Всего на сайте:
236 тыс. 713 статей

Главная | Педагогика

Метод наблюдения и беседы в психологии 33 страница  Просмотрен 216

служили для матери сигналом эмоционального неблагополу­чия у старшего сына, и она сумела выбрать правильную ли­нию поведения: она уделяла минимальное внимание Ритису тогда, когда он «играл в младенца*, и выбирала такие момен­ты, при которых они могли полноценно общаться, поощряла такие формы поведения, которые больше соответствуют воз­расту первенца.

Она продемонстрировала доверие к силам ребенка и его стремлению к более совершенному, а это всегда «святое по­мазание* души ребенка. Если же мать поступила бы иначе, т.е. обращала внимание на Ритиса только тогда, когда он «играл в младенца», то возникла бы угроза, что ребенок признает справедливость своего «умозаключения», будто мать обраща­ет внимание только на маленьких и беспомощных детей, и тем самым зафиксирует нежелательные формы поведения. Теперь же Ритис почувствовал, воспринял обратное — мать нуждается в нем таком, каков он есть*

Поведение старшего ребенка в рассказанной ситуации до­статочно распространено: большое число детей после появле­ния в доме младенца пытаются пить из бутылочки, держать во рту соску, закутываться в пеленки и т.д. Некоторых родителей такое поведение детей пугает, настораживает* Однако в этом нет ни «болезни», ни «ненормальности»; не обязательно это означает и то, что ребенок таким способом хочет восполнить возникший дефицит любви и внимания матери. Такое поведе­ние часто бывает простым проявлением общей психологичес­кой особенности детей дошкольного возраста — стремлением осмыслить происходящее вокруг путем ролевой игры. Нас ведь не волнует, когда ребенок играет в папу или маму, милицио­нера или доктора.

Аналогично этим играм, дитя хочет почувствовать, что значит быть на месте младенца — что бы он делал, будучи им, как бы с ним обращались окружающие и т.д. Насчет по­ложения младенца у многих детей бывают различные иллю­зии, например думают, что пить через соску из бутылочки большое удовольствие. Реально попробовав, ребенок испыты­вает разочарование, даже недоумение, почему малыши едят именно таким способом*

Проигрывая различные формы поведения малыша, имити­руя его отношения с окружающими, старший ребенок посте­пенно разочаровывается в такой игре и выбирает занятие, более соответствующее своему возрасту. Лежание в пеленке, хныка-

нье, сосание бутылочки с водой не дают такого удовольствия четырехлетнему, как подвижная игра или работа с интересным конструктором. Нежелательное, инфантильное поведение фик­сируется в тех случаях, когда при помощи его ребенок получает нечто, что обычным поведением не может достичь, или же вслед­ствие неправильных воспитательных воздействий,

В описанной ситуации не следует прибегать к строгим запре­там, наказаниям, стыдить ребенка. Таким поведением мы мо­жем только помешать ребенку пережить новую для него роль. Применяя различные санкции или старательно пытаясь прекра­тить такие игры, родители уделяют слишком много внимания ребенку, а привлечение внимания к себе как раз может быть целью такого поведения. Если родителей сильно раздражает та­кое поведение, они могут предложить ребенку другую, более занятную и фу или просто уйти из комнаты. Настоятельные зап­реты «играть в младенца» могут косвенно внушить ребенку, что родители хотят отнять у него что-то, по-настоящему приятное, или же ребенок может сделать вывод, что он не так значим для родителей, как малыш, — поэтому ему и не разрешается вести себя так, как ведет маленький его брат (или сестра).

Хорошо помогает осмыслить сложный период становления новых отношений в семье и в особенности места в ней мла­денца совместная игра со старшим ребенком. Мать предлагает ребенку играть то роль одного из родителей, то роль младенца. Выполняя различные функции* ребенок в итоге поймет и, главное, почувствует различные стороны жизни «опекуна» и «опекаемого», найдет в них и привлекательное, и неприятное. Как правило, в такой игре очень быстро развенчивается «привилегированное положение» младенца.

Дэкюгас, четырех лет, часто говорил родителям, что хочет братика. Отцу он рассказывал, что он будет вместе с ним де­лать, во что игратй и т.д. Отец поддерживал и поощрял фанта­зирование сына, думая, что они помогут старшему полюбить малыша. Однажды отец сказал сыну, что они с матерью вы­полнили его просьбу и вскоре в семье будет малыш. Когда новорожденного привезли, Джлогас подбежал к нему, пытал­ся разговорить его, хотел взять на руки. Малыш начал пла­кать, и старший брат тут же был отогнан прочь. Стоя в сторо­не, он угрюмо сказал матери: «Я просил братика, а ты кого тут привезла?».

В последующие дни Джюгас пытался помочь матери при­смотреть за новорожденным, однако мать побоялась подпустить его к малышу, опасаясь, чтобы тот нечаянно чего-нибудь не сделал. Она говорила первенцу: «Видишь, какой он еще малень-

кий, слабенький и ничего не умеет. Лучше теперь не подходи к малышу. Вот он вырастет, и тогда ты с ним сможешь играть в разные игры*. Мальчик со временем стал меньше требовать об­щения с малышом, однако мать заметила, что в результате изме­нился характер Джюгаса. Прежде покладистый, нежный и послушный ребенок после рождения брата стал упрямым, про­тиворечил родителям, часто грубил.

В отношении Джюгаса родители сделали несколько ошибок. Во-первых, им не следовало говорить Джюгасу, что братика «ку­пил и* только для него хотя бы потому, что это неправда.

Уже в самое первое мгновение ребенок понял обман — «ничего себе подарочек, к которому даже подойти и прикоснуться нельзя!», Во-вторых, отец зря поощрял нереалистичный образ малыша. Дети, как правило, неадекватно представляют себе «братика» или «сестричку», которых просят у родителей. Наблюдая во дво­ре или на улице за маленьким и смешным годовалым или двух­летним карапузом, они загораются желанием приобрести похо­жего, чтобы можно бьгло бы играть, дружить с ним, руководить им и заботиться о нем, В детском воображении малыш значи­тельно более развит, чем на самом деле* Часто дети представля­ют его как умеющего говорить, ходить или, по крайней мере, ползать, В ожидании, пока приедет мать с младенцем, старший ребенок строит разные планы, что он с ним будет делать. Задум­ки бывают самые фантастичные, начиная от «будем играть в кубики», кончая «поедем купаться к морю*.

Представьте себе удивление и разочарование так настроен­ного ребенка, когда он видит лежащий в коляске кокон, ко­торый смотрит блуждающим, бессмысленным взглядом вок­руг и вдруг ни с того ни с сего плачет. Понятен разочарованный вздох Джюгаса в такой ситуации «^кого ты тут привезла?». Желая сформировать как можно более положительное отно­шение ребенка к новорожденному* родители рассказывали о разных удовольствиях при общении с ним, поощряли фанта­зии Джюгаса. Хорошо, когда старший ждет малыша, хочет с ним играть, дружить. Однако не следует подкреплять нереа­листичное представление — ведь цель подготовки старшего к появлению нового члена семьи заключается в создании не столько первичного хорошего отношения к нему, сколько внутренней готовности воспринять малыша таким, какой он есть, полюбить уже существующего, а не воображаемого. Иногда родители способствуют созданию нереалистических представлений, так как считают, что образ маленького и бес-

помощного малыша будет неприятен старшему ребенку. Такое мнение несправедливо — детям приятно опекать, присматри­вать за малышами (конечно же, когда это не становится их принудительной обязанностью). В таких ситуациях они чув­ствуют себя взрослее, умеющими и много знающими или во­ображают себя в роли родителей — это приносит им большое удовольствие.

Почему после рождения малыша изменился характер Джк> гаса? До появления в семье нового члена ему были свойствен­ны близкие и нежные отношения с отцом и матерью. Когда семья увеличилась, положение первенца в семье существенно изменилось. Новорожденный стал объектом постоянного вни­мания и заботы, на него были обращены все теплые чувства отца и матери. Из-за этого Джюгас очутился в такой ситуа­ции, в которой, для того чтобы ощущать внимание родителей и свою значимость в семье, ему непременно надо было ме­нять свое поведение. Мать Джюгаса упустила возможность под­держать стремление старшего принять роль опекуна, учителя* Она отказалась от его услуг, говоря: *„ Лучше теперь не под­ходи к малышу* Вот он вырастет, и тогда ты сможешь играть с ним в разные игры».

Таким образом, мать, в сущности, отвергла старшего от себя, получая при этом сомнительную выгоду, что тот не будет «пу­таться под ногами». Тем самым она отняла у первенца возмож­ность занять новую позицию в семье — Старшего сына, опеку­на, учителя младшего; потеряла помощника (уже 2,5—3-летний ребенок может эффективно помочь матери в ухаживании за ма­лышом). Прежде покладистый и нежный ребенок стал грубым и упрямым. Конечно, таким поведением тяжело заслужить благо-склоннЬсть и любовь родителей, однако в таких ситуациях дети часто руководствуются частной логикой; «лучше упреки и нака­зания, чем быть забытым*. Если родители не помогут Джюгасу иначе осмыслить отношение к семье, в недалеком будущем мо­гут возникнуть существенные воспитательные проблемы.

Приведенные примеры показывают, насколько значимо для первенца появление нового члена семьи* Единственный ребенок становится одним из детей> ему приходится делиться любовью и вниманием родителей; часто старший вообще те­ряет былые привилегии. Нередко происходящие изменения в семье для первенца сопоставимы со свержением с престола. Ребенок, ранее бывший в центре внимания, вдруг ощущает себя в стороне от жизни семьи. Так, шестилетний Томас нари-

совал семью, в которой изобразил отца, мать и малыша. Когда его спросили, почему на рисунке нет его, он со слезами на глазах четко ответил: «Не осталось местам Не менее значим пе­риод рождения ребенка в тех семьях, где уже есть два или более детей, и особенно чувствителен к нему самый маленький. Ведь именно для него вдруг настала теперь очередь расставаться с ролью «малютки», привилегированной позицией самого ма­ленького. Часто ребенок начинает испытывать недостаток вни­мания родителей и вынужден искать новые формы и средства, чтобы добиться внимания, любви родителей, ощутить свою зна­чимость в семье. Как вы убедились, этот сложный период не всегда протекает гладко и без проблем. Можно утверждать, что этот период будет проходить легче, если родители обратят вни­мание на следующие обстоятельства: 1. После появления в доме новорожденного надо избегать существенных изменений в жиз­ни семьи, в отношениях родителей со старшим и, если естц другими детьми. 2, Как и прежде, старшему необходимо уделять столько же внимания, демонстрировать ему свои нежные чувства.

Вспомните Лину и Джюгаса — они потеряли близкие эмоцио­нальные отношения с родителями, оказались в стороне от забот семьи. Поэтому они начали вести себя таким образом, чтобы вернуть былое внимание родителей, почувствовать свою зна­чимость в семье. Резко изменившееся поведение, появление та­ких нежелательных его черт, как капризность, агрессивность, упрямство, как правило, свидетельствуют о том, что не удовлет­воряются основные потребности ребенка (в любви и уважении родителей, безопасности, включенности в жизнь семьи) и ре-бенок не находит своего места в системе семейных взаимоотно­шений, 3* Надо помочь старшему найти адекватный путь, чтобы включиться в жизнь изменившейся семьи.

Это интуитивно поняла мать Ритиса и деликатно направи­ла ребенка.

В определенной мере ребенку безразлично, каки­ми средствами достигать своих целей, удовлетворять потреб­ности — «младенческим» поведением, упрямством или путем сотрудничества добиваться полноценного включения в жизнь семьи. Важно, чтобы родители поощряли поиск таких форм участия в жизни семьи, которые совпадают с логикой разви­тия ребенка, соответствуют социально желательным формам поведения. Поощрение — это не конфеты, подарки, слова по­хвалы, точнее — не только они. Главное, чтобы ребенок по­стоянно чувствовал, что его любят, уважают его индивиду­альность, что воспринимают его как неотъемлемую часть семьи.

Поощрение — это доверие, общая радость в общении с ре­бенком и желание вместе с ребенком пройти путь его разви­тия.

Присутствие младшего ребенка в семье и дальше продолжа­ет влиять на развитие личности старшего. Интересны в этом ас­пекте исследования психолога Г,Джонса. Им было проделано обширное изучение биографий знаменитых деятелей науки и искусства в Англии и США. Больше всего среди них оказалось первенцев. Исходя из теории вероятности в семьях с двумя деть­ми среди знаменитых людей должно было быть по 50% первых и вторых детей, но оказалось, что первенцев среди знаменитостей 64%. Такие и похожие результаты получены и в других исследо­ваниях* Одна из гипотез объясняет этот факт существующей в капиталистических странах традицией дать лучшее образование старшему, так как для обучения других детей часто не хватает материальных средств. Однако почему тогда различия между стар­шим и младшим по обучаемости, по устремлению к знаниям наблюдаются в довольно раннем возрасте? Наверняка существу­ют какие-то психологические факторы, обусловливающие та­кое развитие первенца. Попробуем в них разобраться.

Когда малыш немножко подрастает, становится более са­мостоятельным , не таким беспомощным, ажиотаж вокруг него начинает снижаться, он больше не центр «семейной карусе­ли». Наступают более солнечные дни для старшего, который в это время обычно достигает школьного возраста, на него чаще начинают обращать внимание и родители, и малыш. В семье звучат такие фразы, адресованные малышу: «Посмотри, как аккуратно ест твой старший брат, — ты тоже постарайся так» или «Поучись у старшей сестры, как надо чистить зубы» и т.д. Первенец начинает реально воспринимать свое превосходство над малышом, и, главное, родители придают большое значе­ние его достижениям — навыкам опрятности, контроля над своим поведением, а также его умениям, знаниям.

Часто такое отношение родителей старший ребенок ос­мысляет следующим образом: «Я буду любим и значим в се­мье, если достигну еще больших успехов в учебе, спорте и т.пж И тогда старший ребенок ставит перед собой различные социально значимые цели, так как их достижение дает ему (хотя часто кратковременно и иллюзорно) психологические выгоды — ощущение значимости, люби мости. Особенно ярко такая тенденция наблюдается в семьях, где разница в возрас­те между первым и вторым ребенком небольшая* Первенец

все время чувствует, что малыш постоянно «наступает ему на пятки», — старший начинает учиться, и малыш, видя, как он трудится, также распознает буквы; старший увлекся изготов­лением игрушечных лодок — малыш тоже пытается сделать что-нибудь подобное. В таких случаях стремление старшего к достижениям особенно интенсивно, к тому же часто сопро­вождается и стремлением унизить, ущемить младшего. Тем не менее старшие дети достигают в избранных ими сферах деятель­ности очень многого.

В некоторых случаях бывает и так, что младший обгоняет старшего в определенной, для обоих значимой сфере. Такие ситуации особенно тягостны для старшего, и в результате у него почти всегда возникают нарушения поведения, ощуще­ние собственной неполноценности. Похожая ситуация созда­лась и в семье семилетнего Ромаса, В момент обращения родите­лей в консультацию для него были характерны вспыльчивость, агрессивность, особенно по отношению к сверстникам, не­дисциплинированность, большие перепады в настроении, плохая учеба в школе. Семья Ромаса состоит из четырех чело­век: отца, матери, младшего брата (пяти лет) и его самого. Нарушения поведения особенно ярко проявились через пол­года после начала учебного года* Родители связывают это с переутомлением, насыщенной школьной программой. При более детальном изучении семейной ситуации проявилась сво­еобразная душевная травма этого ребенка.

Ромас начал посещать школу явно с большим желанием, приходя л омой, гордо показывал тетради родителям и млад­шему брату, всеми средствами подчеркивал серьезность учеб­ной деятельности. Некоторое Бремя спустя по настоянию му­зыкального руководителя детского сада младший сын начал дополнительно учиться пению. Такое занятие сына оказалось удачей — малыш охотно пел и дома восхищал всех выучен­ными новыми песнями. Как раз это обстоятельство и оказалось наиболее травмирующим для Ромаса, усилило его чувство не­полноценности, ненужности — он воспринял эту ситуацию как доказательство того, что и в сфере достижения чего-то ему не удается быть лучшим в глазах родителей.

Такое отношение к себе деструктивно — ведет к стремле­нию отгородиться, вызывает злость к окружающим или реа­лизацию себя асоциальным путем- Поступая каким-то окруж­ным и порицаемым путем, ребенок как бы руководствовался следующей логикой: «И все же я заставлю вас признать мою значимость и обращать на мои "достижения" внимание, пусть

вам это не нравится!* Это трагедия ненайденного пути к ощу­щению собственного достоинства, самореализации.

Второй ребенок

Появление на свет второго ребенка вызывает гораздо мень­ше тревоги родителей. Матери часто говорят, что вторая бере­менность была чем-то качественно иным — рост ребенка в утро­бе, его движения принесли чувство удовлетворения, и в то же время мать больше могла жить своей привычной жизнью, Вто­рые роды воспринимаются матерями как более приятный опыт. Таким образом, второй ребенок еще до рождения растет в более спокойной атмосфере. Имеют ли эти обстоятельства до рожде­ния ребенка хоть какое-нибудь отношение к его развитию в даль­нейшем? Обратимся к исследованиям. При обследовании детей двух групп матерей — одной, которой в период беременности были характерны тревожность, отрицательные эмоции, конф­ликтные отношения, и группы с уравновешенным эмоциональ­ный состоянием, преобладающими положительными эмоция­ми — выяснилось, что после рождения детям первой группы матерей более свойственны беспокойство, тревожность.

После рождения вокруг второго ребенка родители меньше создают атмосферу эмоционального напряжения, неуверен­ности. Родители не так его опекают, суетятся вокруг его само­чувствия, правильности развития, анормальности^ и т.д.

Мать по отношению ко второму ребенку, как правило, последова­тельнее, нежнее, ласковее. Изначально различное отношение родителей ко второму ребенку понятно, В памяти еще живы воспоминания о первых днях старшего, о том, как он разви­вался, как из-за разных мелочей тревожились впустую. Часто мать за время между родами становится настоящим экспер­том по уходу за детьми — скольким подругам-«дебютанткам» в материнстве даны советы, произнесены слова утешения, оказана помощь в первом купании ребенка и т.д.

Поэтому второй и следующий дети, сами будучи более уравновешенными, к тому же оказываются и в более спокой­ной, стабильной атмосфере семьи. Можно сказать, что они имеют лучшую «стартовую площадку» для развития, чем пер­венец, но,.. Каждая позиция ребенка в семье имеет свои поло­жительные и свои отрицательные стороны. Второй ребенок сталкивается с иными, но не менее сложными обстоятель­ствами семейных отношений, чем старший.

Второй ребенок в семье никогда не переживает ситуации единственного ребенка, которому отданы все внимание, лю­бовь, безоговорочное восхищение. Исследования показывают, что со вторым ребенком мать меньше разговаривает, меньше им занимается. Частично это восполняет старший ребенок — по собственной инициативе или по настоянию родителей.

Годовалый Римас учится ходить, его придерживает за руку четырехлетняя сестра: «Иди, маленький, смелей. Смотри — как я». «Образование» старшего не только частично заменяет роди­тельское обучение, но и существенно его расширяет. В него вхо­дят и те небольшие открытия или ситуации, которые важны для старшего и будоражат его воображение: например, как сделать рогатку, дискуссия насчет жизни на Луне и т.д. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в отношениях старшего с млад­шим часты и непредвиденные «воспитательные* воздействия. При этом хотелось бы обратить внимание на одну часто появляющу­юся особенность, а именно — тенденцию старшего возвысить себя над младшим. Примером может быть хотя бы этот случай. Семилетний брат сидит на заборе и говорит трехлетнему: «Дер­жись руками: ноги поднимай выше. Это так просто!». Когда ма­лыш, не удержавшись, шлепается обратно на землю, говорит: «Эх, ты! Слюнтяй! Ну ладно, я сам тебя «переправлю». Малыш при такой учебе часто чувствует, что не может равняться со стар­шим, воспринимает его безоговорочно.

Так как старший (или старшие)> как правило, показывает свое превосходство во всех сферах жизнедеятельности, в этом отношении он (они) часто превосходит по своему авторитету и родителей. Иллюстрацией тому может служить рисунок се­мьи семилетнего мальчика, на котором двенадцатилетний брат изображен значительно выше своих родителей. В этом рисун­ке, как древний египтянин в пиктографических рисунках, ребенок использует размеры фигуры для передачи значимости, статуса старшего брата,

В большинстве семей старший раньше или позже стано­вится вожаком младшего, сильно направляющим развитие, интересы младшего. Это становится существенным стимулом развития младшего. Однако за этим скрывается и менее при­влекательная сторона их взаимодействия. Младший часто чув­ствует, что никогда не сможет сравняться со старшим. Чувст­во собственной неполноценности у малыша иногда просто провоцируется старшим, который, сперва поощряя малыша на различного рода состязания, впоследствии высмеивает его,

наглядно демонстрирует собственную силу и превосходство. Такое поведение первенца, с одной стороны, своего рода месть за отобранные у него малышом любовь и внимание родите­лей, с другой — недоумение, адресованное родителям; «Как вы можете любить такого беспомощного и никчемного, тогда как у вас есть такой сильный и смелый». Такое отношение старшего ребенка провоцирует достаточно типичные реакции младшего. Их мы увидим на двух последующих примерах,

В семье второй мальчик появился через три года после первого. Вначале старший бурно реагировал на появление нового члена семьи, днями не подходил к нему даже тогда, когда этого требовали родители, ревновал, если родители слишком много времени уделяли малышу. Однако» когда ма­ленькому мальчику исполнилось 2,5 года, их отношения рез­ко изменились. Старший стал возиться с братом, брал его на прогулку вблизи дома, играл с ним в разные игры. В это время родителей начало озадачивать уже поведение младшего, его проделки, явно не желательные в доме и наказуемые: вытас­кивал крупу и высыпал ее на землю, мял рабочие бумаги отца, к которым раньше не прикасался, и т.д., причем делал это с явным удовольствием.

Кроме того, родителей волновало то, что игры старшего с малышом почти всегда кончались плачем и жалобами последнего. В то же время родители стали отмечать повышенную требовательность и капризность малы­ша — он временами отказывался самостоятельно есть, под­ниматься вверх по лестнице, просился на руки и т.д.

Как зафиксировались нежелательные формы поведения ма­лыша? Почему он проявляет инфантильные способы обще­ния (плач, требовательность)? Причин этому несколько, В этой семье старший, начав «заниматься* малышом, провоцировал его на разного рода состязания, в которых тот неизбежно про­игрывал. Более того, старший, подсознательно стремясь дока­зать родителям свою «хорошесть», а иногда стремясь просто подшутить над малышом, подталкивал его на совершение явно наказуемых поступков. Малыш, стремясь сравняться со стар­шим, проявлял браваду, высыпая крупу, мял рабочие бумаги отца и т.д. За такое поведение родители наказывали его, и малыш оказывался в противоречивой ситуации: с одной сто­роны, им владеет стремление заслужить уважение брата, срав­няться с ним, и поэтому он получает истинное удовольствие и ощущение значимости, когда непослушен, когда делает та­кие вещи, на которые и старший не отважится; с другой — ему хочется вести себя таким образом, какой позволит ощу­щать внимание и любовь родителей. По отношению к родите-

лям ребенок выбирает испытанный способ поведения — «Когда я беспомощен, слаб, я могу требовать всего, чего хочу, роди­тели обязательно будут заботиться обо мне». Так в сложном переплетении отношений со старшим братом и родителями образуются внешние противоречивые формы поведения вто­рого ребенка. Для самого ребенка они не являются таковыми, они — субъективно оправданные средства удовлетворения потребностей.

Как изменить такое тревожащее родителей положение дел?

Уместно обратить внимание на то, что изменение поведе­ния малыша в этом случае практически малоосуществимо без коррекции поведения старшего. Когда первенец ощутит соб­ственную значимость в семье, реальное превосходство из-за того* что он старше, ему не надо будет провоцировать млад­шего на нежелательное поведение, получать псевдоощуще­ние собственной значимости, прямо или косвенно унижая малыша. Решение этой задачи мне представляется основной в коррекции поведения младшего*

Соперничество, конкуренция старшего и младшего ре­бенка — явление настолько распространенное, что некото­рыми психологами, психиатрами считается неизбежным. Как бы там ни было, можно наблюдать в отношениях двух детей определенную закономерность: чем больше разрыв в годах, тем меньше проявляются конкурентные отношения и наобо­рот — чем меньше различается возраст детей, тем ярче их соперничество. Это можно объяснить достаточно просто: если второй ребенок младше первого на четыре и более лет, перве­нец для него представляется недостижимым идеалом, малыш даже представить себе не может, как можно стать сильнее его, знать, уметь больше, чем старший и т.д. Вследствие этого он и не стремится прямо конкурировать со старшим.

Однако, когда различие в возрасте один—два года, между детьми иногда разыгрывается острая конкурентная борьба. Пси­хологический ее сценарий, как правило, таков. Старший стре­мится показать родителям, малышу и самому себе превосходст­во в одной из значимых для него сфер — в силе, в опрятности, в знаниях, в творчестве и т.п. Такие его устремления часто обусловливают чувство неполноценности второго ребенка и вместе с тем определяют и интенсивное его стремление прев­зойти старшего. Конкурентное отношение младшего не оста­ется незамеченным первенцем, и тот еще больше старается показать свое превосходство. Так создается замкнутый круг все

нарастающих конкурентных отношений между старшим и младшим ребенком.

Дети очень гибки, имеют громадное число скрытых способ­ностей. Нас не перестают удивлять темпы их развития, особенно когда у ребенка появляется какое-нибудь искреннее устремле­ние. Приходилось ли вам наблюдать, как учится ездить на двух­колесном велосипеде четырехлетний коротышка? Несколько десятков драматических падений, ободранные колени и нос, добрый литр пролитых слез и наконец счастливая улыбка побе­дителя, когда он небрежно проезжает мимо других детей... Что-то подобное иногда наблюдаем в поведении младшего относи­тельно старшего ребенка. Всеми силами, во что бы то ни стало он старается достичь уровня старшего, суметь сделать так, как он, и превзойти его* Если обстоятельства складываются благо­получно, случается и так, что четырехлетний способен физи­чески перебороть шестилетнего брата, пятилетняя девочка луч­ше читает, чем ее сестра-первоклассница.

Но такие ситуации, хотя и прекрасно иллюстрируют рве­ние младшего сравняться со старшим, все же относятся к ис­ключениям. Они возникают, как правило, из-за каких-то внут­ренних или внешних причин, тормозящих развитие старшего, будь то физические недостатки, нарушения функций цент­ральной нервной системы, яркие различия в отношении ро­дителей к обоим детям и т.п. Чаще бывает так, что старший, почувствовав нарастающую конкуренцию со стороны млад­шего, сам устремляется к новым достижениям. Иначе говоря, начинается гонка с преследованием, в которой оба ее участ­ника хотят быть первыми и недосягаемыми и которая изнуря­ет до предела обоих — ведь эта гонка не имеет финиша*

Такое поведение обоих детей изнутри поощряется опреде­ленным жизненным сценарием, сформировавшимся самоот­ношением: «Я ценен соответственно тому, насколько больше я достигаю, чем другие окружающие меня люди». Подобное «спортивное* осмысление себя среди других людей ведет, с одной стороны, к интенсивному стремлению достичь все боль­ше и больше; с другой — к тому, что обесценивается сам процесс творчества, учебы (или другой сферы, на почве ко­торой сложились конкурентные отношения), ценностью же становится сам факт «победы*. Сложившийся сценарий мо­жет прохбдить красной нитью через всю жизнь человека и вызывать постоянное напряжение, недовольство собой (ведь всегда остается кто-то, достигший большего!), «потерю вкуса

к происходящему* (ведь то, что я делаю, — всегда не из-за того, что это мне приятно, а для определенной цели), К тому же данное отношение часто становится жизненной филосо­фией, оправдывающей бесцеремонное обращение с другими людьми, моральными нормами: «все средства хороши ради достижения цели*.

Конкурентные отношения между детьми одной семьи, как правило, имеют прямое или косвенное поощрение со сторо­ны родителей. Один из механизмов такой поддержки — повы­шенное внимание и любовь к ребенку преимущественно в качестве награды за какие-то достижения. Конкуренция осо­бенно взвинчивается, если при этом родители сравнивают обоих детей: «Какой ты молодец, Юра! Собрал игрушки вдвое быстрее, чем Степан!*; «Маша умница! Опять получила пя­терку. А у Наташи в дневнике опять четверка — как заяц с ушами*. В этих невинных с первого взгляда ежедневных выс­казываниях — одна подоплека, глубинное отношение родите­лей: «Неважно, каковы обстоятельства твоей деятельности, нравятся тебе они или нет, ты всегда должен быть впереди, на высоте!». Завышенные требования родителей обусловлива­ют конкурентные отношения детей друг к другу, а позже — и восприятие мира как арены борьбы.

Предыдущая статья:Метод наблюдения и беседы в психологии 32 страница Следующая статья:Метод наблюдения и беседы в психологии 34 страница
page speed (0.8185 sec, direct)