Всего на сайте:
166 тыс. 848 статей

Главная | Другое

Радуга чудес  Просмотрен 34

Альфред Петрович Хейдок

 

Эта книга — собрание фактов, хотя и странных, необычных… Автор их не выдумывал. То, мимо чего, стыдливо отвернувшись, проходит большинство представителей современной науки, собрано им в надежде, что все же оно «когда-нибудь да пригодится». Но чтобы эти факты не лили воду на мельницу изживаемых предрассудков и суеверий, автор, когда это оказывалось ему под силу, пытался давать им свои объяснения, за которые он принимает всю ответственность на себя.

г. Балхаш, пятница,

17 октября 1969 г.

 

Чистый вымысел принужден всегда быть настороже, чтоб сохранить доверие читателя. А факты не несут на себе ответственности и смеются над неверящим.

Рабиндранат Тагор

 

Пусть он пишет, пишет, пишет и пишет. Со временем получится нечто необычное и редкое по своему содержанию. Пусть установит утренний ритм, начиная хотя бы с десяти минут. Если даже записывать по одному случаю в день, через год будет уже 360 случаев, но в действительности соберется и больше, ибо ритм пойдет крещендо.[1]Помощь оказана будет. Можно даже сопровождать каждую запись краткими пояснениями. Можно придать им художественную форму. Нельзя переоценить нужность подобной работы. Понадобится в будущем. Факты дадут изложению внутреннюю убедительность. Пусть пишет, если внутри вспыхнет вдруг огонек и собственный импульс к творческой работе этого рода.

Из записей Б. Н. Абрамова

 

Предисловие

 

В наше время, когда на общество обрушился поток сочинений по оккультизму, биоэнергетике, антропософии и магии, когда за пирамидами книг по экстрасенсорике порой уже невозможно отличить истину от лжи, нам особенно ценна фигура истинного подвижника науки, бескорыстного ученого и писателя, посвятившего всю свою долгую, почти столетнюю жизнь поискам истины, — фигура Альфреда Хейдока (1892–1991).

Латыш по происхождению, он родился в 1892 году в одном из самых живописных уголков Латвии, в лесистой местности, недалеко от реки Амата, на хуторе Долес.

Когда ребенку исполнилось три года, родители сменили местожительство и переехали в другую волость на хутор Адлер. Здесь и прошло детство будущего писателя. Отец работал кузнецом и имел свою слесарную мастерскую. Мать хозяйничала по дому и воспитывала двоих сыновей. Природа всегда была близка мальчику. И в ветреные дни, когда ветер свистел в дымовой трубе, ему казалось, что это духи стихий бушуют, скулят и плачут и зовут его лететь вместе с ними в далекую, сказочную страну русалок, гномов и фей. Богат и прекрасен был этот таинственный, сказочный мир ребенка.

А в летние вечера, когда родители и старший брат Янис уже давно спали, мальчик любил задерживаться в окутанном синими сумерками дворе и прислушиваться к таинственному и сумрачному молчанию леса, примыкавшего к хутору. Он ясно слышал непонятные, чарующие душу звуки, доносящиеся с далеких полей за дорогой. Все было полно тайны и глубокого смысла, природа говорила с ребенком на своем таинственном, лишь ему одному понятном языке символов и тайн.

А осенью в лесу пели "осенние скрипки" и лес плакал, роняя золотые слезы осенней листвы и храм Природы был так торжественен и печален, что великое молчание охватывало душу ребенка и глубокой печалью было наполнено его сердце.

Когда мальчику исполнилось восемь лет, мать стала обучать его грамоте.

Он проявил удивительные способности к чтению, и вскоре все книги домашней библиотеки уже были прочитаны. Начались поиски книг по далеким хуторам у соседей. Двенадцати лет от роду он нашел старинную бабушкину Библию в кожаном переплете и прочел ее от начала до конца. Бабушка и мать были людьми глубоко верующими, а отец и старший брат более склонными к атеизму. В те годы среди крестьян, посещавших кузницу, вошло в моду неверие в Бога. И тогда маленький Альфред яро вступал в спор со взрослыми. Он защищал религию и, благодаря начитанности и бойкому языку, обыкновенно побеждал своих оппонентов.

Мальчика отдали в начальную школу; он скоро овладел зачатками русского языка и стал частенько наведываться в школьную библиотеку за русскими книгами. Он мечтал стать писателем. Но родители были бедны, и денег на дальнейшее обучение детей не хватало. Юноша начал помогать отцу в кузнице. Альфред обладал богатой фантазией и любил размышлять и рассказывать о прочитанном отцовским подмастерьям. Стоя у горна и качая рычаг мехов, он сочинял свои бесконечные фантастические романы с продолжениями, а в его сердце горела тоска по еще неизведанным дальним странам, по голубым снежным горам, по широким просторам Сибири.

Юноше исполнилось 16 лет, когда его дядя Карл взял его с собою в Тверскую губернию работать на лесопильном заводе, куда вскоре переехала и вся семья. Юноша полюбил этот край в верховьях Волги. Шли годы. Разразилась первая мировая война; он был призван в армию и работал на фронте санитаром.

В жизни каждого человека приходит час, когда сужденное совершается, оживают заложенные в прошлых жизнях кармические связи и, притянутые мощным кармическим магнитом, происходят жизненные встречи. И случилось так, что весной 1917 года в городе Благовещенске он встретился с той, кто через полгода стала его женой. А еще через 17 лет в далеком Харбине состоится его встреча с Н. К. Рерихом, который стал для него Учителем. А поток жизни тем временем продолжал мчаться, и вот волна революции занесла Альфреда Хейдока и его супругу в далекий Харбин. Они собирались здесь обосноваться, но поток беженцев был столь велик, что жилья на всех не хватало.

Сюда, в Харбин, в конце апреля 1934 года, во время своей Маньчжурской экспедиции, прибыл Н. К. Рерих со своим старшим сыном Юрием. И здесь в кабинете Рериха происходит незабываемая встреча Хейдока с Николаем Константиновичем.

Хейдок с детства полюбил репродукции картин Рериха и в 16 лет считал, что нет в мире лучшего художника, а теперь встретился непосредственно с самим великим мастером и мыслителем, чьи книги "Пути Благословения" и "Сердце Азии" были так близки и дороги Хейдоку. И здесь он впервые узнал об Учении Живой Этики от самого Рериха. Время шло, встречи учащались, велись беседы о Новой Эре планеты, о Новом человечестве, о сотрудничестве и братстве народов. Люди стремились к Рериху. Эти встречи остались для Хейдока памятными на всю его дальнейшую жизнь, и он становится пламенным пропагандистом идей Рериха.

И Хейдок в своей статье "Еще об Учителе Жизни". посвященной столетнему юбилею Н. К. Рериха, пишет о том, как в бедах и несчастьях люди приходили к великому Мыслителю и Художнику не за материальной, а именно за духовной помощью.

"Так в сумраке серой обыденщины, над морем человеческих страстей и устремлений, среди борьбы сталкивающихся интересов и поверх границ стран и народов светило пламенеющее любовью к людям сердце Николая Константиновича, и на этот тихий свет, манящий и притягивающий, равно приходили за помощью как обездоленный русский, так и впавший в несчастье индиец и получали эту помощь".

Творческое наследие Хейдока многогранно. Тут и "Маньчжурские рассказы", написанные в Харбине, тут и прекрасные трактаты по Агни-Йоге… Но его основная работа — это талантливые объемные переводы из мировой оккультной литературы, за которые он поистине заслуживает всемирного уважения, и, наконец, "Радуга чудес", которую он писал последние 60 лет своей жизни. В этой книге собраны рассказы очевидцев о пока не объясненных наукой случаях полтергейста и телекинеза, о явлениях, связанных с оборотнями, колдовством и телепатией. И Хейдок дает им свое вполне научно обоснованное объяснение. Это его миропонимание, с которым можно соглашаться или не соглашаться, но оно существует и оно интересно само по себе, как поиск научного подхода для объяснения феноменов.

Об этом и многом другом рассказывает книга Альфреда Хейдока. Она станет прекрасным подарком для каждого думающего человека и особенно для нашей молодежи.

Старая восточная поговорка гласит: "Держи в себе радость с утра в течение часа, а она будет держать тебя целый день". Эти слова в полной мере можно отнести к книге Альфреда Хейдока "Радуга чудес": понявший ее — получит радость.

 

Анатолий Макаров

 

 

Колдун

 

«… В Оренбургской губернии, которая известна мне более других, я заметил странное явление: колдунов там довольно….»

С. Т. Аксаков,

«Записки ружейного охотника Оренбургской губернии».

 

Это рассказал мне лесник из окрестностей Риги. Оба мы находились в лагере заключенных. Плоская с чуть заметными пологими возвышенностями тундра раскинулась за проволочной оградой, упираясь на востоке в Уральские горы; иногда они, особенно перед закатом, переливались неясными красками и будили во мне томительную мечту…

Передаю рассказ, стараясь сохранить его простоту непосредственности и искренности — двух сестер убедительности.

 

Да, говорят, что нет колдунов, суеверие и все такое прочее, а вот мне-таки пришлось повозиться с одним. Кабы не Финк,[2]так не знаю, что и получилось бы.

Женился я на единственной дочери вдовы — в километрах восьми от меня жила. У нее хуторок был свой, землицы не так уж много — с дочерью вдвоем обрабатывали. Жили, главным образом, от коров. Ну, я и говорю теще после свадьбы: «Дочку я у тебя забрал — как жить будешь? Не под силу тебе одной с хозяйством справиться. Продай хутор и переезжай ко мне, будем жить вместе».

А она в ответ:

— Всю жизнь сама была хозяйкой. У тебя жить — покоряться придется, хотя бы и тебе.

Не позволяет мне характер! Хозяйкой была — хозяйкой помру. А на лето работника нанимать буду. Но только ты наведывайся — может, и помочь придется…

Зажили мы с женой хорошо. Через пару недель жена села на велосипед — поехала к матери. Возвратилась и говорит: «Плохо у мамы все: все коровы заболели. Лежмя лежат — не встают. Может, ты ей что-нибудь посоветуешь».

Поехал я к старухе — плачет. Ветеринаров, говорит, вызывала — не помогает.

Думал я, думал, и пришла мне мысль в голову — поеду к Финку. Прихожу я к Финку и говорю: так и так.

— Не сможете ли помочь? Что стоит — заплачу.

Ушел он куда-то в задние комнаты, и минут 15 его не было. Потом приходит и говорит: «У вашей тещи по соседству колдун живет. Крупный такой мужчина с большой бородой. Ему земля вашей тещи приглянулась, хочет вашу тещу разорить, выжить с хуторка, чтоб землю ее купить — он и наслал болезнь».

«Ну, — говорит, — ничего, справимся».

И дал он мне ситечко небольшое с волосяным дном и обгорелую свечку, какие на рождественской елке зажигают.

«Ровно в полночь, — сказал, — зайди в хлев к коровам. Зажги свечку и прилепи ее где-нибудь: потом накрой свечку ситечком, и увидишь сам, что будет». И словно прочитав мои мысли, с улыбкой добавил: «Если тебе страшно одному, возьми кого-нибудь с собой».

От денег Финк отказался… Вернулся я домой. Идти со мною в полночь в хлев теща отказалась. Пошел я один. Коровы лежат и сопят тяжко. Зажег свечку, накапал воску, прилепил и ситечком накрыл. И удивляюсь — пламя как раз пришлось на уровне волосяного донышка, через него проходит, а донышко не горит…

Не успел я об этом хорошенько подумать, как вдруг раздался взрыв, да такой сильный, что двери хлева настежь распахнулись. Коровы сразу зашевелились и, повременив еще немного, одна за другой начали вставать… К утру уже поедали корм — ну, одним словом, выздоровели.

Затеяла потом моя теща сарай пристраивать в хлеву, наняла плотников. А меня просит: ты, говорит, наведывайся, приглядывай, как они строят; ты же мужчина, а я женщина, в строительстве несмышлена…

Вот я опять и прикатил на ее хутор. Посмотрел, как рубят плотники, — вроде бы ничего. Еще к теще не заходил: подвернулась жена старшего плотника (всей артели еду готовила) — разговорились. И вот она рассказывает, что вчера необыкновенный случай был.

Она сготовила обед примерно так часам к двенадцати, и все плотники сели обедать в сарайчике. И вдруг такой раскат грома разразился, что все углы сарайчика затряслись. Выскочили на двор, глянули на небо, а там — ни одного облачка. Небо голубое, голубое… Откуда гром взялся?!

От плотничихи пришел к теще, а там беда — коровы снова заболели.

— Когда заболели?

— Вчера после обеда.

Я прикинул в уме: гром — в двенадцать. Коровы — после обеда… Не штучки ли тут доброго соседа? — и поехал опять к Финку. Тот, как и в прошлый раз, выслушал и опять — в заднюю комнату. Вышел и говорит: «Ну и соседушка у тещи напористый! Я в прошлый раз окружил хлев защитным кольцом, а он кольцо мое прорвал — оттого-то и гром был. Подлая тварь… Суди его сам — дело твоей совести. Могу совсем убрать его с твоей дороги», — а сам пытливо на меня уставился.

Я сгоряча хотел было сказать: сживи его со свету, как тебе удобней, но нехорошо как-то на душе стало — точно холодная змея по сердцу проползла… Сволочь он… а пачкаться о него не хочу…

— Не надо, — говорю.

На этот раз Финк дал мне четвертную бутыль с водой и велел ею коров обрызгать. И опять денег не взял.

Обрызгал. Помогло. Зажили опять тихо, спокойно. И пошел я однажды (уже под осень было дело) в обход своего участка. Вдруг как начала у меня грудь болеть. Сначала помаленьку, а потом все больше и больше — хоть волком вой! Участок мой граничил со станционным поселком, а в нем врачебный пункт. Пошел к врачу. Тот стукал, стукал меня по грудной клетке, то здесь, то там послушает; порасспросил и говорит:

— Нет у вас, молодой человек, никакой болезни, а сердце ваше такое, что сам хотел бы иметь его, если бы можно обменяться, мое уже никуда не годится…

Хотел я его спросить: если так уж все у меня хорошо, то почему мне так плохо, да махнул рукой — что толку?

Иду по станционному поселку, ломаю голову — что предпринять? И тут навстречу мне Кристина, непутевая девка, слегка выпивши. Когда неженат был, у меня с нею… мм… дружеские отношения были. Впрочем, это к делу не относится…

И пристала ко мне Кристина: дай на бутылочку… Я говорю: денег у меня мало. А она: покажи кошелек, говорит, и руку мне в карман сует. Пришлось раскрыть кошелек, а в нем самая малость. И тут я соврал, что эти деньги мне на автобус, так как я сейчас еду по делам в Ригу (и как раз в это время рижский автобус подходит и останавливается). И тут я спохватился — отчего бы мне в самом деле не съездить к Финку посоветоваться? Может быть, опять…

На этот раз Финк меня слегка пожурил, что я сразу не догадался, откуда ветер подул. Что-то дал мне, и боль как рукой сняло. Потом предупредил меня, что теперь колдун в течение месяца уедет навсегда и больше ни тещу, ни меня беспокоить не будет.

— А если не уедет? — спросил я.

— Тогда он заживо сгорит вместе со своим домом — был ответ.

И действительно, когда я вернулся, вскоре услышал, что тещин сосед спешно ищет покупателя своему хутору. Не прошло и месяца, как он продал хутор — прямо сказать, за бесценок продал и уехал.

 

Предыдущая статья:Примечания, Глава 2 1.Т. S. Eliot, Four Quartets (New Yourk: Harcourr, Brace and.. Следующая статья:Одержимые
page speed (0.0677 sec, direct)