Всего на сайте:
166 тыс. 848 статей

Главная | Изучение языков

Принцип избыточного давления – в вашей голове 3 страница  Просмотрен 27

Вас, мой любезный собеседник, это может снова удивить, но носители языка очень и очень часто не имеют никакого понятия, какие именно слова выплевывают на них все эти бесконечные группы и группочки (восприятие происходит на полубессознательном уровне), корчащиеся на экранах в судорогах «творчества». Я знаю – когда-то давно я спрашивал. Потом перестал.

Впрочем, даже если вы услышите – или прочитаете – все слова, то никакого такого «смысла» вы там все равно не обнаружите.

«Люби меня, как я тебя! И чем чаще, тем лучше! Хе-хе-хе!», «Я продал душу диаволу за мешок денег и вам того же желаю! Трали-вали!», «Я самка с плотным телом. Оно всё как в огне. Отдамся по сходной цене. Гы-гы-гы!», «Мочи ментов – козлов позорных! Пора пойти кольнуться! О-хо-хо!», «Я молод, здоров, красив и похотлив, как козел, и так будет всегда! Ля-ля-ля! Ля-ля-ля!», «Бога нет и никогда не было! Я произошел от шимпанзе – в зеркале это очень хорошо видно! Тебе – как сейчас мне! – будет хорошо, если ты будешь жить, как свинья! Я-я-я!», «Пахать землю и вообще работать – стыдно! Такая жизнь – для идиотов! А мы с тобой ведь умные! Е-е-е!».

Можно продолжать с небольшими вариациями до бесконечности, но стоит ли? Не нужно искать пресловутую черную кошку в этой темной, затхлой комнате. Даже если она там и есть, то смрадный дух идет именно от нее. Если уж порождения какого-нибудь Леннона или обезьяноподобного Джаггера считаются вершиной смысла, то что говорить о тысячах их жалких подражателей?

Часто можно услышать, что я, дескать, слушаю песенки на языке, который изучаю и, соответственно, тем самым улучшаю свой иностранный язык. Слабенькая, грошовая отговорка – данная «метода», мой любезный собеседник, не работает. Слышать слова мешает так называемая музыка. Даже если слова и слышны, то произношение слов в песнях радикально отличается от произношения в нормальной речи. Лексика, грамматика и расположение слов в предложении также нестандартны. Ритмика языка совершенно другая. Послушайте внимательно и проанализируйте песенки на русском языке – разве вы говорите на таком языке? Кстати, всегда ли вы понимаете, что такое они там поют? Я, мягко говоря, – не всегда. А ведь они вроде бы поют по-русски.

Конечно, песни на иностранном языке зачастую служат первоначальным толчком для изучения языка, катализатором интереса к этому языку (особенно после «увлекательных» школьных текстов!), но не более того. Ванильной, так сказать, добавкой к пирогу языка. Даже те, кому нравится ванильный вкус, не должны насыпать ванилин в свой любимый тазик, ставить его перед собой на кухонный стол и есть этот продукт большой столовой ложкой на завтрак, обед и ужин – тут нужна умеренность! Как нельзя питаться исключительно ванилином, ровно так же невозможно изучить иностранный язык по песням. Хотя если вы желаете быть первым в истории человечества, кому это удалось, то не собираюсь ставить вам палки в колеса.

Однако же соловья песнями не кормят, и я позволю себе продолжить. Практика показывает, что слушать – и смотреть – вам надо новости и аналитические программы (заметьте, что я отнюдь не призываю вас верить всему тому, что там говорят!). В начале вашего овладевания языком их проще понимать, потому что в них изначально присутствует знакомый для вас контекст. На всех языках мира в одно и то же время муссируются одни и те же «новости». В новостях каждые полчаса или даже пятнадцать минут повторяется практически одно и то же с небольшими отклонениями. К тому же в интернете вы можете увидеть те же самые новости в печатном виде – чрезвычайно полезный инструмент изучения иностранного языка. В интернете некоторые сегменты вы можете слушать сколько угодно раз. И не только их слушать прямо здесь и сейчас, но и скачивать на свой компьютер или переносное устройство хранения информации для последующего прослушивания и анализа.

Очень хороши для изучения иностранного языка и фильмы о животном мире, природе, географических и других исследованиях. Просмотрев пару-тройку фильмов о жизни термитов, динозавров или дельфинов, вы почерпнете оттуда громадное количество фонетики, лексики и грамматики и сделаете гигантский шаг вперед в овладении языком. К тому же кто из нас не любит смотреть такого рода фильмы?

И еще. Хотя считается, что профессиональные дикторы говорят на стандартном языке, их язык все-таки является чрезвычайно специфичным (темп, энергетика, лексика, артикуляция), и подражать ему следует с большой осторожностью. Послушайте дикторов, говорящих на русском языке, и подумайте, хотите ли вы, чтобы ваша повседневная речь была такой же, как у них. То-то и оно, мой любезный собеседник, то-то и оно! Профессиональные дикторы специально обучаются говорить на таком языке – природные задатки тоже, конечно, должны изначально присутствовать – и в своем обиходе его совершенно не употребляют. Это все равно что выносить мусор или ходить, скажем, на рыбалку в смокинге. Или идти утром от вашего дома до ближайшей автобусной остановки печатным строевым шагом, поднимая ногу от асфальта не менее чем на тридцать сантиметров. Вас могут не понять.

Вашему покорному слуге в начале его «забугорной» карьеры местные аборигены пару раз удивленно говорили, что я изъясняюсь «ну, эта, прям, как в тиливизире». Пришлось приложить некоторые усилия, чтобы спуститься с заоблачных языковых вершин с несколько разряженной атмосферой до ихнево, так сказать, уровня. Больше замечаний не было. М-да...

Немного изменив направление разговора, скажу несколько слов о личном общении с носителями языка в реальных жизненных ситуациях. Как и во время ваших разговоров на родном языке, в таких ситуациях присутствует – или может присутствовать – множество факторов, влияющих на понимание собеседниками друг друга.

Какие? Посторонние шумы, плохая акустика помещения, направление речи собеседника не прямо на вас, но в другую от вас сторону, ветер, дождь, мороз и, соответственно, головные уборы, шарфы и так далее, мешающие говорить и слышать. Да, в конце концов, тот же самый уже знакомый нам недоеденный гамбургер, торчащий изо рта вашего уже полностью цивилизовавшегося – в отличие от нас с вами, мой любезный собеседник – визави. И это только те факторы, которые сразу приходят в голову. Думаю, что без особого труда можно еще привести пару-тройку, если подумать.

Недавно мне пришлось побывать в гостях у одного художника, чтобы показать ему мои наброски для обложки этой книги. Он всё посмотрел. Мы обсудили верстки, форматы, пиксели, цветовые и композиционные концепции, стоимость его профессиональных услуг и все такое прочее. Я уже собрался уходить, полуотвернулся от хозяина и стал укладывать свой компьютер в сумку, когда он вдруг спросил меня: «Будем говорить о вас?» Я оставил в покое компьютер и внимательно посмотрел на художника. Он, в свою очередь, пронзительно и с какой-то тайной надеждой и почти тоской смотрел на меня, но больше почему-то ничего не говорил. Не говорил, несмотря даже на мой ответный вопрос: «В каком смысле?»

Мне, конечно, было в определенной степени лестно, что человек, которого я впервые увидел пятнадцать минут назад, выказывал такую заинтересованность лично во мне и хотел поговорить о проблемах, которые меня, как личность, беспокоят, но что-то тем не менее мешало мне вынуть из футляра свою старую верную лютню и, тронув своими умелыми и осторожными пальцами ее струны, потревожить неприютно-холостяцкий фэнь-шуй мансарды душевного художника своим традиционно неспешным и разработанным в мельчайших подробностях эпическим рассказом о себе:

«Родился я в маленькой заснеженной сибирской деревне. Дул сильный ветер. Шел густой снег. В морозном небе ослепительно сияли холодные зимние звезды. Высоко в небе среди звезд летел первый в мире спутник, с которого ласково смотрел на землю космонавт Юрий Гагарин. В поле, убирая урожай, тарахтел колхозный трактор. Неподалеку в саду, за покрытой льдом речкой негромко пели пингвины...»

Я смотрел на художника. Художник смотрел на меня. Пауза явно затягивалась. Первым не выдержал художник: «Я совсем на мели... мне хотя бы пару сотен... все обычно берут аванс... пару сотен только...»

«Будем говорить аванс»! Конечно же, «будем говорить аванс», а не «говорить о вас»! Я вытащил бумажник и с облегчением одарил остро страдающего традиционной болезнью своей профессии – безденежьем – художника теми купюрами, которые мог разыскать в тот момент. Задушевная беседа обо мне явно откладывалась на неопределенный срок...

Не далее как вчера мне пришлось пять (!) раз переспросить своего собеседника (не вас, мой любезный собеседник, не вас!), что он такое сказал. А он всего лишь спрашивал меня (по-русски!): «На работу идете?». Но в помещении, где мы находились, была такая отвратительная акустика, что я совершенно не мог его понять и продолжал переспрашивать, хотя ситуация уже становилась достаточно напряженной.

Так что не забывайте и об этих факторах-помехах в процессе вашего личного общения с иностранцами на их языке. Постарайтесь либо полностью поставить их – факторы-помехи – под ваш контроль, либо свести их к приемлемому для вас уровню. Либо – как минимум – не забывать об их существовании. Вот таким образом, мой любезный собеседник, вот таким образом...

 

pismoavtoru@hotmail.com

 

Очередное китайское предупреждение, или Мой рецепт приготовления кваса

 

Не пугайтесь, мой любезный собеседник! Мое предупреждение будет не на китайском языке. Отнюдь нет. Такой заголовок – это не более чем моя попытка привлечь ваше начавшее было рассеиваться внимание к одному интересному для меня – и, надеюсь, для вас тоже – вопросу.

Я уделю несколько строк переводу, который обязательным образом связан с изучением иностранного языка. Без перевода изучения иностранного языка быть просто-напросто не может. Но что же такое перевод? Не уверен, что вы, мой любезный собеседник, это знаете. Это совсем не камень в ваш огород. Я уверяю вас, что огород ваш находится в полной безопасности, и с моей стороны ему ничего не угрожает. Дело в том, что в слово «перевод» вкладывают множество значений, и поэтому когда речь заходит о переводе, надо сразу же уточнять, что же, собственно, имеется в виду. Устный это перевод или письменный? Литературно-художественный или подстрочный? Синхронный или последовательный?

Но даже не это самое главное. По крайней мере для изучающих иностранный язык. Главное для вас – это осо­знать, что вам совсем не нужно быть переводчиком для того, чтобы знать иностранный язык.

Переводчик – это отдельное языковое ремесло, для которого знание языка, его внутреннее – для себя – понимание является только одной из предпосылок так же, как знание языка является предпосылкой в работе диктора, какого-нибудь клоуна-конферансье или, скажем, писателя. Но не все знающие язык работают дикторами или писателями. Еще раз повторю: владение языком – это не более чем одна из необходимых для этого предпосылок.

К сожалению, многие, кто пытается быть публичным переводчиком, и не догадываются (или все-таки догадываются?), что один лишь только факт их сносного – или даже очень хорошего! – владения иностранным языком не делает их профессиональными переводчиками. Чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть практически любой фильм в переводе. Слово «жалкий лепет» даже и не начинает описывать то, что льется на вас с экрана. Мне обычно бывает мучительно больно и стыдно за свою профессию, но в вас, мой любезный собеседник, это должно вселить, как это не парадоксально, спокойствие, если не здоровый оптимизм.

Поясню свою мысль. Подобная беспомощность экранных «переводчиков» должна быть для вас иллюстрацией того, что владение ремеслом переводчика не должно быть вашим критерием владения иностранным языком. Многие незадачливые «переводчики», несущие несусветную чушь с экрана, отлично знают этот язык, но не обладают рядом умений или даже просто природных задатков, необходимых для того, чтобы делать переводы именно такого рода. Должной дикцией например, или элементарными актерскими навыками. Необходимым уровнем энергии и быстротой реакции, в конце концов! Эти ребята вполне могут водить группы иностранных туристов по нашим городам и весям, даже быть синхронистами в ООН – кто знает? – или делать сложные письменные переводы, не говоря уже о простой бытовой болтовне с иностранцами, но вот именно такого рода переводчиками – синхронными переводчиками фильмов – они быть не могут и не должны (и вообще выполнить устный перевод фильма качественно одному человеку, а тем более без кропотливой подготовки, не-воз-мож-но!).

Никому не под силу уметь все! Нужно хорошо знать себя и свои возможности и не пытаться выходить за их пределы, поскольку результаты получаются весьма жалкими. Вот в этом-то и заключается истинный профессионализм, а совсем не в готовности пускаться во все тяжкие в погоне за лишней парой сотен долларов! Надеюсь, что вы, мой любезный собеседник, никогда не пойдете по этой скользкой дорожке! Иначе я в вас буду очень и очень разочарован!

Но я опять увлекся... Еще лишь раз подчеркну то, что вашей целью в процессе изучения иностранного языка является «перевод» без перевода или прямое, непосредственное понимание этого языка, не требующее мгновенного адекватного перевода, выраженного словами родного языка. Понимание совсем не требует перевода – или того, что обычно понимают под переводом. Вы будете понимать, постигать значения и понятия в иностранном языке сразу, минуя подыскивание каких-либо соответствий в своем родном языке словам и понятиям в чужом языке – вам это не будет необходимо. Кстати, часто такое подыскивание соответствий иностранным понятиям в родном языке и наоборот осложнено или даже совершенно невозможно, поскольку в культурах – и, соответственно, языках – в этом смысле нет абсолютной симметрии.

Другими словами, в нашей культуре есть явления и понятия, отсутствующие в другой культуре. И наоборот. Такое незамысловатое и всем понятное слово, как «квас», например, не переводится ни на один известный мне язык. Тут уже требуется не собственно перевод, а объяснение-экскурс в нашу культуру и историю. Или пресловутая американская «политическая корректность»! Это фраза, требующая не перевода, а длительного истолкования с углублением в весьма некрасивые реалии современной американской жизни. У русского человека до недавнего времени эта фраза могла вызвать только ассоциации с отклонениями от линии нашей руководящей и направляющей партии – известной так же, как «ум, честь и совесть нашей эпохи» – и правительства с последующими оргвыводами, но уж никак не ассоциироваться с систематическим удушением всякой свободы слова, выбора, манеры поведения и вообще с подавлением любых жизненных проявлений в Америке, этом «светоче свободы и демократии», когда за один «некорректный» взгляд или слово на работе ты рискуешь мгновенно оказаться на улице!

Вообще-то тема перевода заслуживает отдельной книги и, быть может, даже не одной полки книг. Тут можно было бы рассказать много чего интересного, но книга наша все-таки не совсем об этом, поэтому добавлю к уже сказанному мной только то, что искусство перевода может быть не только искусством, но и очень опасным оружием. Да-да, именно это я и хотел сказать – оружием!

Приведу всем известный пример. «Патриотизм – это последнее прибежище негодяя! Гы-гы-гы!» Вам, мой любезный собеседник, это высказывание, несомненно, хорошо и давно знакомо. Оно представляет из себя затертую до дыр от бесконечного цитирования разнообразными телевизионными «мудрецами», с позволения сказать, «классику». Им давно и успешно пользуются. Не будем уточнять конкретно кто и с какими целями, поскольку нам с вами это должно быть достаточно ясно. Но, однако же, я не уверен, что вы знаете, что эта «непревзойденная мудрость» является переводом с английского языка высказывания одного никому не известного – и для нас с вами совершенно не интересного – человека. Причем это, некоторым образом, «вольный», «художественный» перевод, поскольку в оригинале эта фраза является несколько двусмысленной и может быть понята как «Даже уже совсем было погибший, низкий человек может найти спасение в любви к своей родине!» Или «Человек еще не является совершенно конченым, пока он любит свою родину!».

Не правда ли, интересно? Легким движением ядовитого пера переводчика изречение может принять как один, так и другой – диаметрально противоположный первому – смысл. Умалчивается изначальная – возможно, преднамеренная! – двусмысленность, и получается дубинка, которой усердно бьют по нашим с вами бедным и все еще чрезмерно доверчивым к такого рода «мудрым» мыслям головам. Так что намотайте это на свой ус и относитесь к переводу с уважением, которого он заслуживает.

В заключение предложу вам, мой любезный собеседник, один «простенький» эксперимент – попробуйте повторять вслух за каким-нибудь бодрым до рези в наших глазах теледиктором все то, что он говорит. Не долго – минут пять. И не на иностранном, а на вашем родном языке. Вы тогда поймете, что я имею в виду, когда говорю об особом языковом ремесле и составляющих его компонентах и отсутствии какого бы то ни было тождества между знанием этого ремесла и знанием собственно языка.

Засим разрешите на время откланяться – до нашей с вами следующей беседы, поскольку я вижу, что уже утомил вас своими разговорами о том, об этом и обо всяком другом. Да и сам я утомился и вспотел – какие нонче жаркие погоды стоят у нас в Гималаях! Пришло время выпить ядреного холодного кваску, который я столь недурно умею готовить из ржаных сухарей, снова взять в руки мою верную острую косу и легко пойти, привычно взмахивая ею, размеренным шагом, по заливному лугу, под волшебное пение соловьев, роняя изумрудную, все еще покрытую искрящимися капельками утренней росы траву на едва ощутимо вздрагивающую от прикосновений наших шагов землю. Не хотите ли присоединиться, мой любезный собеседник, не хотите ли присоединиться? Я буду рад...

А готовить мой квас из сухарей достаточно несложно, и я обещаю научить вас этому. Но уже в другой раз и в другой книге, в которой мы с вами будем говорить о других – но от этого не менее важных – вещах...

 

Сладкая пилюля нашего болгарского «братушки». Грустная суггестопедическая быль

 

Когда я только приступал к изучению иностранных языков, у всех занимающихся языками на слуху был некий профессор из братской нам Болгарии и его метод преподавания языков.

Я попытался выяснить, в чем же, собственно, заключается его подход, но по существу метода мне никто ничего не мог сказать. Все только благоговейно говорили о какой-то особой музыке на уроках по его методу и впечатляющих результатах, достигаемых благодаря этой музыке. Да и само название метода было интригующе-непонятным – суггестопедия. Дальше названия и музыки я не продвинулся. Никакой литературы по этому вопросу я обнаружить не сумел. В конце концов, я махнул на профессора и его методу рукой и продолжил изучение языков, как мне Бог на душу положил. А положил Он труд и упорство, добавив еще изрядно интуиции.

Прошло много лет. Болгария перестала быть такой уж братской для нас, полюбив взамен «демократию», кака-колу, НАТО и американские доллары. Я оказался в Америке, где мне пришлось преподавать русский язык – и немного французский – «зеленым беретам». В Центре изучения иностранных языков военной базы, где я работал, оказалась неплохая библиотека-подборка литературы по методикам преподавания и изучения языков, и, кашляя и чихая от, казалось, вековой пыли на книгах, я стал с этой литературой знакомиться. Я просмотрел несколько книжек и брошюр и вдруг увидел то самое имя. «Ба! Профессор! Какая долгожданная и приятная встреча!» – сказал я себе. Книги оказались английскими переводами основополагающих трудов знаменитого болгарского профессора. Я отметился у всегда приветливого и всеми нами любимого, но по-немецки дотошно-въедливого библиотекаря Йогана – кстати, воспитанника «Гитлерюгенда», но это уже другая история – и унес эти книги домой, где сразу же приступил к их углубленному штудированию.

Язык, которым были написаны работы, оказался не вполне, мягко говоря, удобоваримым. Я сразу же отнес это на счет несовершенного перевода с болгарского на английский и стал медленно, но тем не менее верно продираться через страницы, заполненные научными терминами, пространными рассуждениями о том, о сем и об этом и множеством таблиц. Мои глаза слипались, но я мужественно боролся со сном, пытаясь понять, в чем же, в конце концов, заключается суггестопедический метод, описываемый в этих книгах.

«...Мы даем прослушивать музыку в стиле «барокко»... ученики прослушивают на ее фоне слова... запоминание слов согласно принятой методике улучшается на четыре целых и восемь десятых процента... при изменении условий... в удобных креслах... контрольная группа «А»... строгое указание не заучивать и не повторять слова дома... контрольная группа «Б»... чистота экперимента... восемь целых и четыре десятых процента... как вы видите, кривая «Л» не совпадает с кривой «М»... кривая «О» искривляется в значительмой мере не так, как кривая «У»... преподаватель окружен особым ореолом непогрешимости... процент погрешности... таблица № 10... это показывает, что слова запоминаются на ... процентов лучше... проверка запоминаемости слов на следующем занятии... коэффициент... таблица № 210... таким образом нами неопровержимо доказано, что... бу-бу-бу, бу-бу-бу»...

Нет, нет, нет! С меня достаточно! Я уже в сотый раз читаю про слова и их запоминание! Но наш уважаемый профессор ничего и нигде не говорит об изучении языка! Забудем – хотя это тоже весьма непросто! – про его долдонящий, занудный стиль, но ведь в его книгах разговор идет только о количестве запоминаемых учениками слов и больше ни о чем другом! Неужели этому профессору «забыли» сказать, что изучение иностранного языка – это не есть простое заучивание слов этого языка? Слова – это не более чем один из многих компонентов изучения языка, причем даже не самый главный, и отнюдь не по успешности запоминания слов определяется степень успешности овладения языком! Что это за профессор, если он не понимает такой простой истины? Любой студент-первокурсник факультета иностранных языков понимает это – даже захудалый троечник! Это как если бы профессор физики не знал, что вода превращается в лед при нуле градусов по Цельсию.

Не исключено, что наш предприимчивый профессор получил свою научную степень в области физики, математики, зуболечения, кислых щей или, возможно, психологии и манипулировании массами, но с такими, как у него, совершенно безграмотными представлениями совершенно нечего делать в преподавании иностранных языков!

Но продолжим перелистывание фолиантов нашего плодовитого «братушки». Ага! Что же вот это? А это есть самое что ни на есть ценное признание самого автора о сути его метода. Цитирую по памяти: «В конце концов, суть метода суггестопедии сводится к обычному и широко известному в медицине эффекту плацебо, когда пациенту дают пилюлю-пустышку, содержащую просто сахар, но говорят, что в ней – новое эффективное лекарство. В значительном количестве случаев наступает либо полное исцеление, либо заметное улучшение состояния. Эффект достигается самовнушением пациента, верящим в то, что пилюля содержит именно лекарство».

Иными словами, нам говорят, что ученикам просто необходимо «вешать лапшу на уши», «крутя» им странную музыку, заставляя преподавателей-«суггестопедиков» носить в классе определенного рода одежду, используя дешевые эффекты воздействия на аудиторию, создавая атмо­сферу непогрешимости и едва ли не полубожественности преподавателей. Под влиянием этой «пилюли» процесс изучения иностранного языка – под которым он понимает примитивное закрепление новых слов в кратковременной памяти учеников! – значительно убыстрится, говорит нам профессор. Сотни и сотни прочитанных страниц, набитых до отказа пустой наукообразной болтовней, чтобы добраться до основы, до краеугольного камня всей этой «системы».

Но ведь в этом нет абсолютно ничего нового! Такие подходы очевидны, общеизвестны и практикуются уже тысячелетия – грандиозные здания и внутреннее убранство университетов и школ (это касается, конечно, практически всех институтов человеческого общества, в первую голову религиозных, политических и военных, но сейчас мы говорим только об образовании), определенная манера выражаться, одеваться и вести себя у преподавателей. Все это предназначено для создания атмосферы «храма знаний» и воздействия через нее на психику учеников. Школьная и университетская униформа наконец! Преподаватель, который бреется и одевает строгий костюм с галстуком и белой рубашкой перед тем, как идти на работу! Все это давно имеет место быть, и все это успешно работает в определенных рамках. Но выдавать это за свое, только что придуманное, и создавать из этого некий – причем, как показала практика, совершенно неэффективный – «метод» изучения иностранных языков?

Да, внушение и самовнушение могут давать иногда некоторые и даже весьма впечатляющие результаты, но все-таки хотелось бы, идя в клинику с глубокой резаной раной, из которой фонтаном хлещет кровь, надеяться на более эффективные лекарства и методы лечения, чем сахарные пилюли, предлагаемые уважаемым профессором. Можно убедить солдат, что они победят всех и вся, и они охотно поднимутся – под музыку «барокко», несомненно! – в атаку на крупнокалиберные пулеметы, пушки и железобетонные укрепления, густо опутанные колючей проволокой. Но при этом неплохо было бы дать им в руки что-нибудь повнушительнее детских пластмассовых пистолетиков – хотя бы и красиво раскрашенных – и деревянных ножиков – настоящие винтовки и автоматы, например. Пара-другая танков последней модели тоже бы не повредила. Поскольку ваше внушение может не иметь никакого магического воздействия на пулеметы и пушки противника.

Но, с другой стороны, нельзя не признать, что метод «братушки»-профессора имел самые выдающиеся результаты. Для него самого, конечно. Для его собственной карьеры. Сладкая пилюля-пустышка, «суггестопедалируемая» профессором, самым магическим образом подействовала на всех (или почти всех), проглотивших ее (не считая, конечно, одураченных «суггестопедами» учеников, которые так и не овладели иностранным языком, поскольку таким образом овладеть языком просто-напросто невозможно). Профессор «суггестопедических наук» блестяще показал всем нам, что наукообразная каша, щедро размазанная по сотням и тысячам страниц, в самом деле обладает мощным гипнотическим действием. Ведь благодаря именно этому гипнозу наш «братан» приобрел мировую известность, а с ней и свое весьма заметное место в пантеоне истории шарлатанства и псевдонауки...

Теперь вы знаете, мой любезный собеседник, теперь вы все знаете. Не правда ли, во многом знании есть много печали...

Определенный «суггестопедический» подход демонстрируют, кстати, и широко известные лингафонные курсы, заполонившие в девяностые годы территорию нашей страны. Изготовители этих курсов утверждают, что на кассетах между фразами на английском языке скрыты какие-то особые сигналы, помогающие с невероятной скоростью овладеть языком. Мне все стало ясно, когда я просто взглянул на способ подачи учебного материала в этих курсах – примитивное чередование фраз на английском и их перевода на русский (причем выбор фраз бессистемен и практически случаен). Я уже говорил, что такого рода смесь иностранного языка с родным совершенно недопустима в процессе изучения иностранного языка. Впрочем, когда я взглянул на место изготовления этого «шедевра», то все сразу встало на свои места – Брайтон-Бич! Чего можно ожидать от «похлебки», сваренной в этом притоне, кишащем различного рода жуликами, торговцами краденым и просто откровенными ворами! Однако немало людей поддались на «суггестопедическую» приманку, поверили в секретные «пилюли» на пленках и купили эти курсы. Один мой знакомый даже рассказывал, что они отнесли кассеты в специальную лабораторию при каком-то институте физики и электроники и провели кропотливые исследования на предмет обнаружения «секретных сигналов» – святая простота! Они, конечно, проявили наивность, но ведь в отличие от меня они не жили достаточно долгое время на Брайтоне и не имели ежедневного контакта с его «русскоговорящим» народонаселением. М-да...

Однажды я даже имел прямой контакт с людьми, продающими эти курсы в одном губернском городе в Сибири. Я увидел на улице вывеску их представительской конторы и зашел туда. Ко мне сразу же подскочил бойкий молодой человек и стал чрезвычайно убедительно живописать достоинства своего товара, особо налегая на легкость, с которой можно овладеть английским языком. Я согласно кивал, разглядывая книги и кассеты (очень недешевые!), а потом в середине фразы без какого бы то ни было предупреждения перешел на этот самый английский язык. Молодой человек осекся, побледнел, покраснел и уже каким-то совершенно другим голосом сказал (по-русски, конечно), что английского языка он, собственно, не знает, и добавил шепотом, что курсы вообще-то того... не очень. Я поблагодарил его, повернулся и вышел. На свежий воздух...

 

Хороший арахис – это хорошо прожаренный арахис. Степан на поцте. «Собаки» Павлова и так далее (колбасные обрезки)

 

Из многообразных занятий иностранным языком, которые я лично посещал (как в качестве «подопытного», так и в качестве наблюдателя), мне особенно сильно запомнилось одно «арахисовое» занятие. Происходило это в одном из крупных дальневосточных городов, где я волею судеб оказался в середине девяностых. Я совершал свой традиционный ежедневный моцион, проходя мимо школы, на ограде которой имелось объявление о курсах одного из восточных языков, имеющих место быть в здании этой школы. В то время у меня к этому языку имелся определенный интерес, и я решил посмотреть, что эти курсы из себя представляют. К тому же меня все еще интересовала сама организация работы курсов иностранного языка – наивность в то время еще не полностью покинула меня, и я временами смотрел на мир по-детски широко открытыми глазами.

Предыдущая статья:Принцип избыточного давления – в вашей голове 2 страница Следующая статья:Принцип избыточного давления – в вашей голове 4 страница
page speed (0.0105 sec, direct)