Всего на сайте:
210 тыс. 306 статей

Главная | Педагогика

Метод наблюдения и беседы в психологии 34 страница  Просмотрен 199

Конкурентные отношения двух детей в таком виде как мы их описали, представляют лишь один вариант возможного взаимо­действия. Описать все варианты вряд ли вообще возможно — мир человеческих отношений никоим образом не менее разно­образен, чем сами люди. Все-таки нам бы хотелось дать читате­лям такую образную схему, которая могла бы им помочь сориентироваться в сложных взаимоотношениях детей в семье. Мы бы назвали эту схему экологическойt подчеркивая тесную связь взаимоотношений детей и отношения родителей к детям. Это небольшое отступление от анализа развития личности вто­рого ребенка позволит нам в последующем глубже взглянуть на динамику развития его личности.

Экология семьи

Семья для всех ее членов является определенным жизнен­ным пространством, в котором протекает большая часть жиз­ни каждого из них. Это не просто маленькая группа людей, но такая, в которой каждый стремится удовлетворить свои по­требности, реализовать, развивать себя и в то же время нахо­диться в теснейшей связи со всеми членами семьи. Для этой

«экологической системы» характерно то, что несогласованность психологических потребностей и взаимоисключаемость спо­собов их удовлетворения ведут к распаду семьи или процвета­нию одного из ее членов за счет другого (до определенного времени, конечно).

Образно говоря, каждый член семьи занимает опре­деленную «экологическую нишу», т.е. выполняет опре­деленные, необходимые для поддержания баланса системы, функции. Как пример, опишем один тип семьи, в которой ребенок становится козлом отпущения. Когда встречаешься с такой семьей, кажетря, что все беды родителей происходят из-за никчемного ребенка — и то он не так, и это,.. Сколько ни ругай, ни наказывай, ничто не помогает,.. Да и на ребенка когда посмотришь, кажется, что и вправду он все делает как бы не своими руками, все невпопад.

Если взглянуть на семью поближе, то выясняется, что такой ребенок в семье выполняет совершенно необходимые функции, без которых она просто бы развалилась. Недовольство супругов друг другом, неудовлетворенность их психологических потреб­ностей , жизненные проблемы — частые особенности этой се­мейной пары. Интенсивная тревога, агрессивность при нараста­ния неудовлетворенности пробиваются наружу, и тогда супруги сталкиваются в конфликте, сыплются взаимные обвинения. Од­нако по мере роста супружеского стажа муж и жена начинают подсознательно избегать таких ссор: вместо того чтобы выплес­нуть свое раздражение на супруга и успокоиться, от него полу­чаешь столько же, да еще с придачей. Вместо успокоения впле­таешься в яростный обоюдный конфликт, из которого выходишь еще более раздраженным. Уж лучше помолчать... Однако напря­жение остается, как и стремление его разрядить.

И оба родителя находят подходящий для этого объект — своего ребенка, который не может дать отпора, К тому же себе и другим можно объяснить такое собственное поведение: ведь наставления — на благо ребенку, все для его будущего и т.п. Убрать из этой системы отношений ребенка, и супруги сразу же почувствовали бы чрезмерно напряженные отношения между собой, нерешенные собственные проблемы. Большая вероятность, что такая семья без «козла отпущения» не смог­ла бы дальше существовать.

На этом примере хорошо видно, какие сложные взаимо­связи возникают между членами одной семьи. Однако было бы ошибочно считать, что только отношения, описанные

выше, вынуждают ребенка принять роль «козла отпущения». Это может показаться невероятным, но ребенок, неосознан­но воспринимая семейную ситуацию, в определенной мере сам принимает такую позицию. Дело в том, что данный ребе­нок появился в такой семье, в такой «экологической ситуа­ции» t в которой для ее выживания потребовалось связующее родителей звено, что-то помогающее разрядить или умень­шить напряжение в семье.

Однако ребенок может выполнить функции связующего звена не только занимая позицию «козла отпущения», но и другими способами. Скажем, агрессивный, непослушный маль­чик, причиняющий массу неприятностей родителям, также будет «соединять» их посредством включения в «работу^ по его перевоспитанию, или же ребенок может подсознательно выбрать болезнь, стремиться быть беспомощным для того, чтобы объединить родителей в заботе о нем. Таким образом, развитие личности ребенка в конкретной семье зависит от системы межличностных отношений в ней, с одной стороны, а с другой — он сам делает собственный неосознанный вы­бор, какие и как ему выполнять функции, необходимые для существования данной семьи.

Ребенок в семье появляется полностью беспомощным, и его жизнь прямо зависит от родителей. Именно они обеспечи­вают основные его потребности. Это в равной степени отно­сится к физиологическим потребностям (пища, тепло и т.п.) и потребностям психологическим (любовь, внимание, безо­пасность). С самых первых дней их удовлетворение зависит от родителей, но уже после непродолжительного периода мла­денчества, когда связь матери с ребенком особенно тесна, наступает период ослабления непосредственной связи матери и ребенка. Ребенок теперь уже в большей степени должен за* ботиться о себе сам.

Если родители показывают способы и средства для удов­летворения потребностей физиологических (т.е. ему показы­вают, как он должен питаться или как просить пищу, как утолить жажду, оградить себя от холода), то ло отношению к потребностям психологическим такое воспитание практичес­ки отсутствует. Да и не каждый родитель догадывается о нали­чии таковых. Маленький человек сам должен найти способы поведения, которые вызывают одобрение родителей, кото­рые дают ему ощущение собственной значимости.

Используя свой изо дня в день накапливающийся опыт, развивающийся

ум и чувства, ребенок все чаще начинает делать то, что боль­ше всего нравится отцу и маме, или то, что привлекает их внимание (не обязательно позитивное в своей эмоциональ­ной окраске!).

Уже в конце первого и начале второго года ребенок стано­вится настоящим «экспертом» своих родителей, он по-разному ведет себя с матерью и отцом, вырабатывает в себе различные «стратегии» влияния на поведение родителей. Примером может служить поведение девочки Расы (2 года 10 мес).

Когда девочка не находила, чем заняться, и испытывала потребность в непосредственном контакте с родителями, она поступала двояким образом. Если поблизости была мать, Раса внешне беспричинно становилась плаксивой, хныкала, жа­ловалась на различные несчастья и таким образом достигала своей цели — мать брала ее на руки и успокаивала. Когда по­близости был отец, девочка действовала совершенно иначе — тихо и незаметно подходила к отцу, стояла некоторое время рядом, потом еле заметно прикасалась к нему, и тот уже брал ее на руки.

Результат тот же, но какими разными средствами он дос­тигнут! Обратите внимание на то, как тонко девочка ориен-

тируется в «слабых местах» родителей и как умело ими пользу­ется. Очень рано дети начинают воспринимать мир людей вокруг себя и строят свой образ, создают «концепцию» об окружающих их людях и о собственном месте рядом с ними. Другой пример.

Ритис рано воспринял нереализованную тягу отца к изоб­разительному искусству — он всегда мог оторвать отца от ра­боты любой важности, если приносил ему свой новый рису­нок. Ритис нашел путь получить необходимое ему внимание и достичь чувства значимости, избрав, наверное, одну из не­многих возможных форм поведения.

Ребенок строит свое поведение, основываясь на субъек­тивной, подсознательной оценке происходящего вокруг. В боль­шинстве случаев оно соответствует системе сложившихся меж­личностных отношений в семье. Однако не всегда поведение детей разумно с нашей, взрослой, точки зрения. Иногда дети из-за своеобразного и неполного понимания окружающего мира выбирают такие формы собственного поведения и воздействия на родителей, которые плохо влияют не только на их собственное развитие, но и на взаимоотношения в се­мье. Чаше всего это наблюдается в семьях с серьезными про­блемами в отношениях, личностными отклонениями родите-

лей, хотя и не обязательно. Дети, не находя в «нормальном» репертуаре форм такого поведения, которое им помогло бы ощутить собственную значимость и любовь родителей, исполь­зуют все возможные варианты. Одним из них может быть даже болезнь. Чувствуя, что внимание родителей в этом случае пол­ностью принадлежит ему, к тому же у кроватки больного ребен­ка родители как бы на мин>тку забывают о собственных конф­ликтах, он воспринимает болезнь как средство улучшить свое самочувствие в семье. Интересно, что дети сами ^вырабатыва­ют» симптомы, вызывающие наибольшую тревогу у родителей и, следовательно, максимальную их заботу, Например, дети, в семье которых есть больной бронхиальной астмой, рано пости­гают эмоциональное напряжение членов семьи, сопровождаю­щее астматический приступ и последующую заботу о болеющем члене семьи. Для ребенка это может иметь такой смысл: «любим тот, кто болен»- Очень возможно, что ребенок, испытывающий недостаток любви в семье, попробует сыграть такой приступ. Однако первый симулированный приступ как имитация, игра в необычное может зафиксироваться, если родители сильно ис­пугались, увидев «болезнью ребенка.

Внутренняя позиция ребенка «любим тот, кто болен» мо­жет проявляться у ребенка в самых разнообразных симптомах. Но, как правило, они появляются у детей из тех семей, в которых родители чрезвычайно чутки к проявлениям нездо­ровья членов семьи, даже незначительным, временным и во­обще сомнительным. Раз образовавшись, болезненные симп­томы ребенка не так уж легко исчезают, сам ребенок начинает серьезно из-за них переживать. Однако почти всегда есть воз­можность понять внутреннюю логику заболевания, если внима­тельно проанализировать взаимоотношения ребенка с людь­ми, его оценки окружающего мира.

Мы так подробно рассмотрели весьма нежелательные при­меры детского развития не случайно, а потому, что они ярче поясняют основную мысль — ребенок сам, хотя и в опреде­ленных условиях жизни, выбирает средства для удовлетворе­ния своих основных психологических потребностей. Это в рав­ной степени относится к любому ребенку. Его творческое отношение к происходящему вокруг проявляется не только в выборе определенного поведения. За ним кроются способ осмысления себя в структуре взаимоотношений, своеобраз­ная детская философия: «я любим, когда достигаю чего-то», «любим тот, кто беспомощен, болен», «любим тот, кто вы­зывает улыбку родителей» и т.д.

Уяснив эти закономерности, мы можем вернуться к вопро­су, поставленному в начале главы; «Почему в нашей семье оба ребенка такие разные?*. Мы уже частично ответили на него и знаем: оба ребенка имели разные ситуации развития. Первенец — всегда первенец. Он получил больше любви, внимания и боль­ше испытал на себе последствия тревоги родителей, ощутил непоследовательность их отношения, Он испытал горечь «свер­женного с престола* после появления второго ребенка.

Младший появился в более спокойной атмосфере, но, при­дя в этот мир, встретился не только с родителями, но и со своим предшественником. Однако ко всему этому мы должны добавить еще один не менее важный фактор, который проявля­ет себя в структуре межличностных отношений семьи.

Первенец первым «прощупываете находит «слабьте мес­та» родителей и приспосабливается к ним. Он находит своеоб­разные способы поведения в семье, при помощи которых ощущает свою значимость, получает необходимое внимание родителей* Например, первенец чувствует, что внимание ро­дителей обусловлено тем, какие новые навыки он освоил, чему новому научился, что любовь родителей зависит от того, сколько он помогает дома, насколько способен придержи­ваться порядка и тд. Иными словами, старший принимает роль «маленького помощника*.

Второй ребенок после младенческого периода (безого­ворочной любви матери) попадает в ситуацию выбора средств, какими он может достичь любви и внимания родителей, В отличие от старшего, которому были открыты все пути, малыш находится в более сложной ситуации. Если он будет строить свои отноше­ния с родителями по модели старшего, в нашем случае — стремиться к роли помощника, то он рискует остаться «в тени» старшего. Часто младшие дети и пытаются вести себя, как стар­шие, но отношение родителей к их пока еще неумелым попыт­кам бывает разное, и от этого зависит дальнейший выбор. По­ощрение даже за попытку действовать так, как старшие брат или сестра, — явление достаточно редкое, хотя только такое отношение может способствовать принятию младшим внутрен­ней установки, аналогичной установке старшего*

Тогда при благоприятных прочих условиях мы наблюдаем в семье кооперацию, т.е.

братья, не конкурируя между собой, стремятся, например, как можно больше помочь родителям, берут на себя определенные домашние обязанности или вме­сте составляют костяк футбольной команды двора. Однако чаще

наблюдается противоположное. Попытка малыша следовать за старшим, конечна, сперва нелепая, неумелая, смешная вызы­вает снисходительную улыбку взрослых, вначале ставится в пример, а потом такие попытки остаются без внимания. Сле­дуя за старшим, сам малыш часто воспринимает свою сла­бость, незначительность, говоря иными словами, попадает «в тень* старшего, остается позади него. Малыш может устре­миться «вдогонку» за старшим, с большим рвением развивать в себе способности для полноценной конкуренции и в надеж­де когда-нибудь стать лучше его, сильнее в каком-то значи­мом отношении. Все же дети чаще выбирают более легкий и простой путь — найти свой, индивидуальный способ ощу­щения значимости в семье, получения внимания и любви родителей.

Ситуацию развития второго ребенка образно можно пред­ставить в виде такой схемы-рисунка (см. рис.

Рис. 1

В этом рисунке солнце — прообраз древнего символа благо­получия — изображает родительскую любовь и внимание. Пер­вый ребенок (дерево № I) находит свой «путь к солнцу» — определенные способы получения любви, поощрения роди­телей (например, принимает роль маленького помощника, роль ребенка, постоянно нуждающегося в присмотре, и т.д.). Иными словами, он как бы оставляет за собой определенную

тень; если второй поведет себя так же, как и первый, то, будучи моложе, не имея достаточной жизненной практики, он останется в этом отношении слабее, будет «всегда вторым». А это воспринимается ребенком как урон чувству его значи­мости, более того, будучи менее совершенным в определенных формах поведения, чем старший ребенок, он реально может замечать, что ему меньше достается похвалы» добродушного внимания родителей, а вместо того постоянно надо следовать чьему-то примеру. Второму ребенку, как и реальному дереву в представленной картинке, приходится искать собственный путь, чтобы выйти из «тени*, пробиться к «солнцу» — т.е. «прощупать» те способы поведения, которые обеспечивали бы ему родительское внимание, восприятие и любовь его как индивидуального, ни с кем не сравнимого человека. Приме­ром логики развития личности второго ребенка может слу­жить следующий пример.

Первый ребенок — мальчик семи лет, послушный, по­кладистый. Он стремится к усвоению новых навыков, знаний, особенно в тех сферах, которые кажутся важными его родите­лям, В школе с первых дней учится только очень хорошо, что вызывает восторг родителей* Он, как говорит мать, серьез­ный, дисциплинированный, на него можно положиться. Вто­рой мальчик, моложе на два года, — «живое серебро» (подо­бие ртути). Он неугомонен, у него на уме только разные проделки, шутки, ничем не может серьезно заняться, ему бы только дурачиться.

При более пристальном знакомстве с семьей, вы бы не­сомненно увидели причины такого разного личностного раз­вития детей. Второй ребенок таким своим развитием обязан, во-первых, своему творческому отношению к окружению, во-вторых, способу поведения первого ребенка и, в-третьих, личностным особенностям своих родителей. Мать, говоря о втором, «проблемном» ребенке, рассказывая о его продел­ках, все же не может сдержать улыбку. Почему?

Второй ребенок, подсознательно приняв роль шуга в семье, своей непосредственностью, шутливостью, неконвенцио-нальностью поведения принес то, что надо, и родителям, и всей семье, — эмоциональность, И нашел он это, опираясь не на какие-то знания, сверхчутье и тл. Все значительно проще — как только он начал вести себя иным способом, чем его брат, а именно так, как он ведет себя теперь, он ощутил внимание к себе, к своим индивидуальным проявлениям и, наконец, улыб­ку и расторможенность в поведении родителей. Образно говоря,

он вылез из «тени» брата, нашел путь к тому, чтобы ощутить свою значимость, не конкурируя с ним. Старший общается с родителями на «взрослом уровне» — делится идеями, расспра­шивает их и т.д. Второй же — на детском, не посредстве ином, эмоциональном уровне. Каждый из них заполняет определен­ную * экологическую нишу» в семье, получая при этом необ­ходимую «психологическую пищу» — чувство значимости, лю­бовь и внимание родителей к ним как индивидуальным и автономным людям* Это способствует и развитию доброжела­тельных и терпимых отношений между братьями: оба брата пре­красно общаются между собой — младший — постоянный вы­думщик, генератор идей, а старший — интеллектуальный контролер, реализатор, руководитель.

Хорошо это или плохо, что дети выбирают столь разные фор­мы поведения? Вопрос сложен, и однозначно на него ответить, наверное, невозможно. В описанном случае братья как бы до­полняют друг друга, делают жизнь всей семьи более разнообраз­ной, полной. И все же второй ребенок вызывает и определенную тревогу — сможет ли он стать «порядочным» человеком? Навер­няка, если эмоциональная связь родителей с ним продержится, об этом беспокоиться не следует, хотя очевидно, что будет он совершенно другой личностью, чем его брат. Смотреть на их раз­личие можно с точки зрения философии обыденного сознания: все люди по-своему красивы и ценны. Каким скучным стал бы мир, если бы в нем жили одинаковые личности.

Однако существует не только такая жизненная философия, но и научные аргументы в пользу того, что терпимое, в неко­торой степени снисходительное отношение к путям развития личности служит одним из важных факторов психического здоровья развивающегося человека, В психологии накоплено много фактов о том, что необоснованное стремление «сделать из ребенка что-то», «перекроить» его по нередко фантастичес­кому представлению родителей, т.е. нетерпимость к индиви­дуальным, творческим (в широком смысле слова) проявлени­ям ребенка, как правило, приводит к плачевным результатам: искаженным отношениям к окружающим и себе, протесту, негативизму, а часто и к психическим нарушениям,

В некоторых семьях процветают однообразные, часто ничем не обоснованные жесткие представления о том, как должен ве­сти себя ребенок, каким быть и даже,., кем быть двадцать лет спустя! Конечно, такой набор правил ложится тяжким бреме­нем на развитие каждого ребенка в семье, но это отдельная тема,

Давайте ограничимся только ситуацией второго ребенка, кото­рый в этом случае попадает в очень сложное положение. Ее так же образно можно представить в виде схемы-рисунка 2. Его от­личие от рисунка 1 в том, что родительские требования ставят очень жесткие ограничения возможному поведению ребенка, Первенец быстро распознает их и, если они не слишком проти­воречат его психологическим потребностям, приспосабливает­ся к ним. Психологическое пространство или «свет родительско­го солнца» оказывается полностью заслоненным для второго, преграды окружают его со всех четырех сторон.

Стремление вто­рого «пробиться на свет» постоянно блокируется ограничения­ми родителей и косвенно — избранным путем развития первенца.

Рис. 2

Второй может выбрать путь следования за старшим и как-то существовать в его «тени». В таком случае он постоянно недополучает родительской любви и внимания как автоном­ное, неповторимое существо- Это травмирует его самоуваже­ние, ощущение собственной значимости. Как реальное дере­во, растущее в подобных условиях, остается малорослым и недоразвитым, так и ребенок в таком положении в личност­ном плане не вырабатывает в себе жизненных сил. Однако подобные условия развития не могут хотя бы эпизодически не вызывать протеста, поиска выхода из положения. В реше­нии подобной ситуации можно наблюдать, по крайней мере, три стратегии.

Первая стратегия. Второй ребенок очень рано начинает вос­принимать старшего как препятствие, стоящее между ним и ро­дителями. Это ведет к конкурентным отношениям с ним и на­чинает проявляться в чувстве зависти, стремлении унизить старшего в глазах родителей, ябедничестве, чрезмерном хвас­товстве с целью искусственно повысить свою значимость. Такое поведение диктуется искаженным умозаключением: «Я буду це­нен и любим, когда превзойду старшего, и все средства хороши для достижения этой цели*. Старший, как правило, быстро улав­ливает «нечестную игру» младшего (ябедничество, хвастовство, обман) и, со своей стороны, наказывает малыша за это собст­венными средствами или унижает, дискредитирует его в глазах родителей. Тот, в свою очередь, или пытается прямо «побороть» старшего, или еще яростнее прибегает к «запрещенным» при­емам, например пытается оклеветать старшего, делает что-то недозволенное и сваливает вину на старшего. Это опять взвин­чивает старшего, И т.д. Так образовывается замкнутый круг, в котором все нарастают конкурентные, чрезвычайно напряжен­ные отношения, что, как правило, приводит к разнообразным выраженным нарушениям (преимущественно младшего ребенка), к долговременной вражде, ненависти между братьями, Навер­ное, и вам приходилось сталкиваться с, казалось бы, внешне необъяснимой враждой между уже взрослыми сестрами, брать­ями и быть ошеломленным ею. В восьми случаях из десяти — это отголоски детских сражений. Описанная ситуация как раз образ­но и представлена на рис. 3.

Рис. 3

Вторая стратегия. Ребенок направляет свою энергию не на конкурирование с братом, а на ломку родительских ограни­чений (см. рис, 4), Внутренняя позиция в таком случае как бы направляет поведение ребенка одновременно против родите­лей и на поиск контакта с ними: «Я заставлю вас считаться со мной таким, какой я есть*. Хотя отчаянное стремление ребен­ка бороться с ограничениями родителей выражает ощущае­мую ненужность, отверженность, эмоциональный холод, оно очень редко воспринимается родителями именно так. Чаще — как проявление «плохости», как результат недостаточно стро­гого воспитания, разбалованности и т.д. Таким образом, стрем­ление ребенка пробиться сквозь ограничение встречается с нарастанием ограничений со стороны родителей, с их ужес­точением, Создается порочный круг: протест против ограни­чений — ужесточение ограничений — более сильный протест и т.д. С возрастом реакции протеста ребенка становятся все сильнее. В конце младшего школьного и особенно в под-ростковом возрасте немалая часть правонарушений со­вершается как своеобразный протест против семейной ситуа­ции, как иллюзорное средство ее решения.

Рис. 4

Третья стратегия. Она представлена на рис. 5. Дерево, вме­сто того чтобы расти вверх, к солнцу, поворачивает назад, в землю. Не знаю, насколько это реально в природе, но в отно­шении развития личности иногда происходит нечто подобное.

Рис. 5

Ребенок в таких случаях как бы совершенно отказывается от борьбы за себя, теряет надежду достичь ощущения собствен­ной значимости и любви со стороны окружающих. Всем сво­им поведением он как бы говорит миру: «Разве вы не видите, какой я никчемный? Так оставьте же меня в покос!». Это за­крытый, необщающийся ребенок, целыми днями, кажется, ничем не занимающийся.

Если взрослый пытается ему помочь, заняться с ним, он, кажется, специально показывает свою глупость, неловкость. «Оставьте меня в покое» — это внутрен­няя позиция ребенка, в психологическом аспекте находяще­гося в самом тяжелом положении*

Обобщая, можно сказать, что развитие второго ребенка про­исходит легче и полноценнее в тех случаях, когда родители с пониманием относятся к различным и разнообразным проявле­ниям личности, обладают способностью воспринимать и лю­бить своих детей такими, какие они есть. Это дает шанс обоим детям найти приемлемые неконкурентные позиции по отноше­нию друг к другу, сохраняет эмоциональный контакт между роди­телями и детьми. Такое «нестесненное» развитие некоторым мо­жет показаться вообще неконтролируемым. На самом деле эффективнее в воспитании не прямая манипуляция путем сис­темы жестких ограничений, а вера в мудрость развивающегося человека, поддержка его и эмоциональная теплота. Это основа того, чтобы маленький человек сам разобрался в окружающем

его мире, был достаточно храбрым, чтобы идти по избранному пути и в то же время чтобы он смог открыто, с привязанностью и нежностью смотреть своим родителям в глаза.

Анализ семьи с двумя детьми не будет полным, если умол­чать о «природных» обстоятельствах, облегчающих развитие пер­вого и второго ребенка. На первый взгляд кажется, что семьи, в которых растут дети противоположных полов, находятся в психо­логически более благоприятной ситуации. Традиционно с очень раннего возраста мальчики и девочки встречаются с разными требованиями. В нашей культуре, например, мальчиков чаще по­ощряют за инициативу, храбрость, предприимчивость, незави­симость и даже агрессивность. Традиции воспитания нацелива­ют мальчиков на обширный мир социальных и трудовых отношений. От девочек ждут, что они вырастут нежными, ду­шевными, чуткими, отзывчивыми. Они направляются на огра­ниченную сферу социальных действий, на глубокое и тонкое понимание человеческих отношений, на семью.

Таким образом, брат и сестра редко жестко конфликтуют друг с другом, если их поведение соответствует ожиданиям родителей. Конкурентные, трудные взаимоотношения в таких семьях возникают главным образом из-за явного предпочте­ния родителями какого-то одного пола. Чаще всего это маль­чики, по крайней мере в европейской культуре. Возможно, что предпочтение мужского рода относится к реликтам ушед­шего феодального строя, в котором мальчик — и наследник, и продолжатель рода, и физическая сила, защищающая се­мью. Как бы там ни было, явное желание иметь только маль­чика (реже девочек) приводит к ярким внутрисемейным пси­хологическим проблемам.

Девочки, растущие в семьях, ориентированных на муж­ские ценности, часто начинают чувствовать собственную не­полноценность из-за своей половой принадлежности. Стрем­ление к значимости, которая осмысляется так: «я буду любима и желанна, если во всем сравнюсь с мальчиком» — ведет к принятию мужских форм поведения, усвоению мужских цен­ностей. В таких случаях развивается и острая конкуренция между сестрой и братом, все больше отдаляющая девочку от «жен­ских» способов самовыражения. Почти в каждом дворе можно найти девочку, гоняющую вместе с мальчишками мяч, бе­гающую с ними наперегонки и даже одетую подобно мальчи­ку, В сущности, эти девочки демонстрируют своеобразное при­способление к преобладающим ценностям в семье. Как

правило, такое поведение не дает желаемого ощущения зна­чимости — сколько ты ни старайся, вес равно останешься девочкой- Даже несмотря на хорошо усвоенное «мальчише­ство*, они постоянно находятся под угрозой обострения внут­реннего конфликта «кто я?»: «я девочка — я мальчик».

Это противоречие дает о себе знать, как только расши­ряется привычное социальное окружение (новое место жи­тельства, детский сад, школа и т.п.), когда их мальчишеское поведение вызывает недоумение и насмешку окружающих* Внутренний конфликт обостряется в пору полового созрева­ния. Возникает ощущение неадекватности собственного пове­дения, мучительное переживание неполноценности, В то же время девочка начинает смотреть на мальчиков как на что-то иное, да и отношения мальчиков к ней окрашиваются тона­ми первой любви, ожиданием чего-то большего, чем от про­стого компаньона детских игр.

Все это либо ведет молодую девушку к кардинальной пе­рестройке привычных способов поведения и осмысления мира, либо отгораживает ее от сверстников: «я — ничто и ни с кем не могу сдружиться», либо девочка еще ярче проявляет свои мальчишеские черты, пытаясь не отстать и даже обогнать маль­чишек в самых дерзких их затеях. В последнем случае разви­вается маскулинная личность женщины, которой наряду с сильным, решительным отношением к жизни приходится постоянно переживать ситуацию «белой вороны» как среди женщин, так и среди мужчин. Часто такая, внешне жесткая женщина прячет за подобным обликом высокую чувствитель­ность, ранимость и чувство отчужденности.

Младший ребенок и срвдний ребенок

Развитие второго ребенка, как мы видим, во многом за­висит от личности старшего и от отношения родителей к де­тям. Ориентируясь на эти два и другие обстоятельства, ребе­нок выбирает свой путь, который становится стержнем его личности. Второй или третий ребенок, в зависимости от даль­нейшего развития семьи, может оказаться младшим ребен­ком или стать средним. В первом случае его первичные уста­новки приобретают постоянство. Младший ребенок дольше, чем первый или средний ребенок, испытывает к себе снис­ходительное отношение взрослых и продолжительное время остается «малышом*. Ему не выдвигаются жесткие требова-

ния, ему больше помогают даже тогда, когда он может спра­виться с возникшими трудностями сам. Снисходительное от­ношение приводит к тому, что он мало включается в обыч­ную жизнь семьи. «Ты еще маленький — погоди. Это еще тебе не по силам». Видя перед собой более умелых, <*взрослых» стар­ших братьев и сестер, он стремится их достичь, обогнать. Одна­ко это сильное желание в то же время непоследовательно. При­выкнув к помощи окружающих и принимая ее как должное, встретившись с более серьезными препятствиями, он ожида­ет и требует их поддержки.

Предыдущая статья:Метод наблюдения и беседы в психологии 33 страница Следующая статья:Метод наблюдения и беседы в психологии 35 страница
page speed (0.0115 sec, direct)