Всего на сайте:
236 тыс. 713 статей

Главная | Педагогика

Метод наблюдения и беседы в психологии 27 страница  Просмотрен 158

роста. Сторонники гетерогенных групп утверждают, что сме­шение различных болезней и межличностных стилей повы­шает групповой успех, а сторонники гомогенных групп счи­тают, что сходство способствует сплоченности и ослабляет конфликты.

Роли — это поведение, принятое членами группы и рас­сматриваемое ими как отвечающее групповым потребностям. Важное значение для понимания ролей участников имеют выделенные Робертом Бейлзом функции решения задач и функции оказания поддержки, а также предложенные Тимоти Лири виды поведения, расположенные на осях «гнев—любовь* и «сила—слабость».

Нормы ~ это принятые правила поведения, руководящие действиями участников и определяющие санкции при их на­рушениях. Типичными нормами психокоррекционных групп являются самораскрытие и честность. Подчинение групповым нормам связано со статусом участника группы и сплоченностью группы.

Роди руководителей определяются потребностями группы, а также такими индивидуальными качествами членов группы, как, например, уровень участия в группе. В класической рабо­те Левина, Липпитта и Уайта (1939) стили руководства разде­ляются на авторитарный, демократичный и попустительский. Эффективный групповой руководитель вдумчиво применяет методики в рамках соответствующих теорий. Руководитель может действовать в группе в качестве эксперта, катализатора, дирижера и образца участника. Если центрированный на руко­водителе, структурированный подход может снижать тревож­ность и помогать выполнению начальной задачи, то центри­рованный на участнике, менее структурированный подход вызывает меньшую зависимость и большую автономию участ­ников,

Психокоррекционные группы проходят ряд стадий. Соглас­но теории межличностных отношений Уильяма Шутца, вы­деляются стадии группового процесса: включение, контроль и привязанность. Келман предложил свой анализ группового процесса. Он рассматривает группу как ситуацию социального влияния, характеризуемую процессами податливости, иденти­фикации и присвоения.

Наконец, как в подготовке руководителя группы, так и в проведении занятий важны этические аспекты. Руководству­ясь относящимися к опыту группового поведения такими спе-

цифическими этическими вопросами, как согласие на учас­тие в групповом процессе на основе полной информации, свобода выбора, и такими мерами предосторожности, как конфиденциальность и методы отбора, можно свести к мини­муму риск психологических и физических травм.

Фриц Перлз

[Феномены психологического взаимодействия и общения в

свете гештальт-подхода]1

Основания

Контактная граница

Ни один индивид не самодостаточен. Индивид может существовать только в среде, вместе с которой он в каждый момент составляет единое целостное поле. Поведение ин­дивида — функция этого поля; оно определяется природой отношений между ним и его средой. Если отношения вза­имно-удовлетворительны, мы называем поведение индивида нормальным. Если отношения конфликтны, поведение ин­дивида описывается как ненормальное.

Среда не создает индивида, как и индивид не создает сре­ду, И среда, и индивид являются тем, что они есть, со своим определенным характеромs благодаря своим отношениям друг к другу и к целому. Изучение человеческого организма как такового, того, что целиком происходит внутри него, — об­ласть анатомии и физиологии. Изучение среды как таковой, того, что целиком происходит вне человека, — область физи­ческих, географических и социальных наук. В этих науках эле­менты общего поля, включающего индивида и среду, могут абстрагироваться и изучаться по отдельности; они занимают­ся именно этими элементами, как они существуют независи­мо друг от друга. Структура человеческого глаза не влияет на структуру объектов, которые он видит, так же как структура этих объектов не влияет на структуру глаза.

1 Перлз Ф. Гештапът-Подход и Свидетель Терапии, М.: Либ рис, 1996. С.ЗО—€0,

Но психология не может осуществить такого рода абст­ракцию, она не может иметь дело со структурой как таковой. Функционирование человека в среде — это то, что происходит на контактной границе между ним и его средой. Психологи­ческие события происходят на контактной границе. Наши мысли, действия, поведение, эмоции — это способ выраже­ния и принятия этих событий на границе,

В этих представлениях мы расходимся со старыми психо­логическими теориями. Они предполагали еще одно разделе­ние. Разделив психику и тело, они трактовали постулирован­ные ими абстракции как фактическую реальность, что привело их к большой путанице. Они разделили опыт на внутренний и внешний и встали перед неразрешимым вопросом: внешни­ми или внутренними силами управляется человек? Эта по­требность в простой причинности, заставляющая выбирать между тем или другим, отрицание целостного поля, создало проблему в ситуации, где разделение реально невозможно.

Действительно, я могу разделить предложение «Я вижу де­рево» на подлежащее, сказуемое и дополнение* Но в опыте про­цесс не может быть разделен таким образом. Нет видения без того, что можно видеть, И ничто не может быть видимо, если нет глаза, который это видит, Если же разделить опыт на внут­реннее и внешнее и понимать эти абстракции как эмпиричес­кие реальности, то придется искать объяснения для того и дру­гого; и, разумеется, одно не может быть объяснено без другого.

Чтобы объяснить внутренний опыт, была создана теория рефлекторной дуги: сначала стимул (внешнее) достигает ре­цепторов (органа чувств), затем импульсы проводятся через промежуточную систему (нервы) до эффектора (мышц). Вер­но, что мы действуем посредством двух систем, сенсорной и моторной. Но организм связывается с миром посредством обеих систем. Его сенсорная система обеспечивает ему ориентацию, а моторная система предоставляет средства манипуляции. Ни одна из них не предшествует другой ни логически, ни во вре­мени; они обе являются функциями целостного человека.

С этой новой точки зрения, среда и организм находятся во взаимных отношениях. Они не являются жертвами друг друга. Они находятся в отношении диалектических противополож­ностей.

Чтобы удовлетворить свои потребности, организм дол­жен найти необходимые материалы в среде. Система ориента­ции обнаруживает то, что необходимо; все живые существа способны чувствовать, какие внешние объекты могут удов*

летворить их потребности. Голодный щенок не обманывается мириадами форм, запахов, шумов и красок мира; он прямо направляется к материнскому соску, Для него это — выходя­щая на передний план фигура.

Когда система ориентации выполнила свою работу, орга­низм должен проманипулировать необходимым объектом та­ким образом, чтобы органический баланс был восстановлен, и тогда гештальт будет завершен. Мать, разбуженная плачу­щим ребенком, не будет лежать на спине в кровати, слушая этот плач. Она сделает что-то, чтобы справиться с беспокоящей ситуацией: она постарается удовлетворить потребности ребен­ка, и когда они будут удовлетворены, она тоже может снова заснуть. Щенок, обнаружив сосок матери, начнет сосать.

Эти представления важны для психотерапии. Зная, что эф­фективное действие направлено на удовлетворение домини­рующей потребности, мы получаем ключ к значению специфи­ческих форм поведения. Кроме того, это дает нам возможность лучше понять невроз. Если из-за какого-то нарушения про­цесса гомеостаза индивид неспособен почувствовать свою до­минирующую потребность или так обращаться со средой, чтобы достичь ее удовлетворения, его поведение будет дезор­ганизованным и неэффективным. Он будет пытаться делать слишком много вещей сразу.

Вы можете заметить на собственном опыте, что если внима­ние разделено между двумя объектами интереса, вы не способ­ны должным образом сосредоточиться ни на одном. Эта не­способность сосредоточиться — частая жалоба невротиков. Если два (или более) объекта одновременно требуют нашего вни­мания, или если объект интереса смутен, мы переживаем за­мешательство. Если нашего внимания требуют две несовмес­тимые ситуации, мы говорим о конфликте. Если конфликт постоянен и кажется неразрешимым, мы рассматриваем его как невротический.

Невротик утерял (если он когда-либо располагал ею) спо­собность организовывать свое поведение в соответствии с необ­ходимой иерархией потребностей. Он буквально не может со­средоточиться. В терапии он должен научиться различать множество потребностей друг от друга и в каждый данный мо­мент времени иметь дело с одной из них. Он должен научиться обнаруживать свои потребности и отождествлять себя с ними, научиться в каждый момент быть полностью вовлеченным в то, что он делает, оставаться в ситуации достаточно долго, чтобы

завершить гещтальт и перейти к другим делам. Организация плюс среда равны полю.

Вернемся еще раз к обсуждению отношений организма к полю или, в более специфических терминах, отношению ин­дивида со своей средой, У индивида есть не только потребнос­ти, но и система ориентации и манипуляции, с помощью которых он достигает их удовлетворения. Индивид также фор­мирует то или иное отношение к тем объектам среды, кото­рые могут помочь или помешать его стремлению к удовлетво­рению. Фрейд описывал это, говоря9 что объекты мира приобретают катексис. В гештальтистских терминах мы бы ска­зали, что эти объекты становятся фигурой.

Объекты, которые желательны, поскольку помогают удов­летворять потребности индивида в восстановлении утрачен­ного равновесия, имеют положительный катексис. Нежела­тельные объекты, угрожающие индивиду, нарушающие его равновесие или мешающие удовлетворению потребностей, получают отрицательный катексис. Для охотника, испуганно­го буйствующим слоном, слон приобретает негативный ка­тексис*

Человек колеблется между нетерпением (impatience) и ис­пугом (dread). Каждая потребность требует немедленного удов­летворения, без потери времени. Нетерпение — эмоциональ­ная форма, которую прежде всего принимает возбуждение, создаваемое наличием потребности и нарушением равнове­сия. Нетерпение — основа позитивного катексиса. Испуг — основа негативного катексиса; это переживание того, что пре­пятствует выживанию. Пугающее воспринимается как смут­ная, недифференцированная опасность; как только появля­ется объект, с которым нужно справляться, испуг уменьшается до страха.

Позитивный катексис указывает на то, что поддерживает жизнь. Негативный — на опасность, ослабление поддержки или даже смерть, т.е. на что-то, что угрожает частично или полностью разрушить наше существование, идет ли речь о физическом теле (болезнь), сексуальной целостности (каст­рация), образе себя (унижение), представлении о мире (эк­зистенциальное замешательство), благосостоянии (экономи­ческий спад) и множестве подобных вещей.

Индивид хочет присвоить себе те объекты или тех людей, которые имеют позитивный катексис. Влюбленный юноша хочет жениться на предмете своей любви, голодный человек

хочет есть. Стремясь получить объекты, наделенные позитив­ным кате кейсом, индивид соприкасается, контактирует со своей средой* Относительно объектов или людей, имеющих для него негативный катексис, человек демонстрирует про­тивоположную тенденцию: он хочет их уничтожить или уб­рать из своего поля. Это относится как к нашей фантазии, так и к реальному миру. Фермер постарается застрелить лису, ко­торая крадет его кур. Мы стараемся удалить «дурные» мысли и нежелательные эмоции из нашего «ума», как будто они явля­ются нашими реальными врагами.

Самый надежный способ уничтожить врага состоит, разу­меется, в том, чтобы разрушить его или сделать его безопас­ным. Это означает разрушение тех его качеств, которыми он нам угрожает.

Когда Дал ил а отрезала Самсону волосы, она сделала именно это. Можно также испугать его или пригро­зить ему, чтобы его прогнать. Кроме того, мы можем спра­виться с ситуацией или объектом, наделенными негативным кате кейсом, посредством их магического уничтожения или посредством убегания из опасного поля. И то, и другое — средства ухода из ситуации.

Магическое уничтожение хорошо известно в психотера­пии под именем «скотомы» — слепого пятна. Есть люди, ко­торые в буквальном смысле не видят того, чего они не хотят видеть, не слышат того, чего не хотят слышать, и не чувству­ют того, чего не хотят чувствовать, — и все это ради исклю­чения того, что они полагают опасным; объектов или ситуа­ций, которые наделены для них негативным катексисом. Магическое уничтожение — это частичный уход из ситуации, замена реального ухода*

С психоаналитической точки зрения уход — синоним не­вроза. Но это — недоразумение. Уход как таковой не является ни плохим, ни хорошим, это просто способ справиться с опасностью. Насколько уход патологичен, определяется тем, от чего, к чему и на какое время он осуществляется*

То же относится и к контакту, Сам по себе контакт не хорош и не плох, хотя при нынешней озабоченности «социальной при­способленностью» мы подчас ценим способность к контакту пре­выше всего. Однако существуют совершенно нездоровые формы контакта. Все мы знаем людей, которые стремятся постоянно оставаться в контакте с другими; можно назвать их «прилипала­ми». Каждый психотерапевт знает, что с ними так же трудно работать, как и с людьми, глубоко ушедшими в себя. Некоторые

люди находятся в принудительном контакте с собственными за­стывшими идеями; они столь же больны, как шизофреники, которые почти полностью уходят из любой ситуации.

Следовательно, не каждый контакт свидетельствует о здо­ровье, так же как и не каждый уход. Одна из характеристик невротика состоит в том, что он не способен ни к хорошему контакту, ни к правильному осуществлению ухода. Когда ему следует быть в контакте со средой, его ум блуждает где-то еще, и он не способен сосредоточиться. Когда ему следует уйти, он не может и этого. Бессонница — частая жалоба не­вротиков — является примером неспособности уйти.

Другим таким примером является скука. Скука возникает, когда мы пытаемся оставаться в контакте с предметом, кото­рый не поддерживает нашего интереса. Мы быстро истощаем все возбуждение, находящееся в нашем распоряжении, уста­ем и стремимся отойти; мы хотим выйти из этой ситуации. Если мы не можем найти подходящего основания для этого, и чрезмерный контакт становится болезненным4 мы именно так это и выражаем, говоря, что нам «скучно до смерти» или «до слез*. Если мы дадим своей усталости взять верх, то ус­кользнем в фантазию, к более интересному контакту. То? что усталость является лишь временной, можно увидеть по об­новленному интересу, когда мы вдруг обнаруживаем, что на­клонились вперед и внимательно слушаем более интересного оратора. Мы снова в контакте, мы «целиком здесь».

Контакт и уход — диалектические противоположности. Это описание того, как мы участвуем в психологических событи­ях, как обходимся с объектами нашего поля на контактной границе. Позитивный и негативный катексис, контакт и уход ведут себя в поле, объединяющем организм и среду, подобно притягивающей и отталкивающей силе магнита. Фактически все это поле является диалектически дифференцированным единством. Биологически оно дифференцировано на организм и среду, психологически на самость и иное, морально — на эгоизм и альтруизм, научно — на субъективное и объектив­ное и т.д.

Когда катектированный объект, — будь катексис положи­тельным или отрицательным, — присвоен или аннигилиро-ван, когда контакт или уход осуществлен, когда с объектом удалось обойтись так, что это удовлетворяет индивида, этот объект и потребность, с которой он связан, исчезают из сре­ды, Гештальт завершен.

Катектированный объект и потребность находятся в почти что математическом отношении друг к другу; если потреб­ность — минус, то катектированный объект — плюс. Когда человек испытывает жажду, ему не хватает жидкости, и это переживается в нем как минус. В этот момент стакан воды имеет для него положительный катексис и переживается как плюс. Можно измерить точное количество единиц жидкости, кото­рые ему нужны, и когда он получает от среды нужное коли­чество, он удовлетворяется. Сумма, если можно так выразить­ся, потребности и катектированного объекта равна нулю.

Контакт со средой и уход из нее, принятие и отвержение — наиболее важные функции целостной личности. Это позитив-

ный и негативный аспект психологических процессов нашей жизни* Это диалектические противоположности, части одного и того же, — целостной личности. Психологические теории, придерживающиеся дуалистических воззрений на человека, видят в них противоположно действующие силы, разрывающие человека на куски. Мы же рассматриваем их как аспекты одно­го и того же: способности к различению. Эта способность мо­жет замутниться и начать плохо функционировать, В таком слу­чае индивид не способен вести себя подобающим образом, и мы считаем его невротиком. При нормальном функционировании способности к различению ее составляющие — принятие и отвер­жение, контакт и уход, — постоянно присутствуют и дейст­вуют.

Эти функции поистине составляют часть ритма самой жиз­ни. Бодрствуя днем, мы находимся в контакте, в соприкосно­вении с миром.

Ночью, когда мы спим, — это уход, мы отка­зываемся от контакта. Летом мы обычно больше склонны к контакту, чем зимой. Зимний уход хорошо представлен у тех животных, которые погружаются в зимнюю спячку.

Контакт со средой в некотором смысле является форми­рованием гештальта. Уход — это либо полное его завершение, либо сосредоточение сил для того, чтобы сделать такое завер­шение возможным. Боксер осуществляет контакт с челюстью противника, но не оставляет свой кулак в этом контакте; он отдергивает руку для подготовки к следующему удару* Если контакт продлевается дольше, чем необходимо, он становит­ся неэффективным или болезненным. Если слишком длитель­ным оказывается уход, это препятствует осуществлению про­цессов жизни. Ритмическая последовательность контакта и

ухода — наше средство удовлетворять свои потребности, про­должать процессы самой жизни.

Итак, у нас есть иерархия потребностей, сенсорная и мо­торная системы для их удовлетворения, позитивные и нега­тивные катексисы в поле, контакт и уход, нетерпение и ис­пуг. Это приводит нас к вопросу о той силе, которая снабжает энергией все наши действия, составляя их основу. По-види­мому, такой силой является эмоция. Хотя современная пси­хиатрия рассматривает эмоции как досадный излишек, под­лежащий разрядке, на самом деле эмоции — это сама наша жизнь.

Мы можем как угодно теоретизировать, так или иначе интерпретируя эмоции, но это просто потеря времени. Эмо­ции — это язык самого организма; они преобразуют фун­даментальное возбуждение в соответствии с ситуацией9 в которой необходимо действовать. Возбуждение трансформи­руется в специфические эмоции, а эмоции трансформиру­ются в сенсорные и моторные действия. Эмоции энергизиру-ют катексис и мобилизуют способы и средства удовлетворения потребностей.

Это также дает определенные ключи для психотерапии. Ранее мы утверждали, что невроз возникает, когда индивид прерывает текущий процесс жизни и обременяет себя таким количеством незаконченных ситуаций, что не может удов­летворительно осуществлять этот процесс. Прерывания, которые мы описывали как психологические, или невроти­ческие, в отличие от тех, которые можно назвать физиоло­гическими, протекают на уровне актуального или возмож­ного сознавания.

Теперь мы можем сказать о невротике больше. У него на­рушен ритм контакта/ухода. Он не может решить, когда ему принять участие в чем-либо, а когда уйти, поскольку все не­законченные дела его жизни, все прерывания текущих процес­сов исказили его чувство ориентации, и он уже неспособен различать какие объекты и люди наделены для него позитив­ным катексисом, а какие — негативным. Он уже не знает, когда и от чего следует уходить. Он потерял свободу выбора, не может выбрать подходящие средства для своих целей, по­тому что не умеет видеть возможности, которые перед ним открываются.

Невротические механизмы

Рождение невроза

Индивид, целиком предоставленный самому себе, прак­тически не имеет шанса выжить* Чтобы выжить, человек нуждается в других людях. Еще меньше шансы человека, ко­торый остался один, на психологическое и эмоциональное выживание. На психологическом уровне человек нуждается в контакте с другими людьми в такой же мере, в какой на физиологическом уровне он нуждается в пище и питье. Чувст­во принадлежности к группе так же естественно для челове­ка, как физиологические импульсы, обеспечивающие его вы­живание. Чувство принадлежности является, по-видимому, первичным обеспечивающим выживание психологическим импульсом.

Рассматривая индивида как функцию поля, объединяю­щего организм и среду, и полагая, что поведение человека отображает его отношения в этом поле, гештальт-подход свя­зывает между собой представления о человеке как об индиви­де и как о социальном существе. Прежние психологические теории описывали человеческую жизнь как постоянный кон­фликт между индивидом и его средой. Мы же рассматриваем жизнь как взаимодействие между ними в рамках постоянно изменяющегося поля. Постоянное изменение поля, вызывае­мое как его собственной природой, так и тем, что мы в нем делаем, требует гибкости и изменчивости форм и способов взаимодействия.

В этом изменчивом поле нас, психологов и психотерапев­тов, интересуют постоянно изменяющиеся констелляции по­стоянно изменяющегося индивида. Непрерывные изменения совершенно необходимы для его выживания. Невроз возника­ет, когда индивид оказывается неспособным изменять свой образ действия и способы взаимодействия со средой. Если индивид привязан к устаревшим способам действия, он теря­ет способность удовлетворять свои потребности, в том числе социальные. Множество отчужденных, изолированных, ни с кем не связанных людей, которых мы видим вокруг себя, — явное свидетельство того, что такая неспособность легко мо­жет возникнуть.

Мы не можем возложить вину за это отчуждение ни на индивида, ни на среду, если рассматриваем человека как ин-

дивида и как социальное существо, т.е. как часть поля, объем­лющего организм и среду. Говоря о старой психофизической проблеме, мы отмечали, что между элементами, составляю­щими целое, невозможно установить причинно-следственные отношения. Поскольку индивид и его среда — элементы еди­ного целого, ни один из этих элементов не может отвечать за болезни другого.

Но оба элемента больны. Общество, в котором присут­ствует множество невротических индивидов, должно быть не­вротическим обществом, И также значительное количество индивидов, живущих в невротическом обществе, должно быть невротиками.

Человек, способный жить в заинтересованном контакте со своим обществом, не будучи поглощен им, но и не отчуж­даясь от него — это хорошо интегрированный человек. Он опирается на себя самого, поскольку понимает отношения между собой и обществом, как часть тела инстинктивно по­нимает свои отношения к телу-как-целому. Это человек, ко­торый чувствует контактную границу между собой и обще­ством, который воздает кесарю кесарево и оставляет себе то, что принадлежит ему.

Цель психотерапии — создать такого человека.

Идеал демократии — создать общество, обладающее по­добными характеристиками, в котором, при определенности его потребностей, каждый участвует на благо всех. Такое об­щество находится в заинтересованном контакте со своими членами. Контактная граница между индивидом и группой ясно прочерчена и определенно чувствуется. Индивид не ставится на службу группе, так же как группа не отдается на милость отдельного индивида. Таким обществом правит принцип го-меостаза, саморегуляции. Такое общество, как тело, реагиру­ет прежде всего на свои доминирующие нужды. Если всему обществу угрожает пожар, каждый будет стараться погасить пламя, спасая жизнь и имущество- Подобно телу, которое стре­мится сохранить в целости все свои члены, в хорошо регули­руемом или саморегулирующемся обществе к борьбе с пламе­нем, угрожающим хотя бы одному дому, присоединятся соседи, а если необходимо — то и все общество. Члены обще­ства и его правители отождествятся друг с другом.

Врожденное стремление человека к социальному и психо­логическому равновесию, по-видимому, столь же тонко и точ­но, как его чувство физического равновесия. В каждый момент

он движется на социальном или психологическом уровне в направлении этого равновесия, устанавливая баланс между своими личными потребностями и требованиями общества. Его трудности возникают не из желания отвергнуть такого рода равновесие, а из неправильности движений, призванных его устанавливать и поддерживать.

Человека, который в поисках точки равновесия нересту* пает через контактную границу, заходя на сторону общества, так что он оказывается с ним в остром конфликте, мы назы­ваем преступником, В нашем обществе преступником является человек, который присваивает себе функции, традиционно считающиеся прерогативами государства.

Если же человек в поисках равновесия все более отходит назад и допускает преувеличенные посягательства общества, которое перегружает его своими требованиями и в то же вре­мя отчуждает от общественной жизни, если человек дает об­ществу побуждать и формировать себя, — мы называем его невротиком* Невротик неспособен ясно видеть собственные потребности и из-за этого не может их удовлетворять. Он не умеет достаточно определенно отличать себя от остального мира, он ставит общество выше самой жизни, а себя — ниже. Преступник также не умеет отличать себя от остального мира, из-за чего он не видит потребности других и пренебрегает ими, но он, в противоположность невротику, ставит себя выше жизни, а общество — ниже.

Каким же образом может возникнуть в поле, объединяю­щем организм и среду, такое нарушение равновесия? Социо­логи рассматривали бы этот вопрос с точки зрения среды* Психологи, психиатры и психотерапевты рассматривают, что происходит в индивиде.

Дисбаланс, как мне кажется, возникает тогда, когда ин­дивид и группа испытывают в одно и то же время различные потребности, и индивид неспособен решить, какая из них доминирует. Группа может быть семьей, государством, со­циальным кругом, сотрудниками — любым сочетанием лю­дей, обладающих определенными функциональными отно­шениями между собой в какой-то момент времени. Индивид, являющийся частью этой группы, испытывает потребность в контакте с ней в качестве одного из первичных обеспечива­ющих выживание психологических импульсов, хотя, конеч-но> эта потребность не переживается им вес время с одина­ковой интенсивностью. Но когда одновременно с этой

потребностью он испытывает какую-то личную потребность, удовлетворение которой требует ухода из группы, возника­ют трудности.

В ситуации конфликта потребностей индивид должен быть способен к принятию ясного и определенного решения. При­няв такое решение, он либо остается в контакте, либо уходит. Он временно должен пожертвовать менее важной потребнос­тью ради более важной, и так он и делает. Ни для него, ни для окружающих это не связано со сколь-нибудь значительными последствиями. Но если он не способен к различению и не может принять решение, или если его не удовлетворяет то решение, которое он принимает, он не может ни полноцен­но находиться в контакте, ни полноценно уйти, и это отри­цательно действует и на него, и на окружающих.

Все люди, по-видимому, имеют врожденную склонность к ритуалам. Ритуал можно определить как выражение чувства социальной принадлежности, потребности в контакте с груп­пой. Мы находим эту потребность не только на ранних стадиях развития человечества, но и в высоко цивилизованных группах. Игры детей в значительной степени состоят из разыгрывания и повторения ритуалов. Выражением этой потребности являются парады, фестивали, религиозные службы,

По-видимому, извращение этой потребности лежит в ос­нове обцессивно-компульсиеных неврозов, которые проявля­ются в таких кажущихся смешными формах поведения, как необходимость мыть руки каждые двадцать минут. Навязчивые ритуалы такого рода всегда имеют не только личные, но и социальные корни. Но они поддерживают социальную форму без социального содержания, и в то же время они не могут удовлетворить изменяющиеся потребности индивида. Это со­вершенно бесплодный способ выражения, ничего не дающий ни кесарю, ни себе.

Но нормальные люди, по-видимому, также испытывают потребность в ритуалах. Если важное событие не отмечается каким-нибудь подобающим ритуалом — тостом, рукопожа­тием, речами, процессиями, церемониями, — то возникает чувство бессмысленности и пустоты* Ритуал призван обеспечить переживание порядка, формы и целенаправленности. В пси­хологических терминах можно сказать, что ритуал делает геш-тальт более ясным, обеспечивает большую определенность восприятия фигуры. Так, например, все мы чувствуем потреб­ность в определенных ритуалах в случае смерти. Даже наибо-

лее цивилизованные граждане были бы шокированы, если бы мы просто засовывали трупы в мешки и избавлялись от них. Ритуал не только удовлетворяет глубокие потребности индивида, но имеет и социальную ценность, подкрепляя зна­чение групповой жизни для выживания. Строевая муштра, например, не только улучшает координацию участников, но и усиливает их способность к совместным действиям по за­щите групповых интересов. Магия, — которая есть просто ма­нипуляция окружающим в фантазии, — служит повышению ценности группы как средства достижения целей. Она использу­ется для того, чтобы обеспечить себе поддержку благоприятных сил, наделенных положительным кате кейсом, и уничтожить силы, вызывающие страх, т.е. наделенные отрицательным ка-тексисом.

Какова бы ни была ценность ритуала для группы, ритуал обязательно прерывает, — для того он и предназначен, — по крайней мере некоторые спонтанные и личные процессы ин­дивидов, входящих в группу. По отношению к участию в ри­туале все остальные действия оказываются профаническими. Высшая концентрация, подобная той, которая соответствует доминирующей потребности выживания, требуется и дости­гается благодаря торжественности и благоговению. Только полное участие всей личности, — без ослабления сознавания человеком как себя, так и других, — может вызвать в нем такое религиозное чувство интенсивности существования, такую экзальтацию или интеграцию; только при такой пол­ноте может индивид почувствовать себя частью группы.

Предыдущая статья:Метод наблюдения и беседы в психологии 26 страница Следующая статья:Метод наблюдения и беседы в психологии 28 страница
page speed (0.036 sec, direct)