторично. Все остальное - это телесное, с одной стороны, социальное - с другой. Русскому менталитету эта концепция индивидуаль ности была изначально чужда. В социополитическом плане индивидуализм в России отвергался с различ ных позиций: славянофильской "соборности", офи циальной "народности" и, наконец, народничества, защищавшего интересы простолюдинов - людей труда. Именно в последнем смысле исповедовал "ан тропологический принцип" журнал "Современник", для которого И. М. Сеченов по просьбе Н. А. Некра сова специально писал свою программную статью.

 

Воспринятый Сеченовым антропологический принцип отличался от других вариантов антрополо гизма следующим: 1) человек представляет собой единство телесного и психического, скрепленное (рефлекторным по типу) реальным поведением, без которого это единство рушится; 2) психическая регуляция человеческого поведения детерминирова на нравственными ценностями; 3) она открыта для строго причинного объяснения, но причины и законы психических явлений качественно отличны от

 

 

механических и физиологических; 4) она познаваема объективными методами, как и любые другие объек ты бытия, 5) поскольку все акты сознательной и бес сознательной потхической жизни зависят от внеш них и внутренних условий, научное познание этих условий позволит, воздействуя на них, изменить че ловека в лучшую сторону.

 

Подобная трактовка антропологизма применитель но к психологии, радикально отличаясь от других его форм, придала русской мысли особую направлен ность, иную, чем доминировавшая на Западе фило софия человека (с ее индивидуализмом, дуализмом души и тела,-индетерминизмом, убежденностью в от крытости психической жизни субъекта только для за глядывающего внутрь нее сознания).

 

Сеченовская концепция стала не только ядром, излучавшим идеи, которые десятилетиями оплодот воряли многие направления отечественной науки. Эта концепция стала символом веры всей передовой ин теллигенции.

 

На протяжении десятилетий новаторские прин ципы объяснения поведения и его психической ре гуляции, разработанные Сеченовым и его последо вателями - Павловым, Бехтеревым, Ухтомским, Вы-готским и созданными ими школами, - существенно обогатили как теоретические представления о пси хике и закономерностях ее развития, так и практику обучения, воспитания, лечения. Глубокие преобра зования испытал общий строй детерминистского объ яснения психических функций, а также структуры личности в целом.

 

Социальной ситуации в России было противо показано созерцательное отношение личности к действительности. Одной из особенностей разра ботки новаторских учений об этой личности стало ее рассмотрение с позиций ее способности актив но вторгнуться в жаждущий изменения мир. Отсю да и пронизывающая передовую русскую биологи ческую и психологическую мысль тенденция рас сматривать свои объекты под вектором времени. Иначе говоря, обостренный интерес к развитию, устремленному в будущее. Идея активности не "за землялась" на решение задач адаптации к налич ным условиям бытия. Напротив, исследовательский

 

 

 

поиск сосредоточился на заложенном в самой при роде жизни стремлении к преодолению наличного уровня развития и прорыву в будущее, которое дол жно быть самой этой жизнью заранее спроекти ровано.

 

Эту идею активно отстаивал Николай Александ рович Бернштейн (1866-1966), концепция которого о саморегуляции "живого движения" и уровнях его построения сперва укрепляла кибернетический стиль мышления, а затем в описании активности организ ма сделала упор на его уникальной способности стро ить образ "потребного будущего".

 

Еще более широко, в космических масштабах, представлял движение от биологической оболочки планеты (биосферы) к новой, пронизанной разумом оболочке - ноосфере, имеющей личностное начало, другой выдающийся русский мыслитель - В. И. Вер надский (1863-1945).

 

Владимир Иванович Вернадский жил в Петербур ге в одном доме с Иваном Петровичем Павловым. Двери их квартир были рядом. Об одной из бесед с Павловым Вернадский писал: "Разговор с ним кос нулся самых последних вопросов, до которых дохо дят точные знания, - научного охвата сознания. Уди вительно, как он ярко и последовательно доходит до пределов и как хорошо объясняет чисто математиче ски". Оба великих мыслителя, сосредоточившись на малых деталях, касающихся их специальных знаний - будь то какой-нибудь минерал, будь то слюноотде ление у собаки, - воспринимали эти детали сквозь думы, касающиеся "самых последних вопросов". Как явствует из текста письма Вернадского, речь шла о научном охвате сознания, стало быть, об его месте во Вселенной.

 

Мысли о Вселенной, о будущем человечества и его разума сочетались у этих мыслителей с самыми актуальными социальными интересами.

В те же дни, когда Павлов беседовал с Вернадским (перед самой Февральской революцией), он вводит понятие "ре флекса свободы", противопоставляя ему "рефлекс рабства", и завершает свой доклад об этом такой фра зой: "Как часто и многообразно рефлекс рабства проявляется на русской почве и как полезно созна вать это".

 

 

В другом дркладе (в эти же месяцы) Павлов писал о"загнанном;исторически на русской почве рефлек се цели", выражая надежду, что "мы сделаемся тем, чем мы должны и можем быть, судя по многим эпи зодам нашей исторической жизни и по некоторым взмахам нашей творческой силы". На-через несколько лет во введении к его главному труду "Двадцатилет ний опыт объективного изучения высшей нервной деятельности (поведения)" у Павлова звучит тревога по поводу того, что человек, "направляемый каки ми-то темными силами, действующими в нем самом, причиняет сам себе невыразимые страдания война ми и революциями с их ужасами, воспроизводящи ми межживотные отношения". Спасение, полагал тог да Павлов, во всемогущем естествознании, которое "выведет из теперешнего мрака и очистит от тепе решнего позора в сфере межличностных отношений" Это писалось в ноябре 1922 года. Наука успешно развивалась. Новые темы и фак ты переполняли лаборатории, но надежда на то, что благодаря науке развеется позор в сфере межличностных отношений и на ее основе сфор мируются люди, высокие нравственные качества которых преобразуют социальную жизнь, станови лась все более иллюзорной.

 

Сталинская инквизиция прочно утвердилась на русской земле. Наступил период репрессированной науки .

 

На протяжении нескольких десятилетий сталин ской инквизиции среди сотен миллионов жителей великой империи только один открыто и повсе дневно подвергал критике чудовищные злодеяния. Это был Иван Павлов. "Мы жили и живем, - пи сал он в правительство, -под неослабевающим ре жимом террора и насилия. Тем, кто злобно приго варивают к смерти массы себе подобных и с удо вольствием приводят это в исполнение, так и тем, насильственно приучаемым участвовать в этом, едва ли можно остаться существами чувствующими и ду мающими человечно. И, с другой стороны, тем, ко торые превращены в забитых животных, едва ли можно сделаться существами с чувством собствен ного человеческого достоинства. Когда я встреча юсь с новыми случаями из отрицательной полосы

 

 

 

нашей жизни (а их легион), я терзаюсь ядовитым укором, что оставался и остаюсь среди нее. Не один же я так чувствую и думаю. Пощадите же родину и нас".

 

Ныне апологеты коммунистических идей, воз величивая Сталина, видят у него единственный "просчет": преследование тех, кто произносил критические слова в адрес режима. Все его чудо вищные преступления в различных сферах народ ной жизни, в том числе и в сфере науки, предают ся забвению в пропагандистских речах тех, кто счи тает народ страдающим исторической амнезией.

 

Уже в предреволюционные годы, развивая но ваторские идеи предшествующих десятилетий, фор мировалось особое поколение русских интеллекту алов. Ни в одной стране тогда, на изломе двух эпох, не было столь самобытного множества людей нау ки, создавших особый культурный слой. В истреб лении его-одно из величайших преступлений сталинщины (наряду с истреблением кресть янства, духовенства, предпринимателей, вое начальников)! Перед нами беспрецедентный в ми ровой истории феномен репрессированной науки. Под ним следует понимать не только все, что было прямым результатом репрессий в смысле ист ребления людей, книг, целых наук. Репрессирован ным оказалось все научное сообщество, деформи рованы его ценностные устои, сложившиеся, как мы видели, в декоммунистический период, когда те, кто исповедовал нормы нравственности, всем своим поведением утверждали их и в социуме, и в мире науки, формируя тем самым новые поколе ния исследователей, составивших славу и гордость России.

 

Наука о поведении (в качестве отличной от физи ологии и психологии, но нераздельно связанной с ними) была создана в России. Второй ее родиной стали США. Здесь, однако, она претерпела транс формацию соответственно потребностям той соци ально-культурной среды, где ее идентифицировали с психологией.

 

Категория поведения сама по себе не избавляла от индивидуализма. Открытые биологией принципы адаптации, гомеостаза и др. вполне могли с ним со-392

 

 

четаться. В России же доминировала идея активно сти, установка не на сохранение стабильности (под держание гомеостаза в отношениях с внешней сре дой), а на прорыв к более высоким уровням разви тия, к более сложным и совершенным формам поведения и психической организации.

 

Антигомеостатизм, как показано, был присущ и сеченовской концепции торможения, и павловским представлениям о человеке' как о самосовершенст вующейся системе, и воззрениям Выготского на ак тивность поведения, и трактовке Ухтомским энер гии организма, и понятию Бернштейна о "потреб ном будущем", и идее Вернадского о движении к ноосфере.

 

Отличающие русский путь ("антигомеостатиче-ские") прорывы к будущему, к новым формам бы тия были сопряжены не только с преобразованием принципа развития применительно к естественно научному объяснению нервно-психической органи зации поведения. В их подтексте просвечивало об щее воззрение на мироздание и грядущее место в нем человека и его духовной жизни. Особенно от четливо это проступает в представлениях Вернад ского о ноосфере.

 

В этом плане знаменательна картина эволюции мироздания и места человека в нем, каковой она предстала перед философским взором Владимира Соловьева. "Эволюция, - писал он, - не есть толь ко процесс развития и совершенствования, но и процесс собирания Вселенной. Растения физиоло гически вбирают в себя окружающую среду (неор ганические вещества и физические воздействия, благодаря которым они питаются и растут); живо тные сверх того, что питаются растениями, и психологически вбирают в себя (в свое созна ние) уже более широкий круг соотносящихся с ни ми через ощущения явлений; человек, кроме того, разумом включает в себя и отдаленные, непосред ственно не ощущаемые круги бытия, он может (на высокой ступени развития) обнять все в одном или понять смысл всего; наконец, Богочеловек, или сущий Разум (Логос) не отвлеченно только понимает, а в действительности осуществляет смысл всего или совершенный нравственный по-393

 

 

-*яа9к <' о6ы<мая ис'вязьюая,<ее*я&м<ое личною си лой любви".

 

В религиозной форме Соловьев высказал поло жение, созвучное движению мысли Вернадского. "Высшим кругом бытия" у Соловьева выступил Ло гос. При этом в своей концепции Соловьев охва тил, наряду с эволюцией природы и человека, вы сшие и абсолютные ценности, к воцарению кото рых направлен ход мирового процесса.

Созвучность исканий мыслителей в различных сферах русской культуры говорит об укорененности в ней идей, формировавших науку о поведении соответствен но духу этой культуры с ее "лица необщим выра-женьем " .

 

 

ПОСЛЕСЛОВИЕ

 

История - память науки. Человек, лишившийся памяти, становится существом мгновения. Его на стоящее безвозвратно исчезает в прошлом и мертво для будущего.

 

В понятиях, которыми оперирует современная на ука, сохраняется их "родословная". Знание ее по зволяет лучше осмыслить проблему, исследуемую по средством этих понятий, выяснить, как эта пробле ма возникла, какими способами решалась, какие из этих способов вели к эффективным решениям, а ка кие оказались бесперспективными.

 

Благодаря знанию истории ученый подобен че ловеку, умудренному опытом своих прежних удач ных и ошибочных действий. Но в отличие от этого человека он осваивает не собственный малый опыт, а многотрудный опыт прежних поколений искате лей истины.

 

Каждый новый шаг в науке начинается с "исто рии вопроса". Незнание истории ведет к тавтоло гии в науке, в частности к тому, что давние пред ставления выдаются за открытия. Но тогда наука засоряется, движется на холостом ходу, не решает своей главной задачи, а именно - производства но вого знания. История науки выполняет также ин-тегративную функцию. Она раскрывает связь пси хологии с другими науками, о чем сказано выше, а также связь между различными отраслями психо логии. Особенно это важно в наши дни, когда пси хология распалась на множество различных направ лений.

 

Чтобы познать человека, выяснить, на что он спо собен, мы обращаемся к его прошлым поступкам;

 

 

 

другого источника сведений о нем не *существует. Рав ным образом узнать, что представляет собой наука, в нашем случае - психологическая наука, на что она способна, можно из ее истории, из информации о том, что ей удалось прежде сделать. Благодаря ре флексии, обращенной к прошлому, строится образ современной науки.

 

Вскоре и эта наука станет достоянием истории, одним из былых событий в динамике великого исто рического опыта.

 

Проблемы и замыслы, идеи и исследовательские действия современного психолога - лишь один из моментов общей траектории всемирно-исторического движения научно-психологической мысли. Чем от четливее предстает перед нами картина этого движе ния, тем зорче мы ориентируемся в нынешней ситу ации, тем лучше понимаем, откуда идем и какие пу ти уже были испытаны.

 

Не зная о своем прошлом или даже отрицая его, научная мысль "вскормлена" им. Изобретая новые концепции, открывая новые факты, она сообразует ся - благодаря обращению к научно реконструиро ванной истории - со своими прежними просчетами и успехами.

 

Изучение истории науки проливает свет на объективную логику ее развития, подчиняющую себе волю и мысль исследователя. Научное исследова ние - это вечный поиск ответов на вопросы "почему" и "как". Каким образом происходят данный процесс или явление, каковы их механизмы? Почему и как человек поступает, думает, запоминает, чувствует? На протяжении веков вопросы оставались теми же, менялись лишь ответы.

 

Вспомним, как отвечали на вопрос о причинах различий в психическом складе людей Гиппократ и Фрейд или как объясняли процессы мышления Платон и Гартли, Пиаже и Блонский. Путеводной нитью, позволяющей историку выйти из нескон чаемого лабиринта гипотез и теорий, открытий и фактов, касающихся загадочных механизмов душев ной жизни, служит принцип детерминизма. Следуя ему, можно выделить ряд этапов в эволюции психологических идей. Античное понятие о душе как разновидности

 

 

 

огненного вещества (Гераклит, Демокрит) стало настоящей интеллектуальной революцией. Она разрушила анимистические представления о том, что в телах обитают отлетающие от них невидимые духи (анимизм). Душа как разновидность атомов, как часть мироздания была поставлена в зависимость от фи зических законов. Более зрелое, естественнонаучное объяснение души как неотделимой от живого тела формы, данное Аристотелем, обусловило главные успехи психологии. Зависимость душевных явлений от организма и его материальной среды идеализм считал несущественной. Вместе с тем мыслители-идеалисты Августин, Лейбниц, Гегель поставили ряд великих проблем, которые стимулировали движение психологической мысли в течение столетий.

 

Новый этап в развитии детерминизма открыла научная революция XVII века. Сотворенная челове ком машина выступила как модель объяснения и человека, и природы. От представления об организме как машине (отсюда - учения о рефлексе, ассоциа ции, аффекте и др.) детерминистская мысль перешла к формуле "человек - машина".

 

В середине XIX века возник новый - биологи ческий - детерминизм. Тогда же начали укреп ляться представления о социальной сущности соз нания человека (Маркс, Дюркгейм). Биологический детерминизм дал мощный импульс развитию психологии. Сознание не могло более считаться неким избыточным продуктом жизни, который так же мало влияет на нее, как гудки локомотива на его движение.

Жизнь организма зависит от того, что необходимо для его выживания и развития, и психика играет в этом активную роль регулятора. Если раньше детерминизм делал акцент на телес ных, физических (внешние раздражители, процессы в мозгу) причинах психических явлений (вос приятие, память, внимание и др.), то теперь экспериментальные научные данные показывали, что эти психические явления сами служат причиной поведения и подчинены собственным законам. С открытием биологами и физиологами зависимости жизни организма от психики (как особой активной, высшей и развивающейся формы жизни) возникла психология как самостоятельная наука.

 

 

 

Таким образом, стало ясно, что существует пси хическая причинность, несводимая к объяснени ям, предложенным другими дисциплинами, прежде всего биологией (изучавшей устройство и работу организма, головного мозга) и социологией (рас сматривавшей влияние на индивида социальной среды). Эту причинность образует система детерми нант, которые запечатлел категориальный аппарат психологии.

 

Какую бы частную задачу ни решал человек: поче му ребенок поступил так, а не иначе, в чем различия между сексуальной жизнью женщины и мужчины, можно ли с этим парнем "пойти в разведку", каким образом лучше выучить иностранный язык, почему у знакомого странности в поведении, как избежать конфликта с соседом, почему человек невнимателен или непонятлив и т. д., - во всем этом бесчисленном количестве вопросов неотвратимо заключен психоло гический смысл. Отвечать на них приходится повседневно. Но чтобы найти научный, аргумен тированный, а не житейский ответ, необходимо владеть категориальным аппаратом психологии, тем особым "органом", работа которого позволяет высветить психическую реальность на доступную (на данной фазе эволюции знаний) глубину. Причем постижение этого аппарата, логики его работы возможно не иначе как путем концентрированного анализа исторического опыта многих поколений.

 

Изучение категориального аппарата, как уже говорилось, - особая задача. Чтобы понять его отличие от познаваемых с его помощью психических явлений, сравним его с воспринимающим внешние объекты глазом. Поступающая от глаза информация говорит о красках, линиях, формах. Но чтобы узнать, как работает сам орган зрения, мы должны отвлечься от внешнего мира, обратиться к совершенно другому объекту, а именно к зрительной системе. Такой же "поворот взора" (рефлексию) следует произвести, чтобы отвлечься от какой-либо научной теории или научной школы и узнать, как она возникла и чем обогатила наше знание о мире (в данном случае - психическом).

 

Об одном из "стержней" категориального аппара та - принципе причинности - уже было сказано

 

 

 

немало. Кроме <его категориальный аппарат включает и другие глобальные объяснительные принципы, в первую очередь системности и развития. Как и принцип детерминизма, принцип системности изначально историчен. Системно мыслили Аристо тель и Павлов, Дарвин и Басов, Келер и Ухтомский, великое множество других исследователей. В их системном подходе можно найти много общего, но главное выявляется тогда, когда мы узнаем, чем он обогащается из века в век, что нового вносит в научную картину душевной жизни. Это же относится и к принципу развития: будучи продуктом длитель ного развития, он по-разному объяснял психику в различные периоды.

 

Вместе с тем недостаточно указать на эти три принципа, чтобы объяснить роль категориального аппарата науки в построении психологического знания. Ведь причинность, системность, развитие служат рычагами научного исследования не только в психологии, но и во всех дисциплинах - от астрономии до языкознания. Повсюду ищут причины явлений, изучают их упорядоченность (Солнечная система, система языка) и закономерности развития. Для создания же собственной структуры психо логической мысли нужно в ее исследовательском аппарате найти категории, которые запечатлели бы уникальность, самобытность психических явлений. Эти категории - образа, мотива, действия, отно шения, личности - образуют систему наиболее общих понятий, "впаянную" в категориальный аппарат, сквозь "магический кристалл" которого психика выдает науке свои тайны.

 

Историческое исследование призвано "диаг ностировать" ценность, новизну и оригинальность знания, определив тем самым, удалось ли прод винуться вперед в познании природы вещей или дело ограничилось заменой одних слов другими.

 

Перед нами прошли разные стадии в научном познании психики - от древности до наших дней. В их смене есть определенная логика, своего рода закономерность. Древо познания ветвится по своим законам, постичь которые можно, лишь обратившись к истории рождения, преобразования и гибели конкретных воззрений на психические формы жизни.

 

 

 

Проникновение в тайны истории не только предос терегает от повторения прежних ошибок и открытия давно известного; анализ логики развития науки делает также возможным вероятный прогноз ее дальнейшей эволюции. Память науки, подобно памяти человека, сберегается ради будущего.

 

Изучая историю науки, мы убеждаемся в правоте вывода, к которому пришел Эйнштейн, который, работая над книгой по истории физического знания, назвал ее "драмой идей". Не менее драматична история психологического познания, в потоке которой рождались и завоевывали многие умы смелые теории, рушившиеся, однако, в борьбе с более жизнеспособными и верными реальности. Но их падение не было напрасным. Из него извлекали уроки новые искатели истины о человеческой природе. В силу этого драма идей оборачивалась драмой людей. Люди же как социальные существа .были детьми своего времени и отражали его властные запросы.

 

Особенности демократии в Древней Греции породили, как мы видели, обострение интереса к человеку, его познавательным и нравственным возможностям, его душевным качествам.

 

Это и создало идейную атмосферу, определившую гигантский взлет психологической мысли в эпоху античности. На закате этой эпохи, с переходом к феодальному обществу, создавшему новую идеоло гическую настроенность, враждебную позитивному изучению человека и его места в природе, совер шается радикальный пересмотр всех достижений древнего мира и их приспособление к новой со циальной ситуации.

Предыдущая статья:ИСТОРИЯ ПСИХОЛОГИИ от античности до середины ХХ в. 27 страница Следующая статья:ИСТОРИЯ ПСИХОЛОГИИ от античности до середины ХХ в. 29 страница
page speed (0.0098 sec, direct)