Всего на сайте:
183 тыс. 477 статей

Главная | Психология

ИСТОРИЯ ПСИХОЛОГИИ от античности до середины ХХ в. 13 страница  Просмотрен 43

 

 

люционно-психологической шкале. Этот здравый взгляд, направленный против антропоморфизма, был изложен во "Введении в сравнительную пси хологию" (1894). Он подкреплялся большим коли чеством фактических сведений о поведении живо тных в различных ситуациях (некоторые из них спе циально создавались автором).

 

Ллойд-Моргай полагал, что в ряде случаев жи вотные действуют по методу проб и ошибок. Они достигают цели не сразу, но лишь после того, как перепробуют наугад другие возможности. В его по нимании этот способ вовсе не означал "слепого" реагирования. Животное ищет путь, будучи воору жено определенными психическими средствами, недостаточными, однако, для вполне осмысленно го действия.

 

История свидетельствует, что

 

Дискуссия о новую психологию "делали" пер-вариативности воначально физиологи. К концу поведения века настал черед зоологов. Пе рейдя к изучению приспособительного поведения, они попытались разобраться в его механизмах. Вновь с еще большей силой разго рается дискуссия, начатая биологом Пфлюгером и философом Лотце. Но на этот раз в ней появляются новые оттенки, в которых отразились изменения, произведенные Дарвином в понятии об организме и характере его взаимоотношений со средой.

 

В центре дискуссии стоял вопрос о вариативно сти поведения. Пфлюгер и Лотце относили ее за счет психических факторов, с тем, однако, существенным различием, что Пфлюгер понимал под этими факто рами "сенсорную механику" как свойство серого ве щества головного и спинного мозга, а Лотце - бес-субстратную душу. В то же время оба одинаково оце нивали рефлекторную дугу. Они видели в ней автоматически срабатывающий и сам по себе (без вме шательства психики) не подверженный изменениям механизм.

 

Теория эволюции заставила по-новому оценить возможности всех систем организма, в том числе и нервно-мышечной. Ее лабильность, изменчивость, подверженность общим законам эволюции станови лись все более очевидными. Школа Сеченова, а за-171

 

 

тем и школа Шеррингтона преобразуют механисти ческое воззрение на рефлекс в биологическое. В 80-х годах появляются работы американских физио логов, в которых доказывалось, что даже коленный рефлекс нельзя рассматривать как неизменный и изо лированный феномен.

 

Мнение о том, что вариативность мышечных ре акций детерминируется психикой как таковой, теря ло своих сторонников. Теперь уже телесное устрой ство само по себе считалось способным к адаптив ным и интегрированным актам без содействия со стороны психического начала, традиционная трак товка которого вносила нетерпимый для натурали ста налет субъективизма.

 

Под давлением этих стремле-Жак Леб: теория ний к трактовке адаптивного тропизмов (вариативного) поведения, как

 

противоположного психическо му, сложилась теория Жака Леба (1859-1924).

 

Леб представлял механистическое направление. Нужно, однако, иметь в виду, что само это направ ление не оставалось со времен Декарта неизменным. Формула "организм - это машина" наполнялась од ним содержанием у Леонардо да Винчи, Галилея, Де карта, Гартли, Ламетри и совсем иным - в биоло гии, где утверждались идеи дарвинизма, и опять-та ки другим - в век кибернетики.

 

Каждая эпоха имеет свои задачи. Задача, ко торую решал Леб, состояла в том, чтобы объяснить исходя из принципа машинообразности приспособительную деятельность живых существ, их спо собность изменять поведение и научаться. К решению этой задачи Леб приступал с позиций, которые были неведомы его предшественникам. За исходное он брал не заранее данную конст рукцию организма, приводимую в действие толч ками, идущими из среды, а самое физико-химиче скую среду, силовые воздействия которой опреде ляют, направляют и преобразуют эту конструкцию. Идея единства всего органического мира привела к открытию такой фундаментальной формы жиз ни, по отношению к которой все остальные явля ются производными. Ее Леб обозначил термином "тропизм" .

 

 

 

Теория тропизмов сложилась в обстановке, ког да многие приверженцы дарвиновского учения стремились совместить его с физико-химическим пониманием жизни. В 80-х годах Леб проводит ряд биологических исследований, давших фактическое обоснование теории тропизмов, провозглашенной в книге "Гелиотропизм животных и его соответст вие гелиотропизму растений" (1890). Тропизм по своей структуре напоминает рефлекс, поскольку представляет закономерную и неотвратимую реак цию живого на внешнее воздействие. Однако он несравненно универсальнее рефлекса, так как оп ределяет характер поведения не только живых су ществ, еще не обладающих нервной системой, но и растений. Рефлекс как самостоятельный тип ре акции, производимой специализированным устрой ством, растворялся в общих физико-химических за кономерностях протоплазмы.

 

В описание организма как "химической маши ны" вносились два существенных корректива. В качестве эквивалента того, что традиционно счи талось ощущением, выступала действительно фун даментальная для сенсорной сферы функция раз личения; к ней присоединялась не менее фунда ментальная мнемическая функция, представление о которой как о всеобщем свойстве живого было выдвинуто еще в 1870 году физиологом Герингом в речи "Память как общая функция организованной материи". Геринг имел в виду способность запечатления и воспроизведения. Леб также говорил об этом своеобразном свойстве, которое, по его сло вам, может быть имитировано машиной, подобной фонографу. Но этого, с точки зрения Леба, недо статочно для приобретения организмом опыта.

Не обходимо, чтобы два процесса, происходящие од новременно или в быстрой последовательности, ос тавляли следы, которые сливаются вместе, так что, если повторяется какой-либо процесс, необходимо должен повториться и другой.

 

Этот механизм, названный "ассоциативной па мятью", объясняет, почему данный стимул спосо бен не только вызвать эффект, соответствующий его природе и специфической структуре стиму лированного органа, но и произвести дополнитель-173

 

 

ный эффект, который прежде вызывали другие причины .

 

Наиболее решительно высту-Можно ли пил против теории тропизмов приписать американский зоолог Г. С. Джон-сознание цинге (1868-1947), сделавший на инфузоуни? основании своих многочислен ных экспериментов вывод о не возможности объяснить адаптивные, легко модифи цируемые реакции простейших с помощью физико-химических категорий. Между стимулом и поведен ческим эффектом нет однозначной связи, подчерки вал Дженнингс; в промежутке между ними действуют дополнительные факторы.

 

В целом ситуация, сложившаяся на рубеже XX ве ка, напоминала то, что происходило в середине XIX века. Правда, биологический объект был другой: тогда-обезглавленная лягушка, теперь-инфузо рия. Но картина была сходная. Расхождения каса лись не фактов, в достоверности которых никто не сомневался, а их истолкования.

 

Кардинальный вопрос был сформулирован в за главии статьи немецкого зоолога А. Бете "Должны ли мы приписывать муравьям и пчелам психиче ские качества?" (1898). Сам Бете отвечал на этот вопрос отрицательно и в следующей статье совме стно с Т. Бором и И. Икскюлем изложил проект "объективирующей номенклатуры в физиологии нервной системы" (1899). Проект предусматривал переделку всей традиционной психологической тер минологии в строго физиологическую (ощущение заменялось-термином "рецепция", память-"ре зонанс" и т. п.). Расчет был на переход к вполне объективному анализу. Предпосылкой же проекта служило мнение, что психические явления недо ступны естественнонаучному, объективному изуче нию. Однако это не встретило сочувствия у ряда натурал истов.

 

Дженнингса совершенно не соблазнила перс пектива достигнуть объективных стандартов в изучении поведения живых существ ценой иг норирования психики. Он хорошо понимал, что препятствием является вопрос о природе факторов, которые действуют между стимулом и реакцией. По

 

 

 

какому типу следует их мыслить? Леб утверждал, что подтипу физико-химических процессов, его про тивники - по типу психологических. Бете занял аг ностическую позицию: объективного описания до статочно для целей зоолога, так как субъективное непознаваемо.

 

Дженнингс не принял ни учение о тропизмах, ни позицию игнорирования внутренних факторов. Но можно ли инфузории приписать сознание? Дженнингс пытался пройти мимо Сциллы - меха ницизма и Харибды - антропоморфизма. И хотя он этого пути не нашел, сам поиск говорил о рож дении новых тенденций. Два момента были выде лены Дженнингсом в регуляции вариативного по ведения. Прежде всего обмен веществ. Реакции на внешние силы в значительной своей части могут быть объяснены влиянием этих сил на обменные процессы внутри организма. Опыты показывали, что с изменением характера питания менялось и внешнее поведение. Но по какому принципу про исходит это изменение? И тут Дженнингс выска зал положение, совпавшее с уже известной нам точ кой зрения Ллойд-Моргана: животное действует способом проб и ошибок. Он повторил на инфузо риях ставший широко известным опыт Киннемана с макаками, которые должны были найти корм в одном из сосудов одинаковой величины, но раз личной формы. Инфузории и макаки решали зада чу однотипно. Животное действовало хаотично, по ка случайно не наталкивалось на нужное направ ление. Тогда число проб, ведущих к цели, и соответственно время, затрачиваемое на ее дости жение, начинало сокращаться.

 

Ллойд-Моргай и Дженнингс были зоологами, но логика исследования вынудила их решать психо логические задачи. Они приступали к ним без пред взятой интроспекционистской установки. Они ис ходили из объективных проявлений жизнедеятель ности и вместе с тем считали характер этих проявлений свидетельствующим о действии при чин психологического, а не только физиологиче ского порядка. Оба внесли существенный вклад в подготовку почвы для утверждения объективного метода в психологии.

 

 

 

Наряду с формами поведения, Между Сциллай приобретенными в индивидуаль-и Харибдой - ном опыте, объектом естествен-механицизмом ненаучного анализа становятся и антропомор-инстинкты как системы дейст-физмом Вий, которые свойственны цело му виду, отличаются постоянст вом и коренятся в общем механизме наследственно сти.

Здесь также возникли коллизии, отразившие в общем виде столкновение механистического спосо ба объяснения с субъективно-психологическим и не удовлетворенность передовой естественнонаучной мысли обоими этими подходами.

 

Постоянство, машинообразность инстинктов го ворили как будто в пользу их безразличия к психическим моментам. Этот механистический взгляд укреплялся венду убеждения в его полном соответ ствии той картине мира, которую создало детерми нистское естествознание. Положение, однако, ослож нялось возникновением новой, детерминистской те ории - дарвиновской биологии, с точки зрения которой невозможно было признать возникновение и развитие каких бы то ни было жизненных феноме нов, не выполняющих полезной для организма ра боты. Поскольку психическое понималось как созна тельное, дарвинисты, взявшиеся за изучение инстин ктов, признали в качестве их непременного фактора деятельность сознания.

 

Как уже отмечалось, вскоре этих дарвинистов (Ро-манеса и др.) стали обвинять в том, что они насаж дают "метод анекдотов" - приписывают животным сугубо человеческие формы переживаний, мышления, воли и т. д. Но "метод анекдотов" вовсе не был по рождением невежества или дилетантизма. Он возник из попытки преодолеть несовместимое с дарвиниз мом декартовское представление о животных как чи стых автоматах и утвердить реальную ценность пси хического в эволюции жизни.

 

Поскольку, однако, дарвинисты в сравнитель ной психологии не имели первоначально никакого иного воззрения на психику, кроме выработанного в лоне интроспекционизма, их утверждения о на личии сознания у животных неизбежно станови лись антропоморфическими, а тем самым и несов-176

 

 

местимыми с критериями научности. Отсюда воз никала дилемма - либо механицизм, либо интрос-пекционизм, - которая может быть здесь (как и во всех других разделах психологии) преодолена только путем преобразования самого понятия о психиче ском. Мы видели, как логика развития научного знания влекла к преодолению этой дилеммы тех зоологов, которые изучали индивидуально-вариативное поведение животных.

 

В области изучения инстинк-Познаваемасть тов на рубеже XX века над этой психических дилеммой бился зоолог В. А. Ваг-актов пер (1849-1934)- основополож ник зоопсихологии в России. От стаивая эволюционный подход, он провел цикл экс периментальных исследований деятельности живо тных, главным образом при возведении ими различ ных построек (строительный инстинкт у пауков, во дяной жук-серебрянка, городская ласточка и ее постройки, жизнь шмелей). Все эти работы служили обоснованием выдвинутой автором программы по строения зоопсихологического знания исходя из объ ективного метода.

 

Проблема познаваемости психических актов при обрела в связи с изучением поведения животных новый смысл, какого она не имела прежде, на уров не изучения человека. Сперва эта проблема реша лась в традиционно интроспективном плане. Ро манее подчеркивал, что, кроме суждения по ана логии, нет иной возможности познать психику не только животных, но и других людей. Как полагал этот натуралист, мы соотносим свои умственные состояния с действиями нашего собственного ор ганизма, а затем, наблюдая сходные действия дру гих существ, решаем, что у этих существ имеются аналогичные внутренние процессы.

 

С развитием зоопсихологии, ориентировавшейся на точное и объективное исследование поведения, метод аналогии скомпрометировал себя, выродился в "метод анекдотов". Но тем самым лишалось объ яснительной ценности и породившее его общее пред ставление о путях познания психической активно сти любого организма, рассматриваемого как объект наблюдения и экспериментирования со стороны дру-177

 

 

того. И очень скоро сдвиги, совершившиеся на по чве естественнонаучного анализа психики животных, оказали необратимое воздействие на анализ психики человека.

 

 5. Социальная и культурно-историческая

 

психология

 

Философские идеи о социаль-"Психология ной сущности человека, его свя-нарадов" зях с исторически развивающей ся жизнью народа получили в XIX веке конкретно-научное воплощение в различ ных областях знания. Потребность филологии, эт нографии, истории и других общественных дисцип лин в том, чтобы определить факторы, от которых зависит формирование продуктов культуры, побуди ла обратиться к области психического. Это внесло новый момент в исследования психической деятель ности и открыло перспективу для соотношения этих исследований с исторически развивающимся миром культуры. Начало этого направления связано с по пытками немецких ученых приложить схему Гербарта к умственному развитию не отдельного индивида, а целого народа.

 

Реальный состав знания свидетельствовал о том, что культура каждого народа своеобразна. Это свое образие было объяснено первичными психически ми связями "духа народа", выражающегося в язы ке, в мифах, обычаях, религии, народной поэзии. Возникает план создания специальной науки, объ единяющей историка-филологические исследова ния с психологическими. Она получила наимено вание "психология народов". Первоначальный за мысел был изложен в редакционной статье первого номера "Журнала сравнительного исследования языка" (1852), а через несколько лет гербартианцы Штейнталь и Лазарус начали издавать специаль ный журнал "Психология народов и языкознание" (первый том вышел в 1860 году, издание продол жалось до 1890 года). Мы уже отмечали, что Вундт после того, как его

 

 

 

физиологическая психология зашла в тупик, обра тился к "психологии народов". Но ни гербартовская, ни вундтовская концепции не могли сомкнуть пси хологию с историей кулуьтуры, так как обе эти кон цепции отличали субъективизм и антиисторизм.

 

В России сторонником "психологии народов" как самостоятельной отрасли выступил А. А. Потебня (см. ниже).

 

В Англии Г. Спенсер, придер-"Коллективный живаясь контовского учения о организм" том, что общество является кол лективным организмом, предста вил этот организм развивающимся не по законам разума, как полагал О. Копт, а по универсальному закону эволюции.

Позитивизм Копта и Спенсера оказал влияние на широко развернувшееся изуче ние этнопсихологических особенностей так назы ваемых нецивилизованных, или "первобытных", на родов. В сочинениях самого Спенсера ("Принци пы социологии") содержался подробный обзор религиозных представлений, обрядов, нравов, обы чаев, семейных отношений и различных обществен ных учреждений этих народов. Что касается ин терпретации фактов, то эволюционно-биологиче ский подход к культуре вскоре обнаружил свою несостоятельность в плане как социально-истори ческом, так и психологическом.

 

Другое направление в изуче-Вклад НИИ зависимости индивидуаль-психоневрологов ной психики от социальных вли яний связано с развитием невро логии. В частности, элемент социально-психологи ческих отношений выступил в феноменах гипноза и внушаемости. Эти феномены показывали не только зависимость психической регуляции поведения од ного индивида от управляющих воздействий со сто роны другого, но и наличие у этого другого установ ки, без которой внушение не может состояться. Ус тановка захватывала сферу мотивации. Так изучение гипнотизма подготавливало существенные для пси хологии представления. Их разработка велась во Франции двумя психоневрологическими школами - нансийской и парижской. Клиникой в Нанси руководил А. Льебо, а затем

 

 

 

И. Бернгейм. Нансийская школа, сосредоточившись на психологическом аспекте гипнотических состоя ний, вызывала их путем внушения и связывала с де ятельностью воображения. Занимаясь лечением ис терии, представители этой школы объясняли симп томы этого заболевания (паралич чувствительности или движений без органических поражений) внуше нием со стороны другого лица (суггестия) или само го пациента (автосуггестия), полагая, что и внуше ние, и самовнушение могут происходить бессозна тельно; гипноз - специальный случай обычного внушения.

 

Парижскую школу возглавлял Ж.Шарко (1825- 1893), утверждавший, что гипнозу подвержены толь ко лица, предрасположенные к истерии. Посколь ку истерия, как полагал Шарко, - это нервно-со матическое заболевание, постольку и гипноз, будучи с ней связан, представляет патофизиологическое яв лен не.

 

Спор между Напои и Парижем история решила в пользу первого. Вместе с тем обсуждение феноме нов, ставших предметом спора, оказалось плодотвор ным не только для медицины, но и для психологии. Понятие о бессознательной психике, абсурдное с точ ки зрения интроспекционизма, отождествлявшего психику и сознание, формировалось (помимо влия ния философских систем Лейбница, Гербарта, Шо пенгауэра и др.) на основе эмпирического изучения психической деятельности. Его порождала медицин ская практика.

 

Вопросы структуры личности, соотношения созна ния и бессознательного, мотивов и убеждений, ин дивидуальных различий, роли социального и биоло гического в детерминации поведения подвергались анализу на патопсихологическом материале в рабо тах французских ученых П-Жане (преемника Шар-ко), Т. Рибо, А. Бине и др.

 

Под влиянием представлений

 

Внушение о роли внушения в социальной и подражание детерминации поведения склады валась концепция Г. Тарда (1 843- 1904). В книге "Законы подражания" (1893) он, ис ходя из логического анализа различных форм со циального взаимодействия, доказывал, что их ос-180

 

 

Иову составляет ассимиляция индивидом устано вок, верований, чувств других людей. Внушенные извне мысли и эмоции определяют характер душев ной деятельности как в состоянии сна, так и при бодрствовании. Это позволяет отличить социаль ное от физиологического, указывал Тард в другой книге-"Социальная логика" (1895). Все, что че ловек умеет делать, не учась на чужом примере (хо дить, есть, кричать), относится к разряду физио логического, а обладать какой-либо походкой, петь арии, предпочитать определенные блюда - все это социально. В обществе подражательность име ет такое же значение, как наследственность в биологии и молекулярное движение в физике. Как результат сложной комбинации причин воз никают "изобретения", которые распространяют ся в людских массах под действием законов подра жания .

 

Под влиянием Тарда Дж. Болдуин становится од ним из первых пропагандистов идей социальной пси хологии в США. Он различал два вида наследствен ности - естественную и социальную. Чтобы быть пригодным для общественной жизни, человек дол жен родиться со способностью к обучению, великий метод всякого обучения - подражание. Благодаря подражанию происходит усвоение традиций, ценно стей, обычаев, опыта, накопленных обществом и вну шаемых индивиду.

 

В обществе непрерывно происходит "обмен вну шениями". Вокруг индивида с момента рождения сплетаются "социальные внушения", и даже чувство своей собственной личности развивается у ребенка постепенно, посредством подражательных реакций на окружающую его личную среду.

 

Тард, Болдуин и другие сосредоточились на поиске специфических психологических предпосы лок жизни отдельной личности в социальном ок ружении, механизмов усвоения ею общественного опыта, понимания других людей. Во всех случаях в центре анализа находилась психология индивида, рассматриваемая с точки зрения тех ее особенно стей, которые служат предпосылкой взаимодейст вия людей, превращают индивида в личность, обес печивают усвоение социальных фактов.

 

 

 

Иным путем пошел Э. Дюрк-Э.Дюркгейм: гейм (1858-1917), выделивший в коллективные качестве главной задачи изучение представления этих фактов как таковых, анализ

 

их представленности в сознании коллектива в целом безотносительно к индивидуаль но-психологическому механизму их усвоения.

 

В работах "Правила социологического метода" (1894), "Индивидуальные и коллективные представ ления" (1898) и других Дюркгейм исходил из того, что идеологические ("нравственные") факты - это своего рода "вещи", которые ведут самостоятельную жизнь, независимую от индивидуального ума.

Они существуют в общественном сознании в виде "кол лективных представлений", принудительно навязы ваемых индивидуальному уму.

 

Мысли Кента о первичности социальных фено менов, их несводимости к игре представлений внут ри сознания отдельного человека развились у Дюрк-гейма в программу социологических исследований, свободных от психологизма, заполонившего обще ственные науки - филологию, этнографию, историю культуры. Ценная сторона программы Дюркгейма со стояла в очищении от психологизма, в установке на позитивное изучение идеологических явлений и про дуктов в различных общественно-исторических ус ловиях. Под влиянием программы Дюркгейма раз вернулась работа в новом направлении, принесшая важные конкретно-научные плоды.

 

Однако эта программа страдала существенными методологическими изъянами, что, естественно, не могло не сказаться и на частных исследованиях. Дюркгеймовские коллективные представления высту пали в виде своего рода самостоятельного бытия, тог да как в действительности любые идеологические про дукты детерминированы материальной жизнью обще ства. Что касается трактовки отношений социального факта к психологическому, то и здесь позиция Дюр-кгейма наряду с сильной стороной (отклонение по пыток искать корни общественных явлений в инди видуальном сознании) имела и слабую. Это отметил Тард, писавший, что под предлогом очищения соц иологии лишают ее всего ее психологического, жи вого содержания.

 

 

 

Дюркгейм, отвечая 'Гарду, указывал, что он вов се не возражает против механизмов подражания, однако эти механизмы слишком общи и потому не могут дать ключ к содержательному объяснению коллективных представлений. Тем не менее про тивопоставление индивидуальной жизни личности ее социальной детерминации, безусловно, остава лось коренным недостатком дюркгеймовской кон цепции.

 

Вместе с тем антипсихологизм Дюркгейма имел положительное значение для психологии. Он спо собствовал внедрению идеи первичности социаль ного по отношению к индивидуальному, притом ут верждаемой не умозрительно, а на почве тщатель ного описания конкретно-исторических явлений. Относительная прогрессивность взглядов Дюркгей-ма станет еще более очевидной, если их сопоста вить с другими социально-психологическими кон цепциями, типичными для рассматриваемого пе риода. Эти концепции отличались открытым иррационализмом и телеологизмом. Оба признака характерны для двух направлений конца XIX - на чала XX века: концепции ценностей и концепции инстинктов.

 

Ограниченность физиологиче-Концепция ского объяснения свойств лично-ценностей сти побудила Г. Мюнстерберга

 

отстаивать мнение, что изучение характера человека, его воли и мотивов должно осу ществляться в особых категориях, главной из кото рых является категория ценности, лежащая за пре делами наук о природе, следовательно, и естествен нонаучного изучения психики.

 

Немецкий философ В.Дильтей (1833-1911) вос питывался на гегелевском учении об "объективном духе". В статье "Идеи описательной психологии" (1894) он выступил с проектом создания наряду с психологией, которая ориентируется на науки о природе, особой дисциплины, способной стать ос новой наук о "духе". Дильтей назвал ее "описа тельной и расчленяющей" психологией. Конечно, термины "описание" и "расчленение" сами по се бе еще не раскрывали смысла проекта. Это дости галось их включением в специфический контекст.

 

 

 

Описание противопоставлялось объяснению, по строению гипотез о механизмах внутренней жиз ни; расчленение - конструированию схем из ог раниченного числа однозначно определяемых эле ментов.

 

Взамен психических "атомов" новое направление предлагало изучать нераздельные, внутренне связан ные структуры, на место механического движения - поставить целесообразное развитие. ТакДильтей под черкивал специфику душевных проявлений. Как це лостность, так и целесообразность вовсе не были но вовведением, появившимся впервые благодаря "опи сательной психологии". С обоими признаками мы сталкивались неоднократно в различных системах, стремившихся уловить своеобразие психических про цессов сравнительно с физическими. Новой в кон цепции Дильтея явилась попытка вывести эти при знаки не из органической, а из исторической жизни, из той чисто человеческой формы жизнедеятельно сти, которую отличает воплощение переживаний в творениях культуры.

 

В центр человеческой истории ставилось пере живание. Оно выступало не в виде элемента со знания в его традиционно-индивидуалистической трактовке (сознание как вместилище непосредст венно данных субъекту феноменов), а в виде внут ренней связи, неотделимой от ее воплощения в ду ховном, надындивидуальном продукте. Тем самым индивидуальное сознание соотносилось с миром со циально-исторических ценностей. Уникальный ха рактер объекта исследования обусловливает, по Дильтею, уникальность его метода. Им служит не объяснение явлений в принятом натуралистами смысле, а их понимание, постижение. "Природу мы объясняем, душевную жизнь постигаем". Психо логия поэтому должна стать "понимающей" (verste-hende) наукой.

 

Критикуя "объяснительную психологию", Дильтей объявил понятие о причинной связи вообще не применимым к области психического (и историче ского): здесь в принципе невозможно предсказать, что последует за достигнутым состоянием. Путь, на который он встал, неизбежно повел в сторону от ма гистральной линии психологического прогресса, в ту-184

 

 

пик феноменологии и иррационализма. Союз пси хологии с науками о природе разрывался, а ее союз с науками об обществе не мог быть утвержден, посколь ку и эти науки нуждались в причинном, а не в телеологическом объяснении явлений.

 

Вызов, брошенный Дильтеем "объяснительной психологии", не остался без ответа. С решительны ми возражениями выступил Эббингауз. Он указал, что нарисованная Дильтеем картина состояния пси хологии целиком фиктивна. Требование отказаться от гипотез и ограничиться чистым описанием звучит особенно неубедительно в эпоху, когда эксперимент и измерение резко расширили возможность точной проверки психологических гипотез. Источник раздо ров между психологами, "войны всех против всех" - не гипотезы, а первичные факты сознания. "Нена дежность психологии ни в коем случае не начинает ся впервые с ее объяснений и гипотетических конст рукций, но уже с простейших установлений фактов... Самое добросовестное спрашивание внутреннего опыта одному сообщает одно, другому же совершен но другое".

Предыдущая статья:ИСТОРИЯ ПСИХОЛОГИИ от античности до середины ХХ в. 12 страница Следующая статья:ИСТОРИЯ ПСИХОЛОГИИ от античности до середины ХХ в. 14 страница
page speed (0.0105 sec, direct)