Всего на сайте:
148 тыс. 196 статей

Главная | История

Что такое «Друзья народа», В. И. Ленин - 11 страница  Просмотрен 36

И если такая работа, приводя с разных точек зрения к признанию того общего поло­жения, которое безусловно определяет и солидарную политическую деятельность и по­тому дает право и обязывает всех его принимающих считать и именовать себя «СО­ЦИАЛ-ДЕМОКРАТАМИ»,— оставляет еще обширное поле разногласий по массе частных вопросов, решаемых в разном смысле, то это, конечно, доказывает


_________ ЧТО ТАКОЕ «ДРУЗЬЯ НАРОДА»_______ 277

* только силу и жизненность русской социал-демократии .

При этом условия этой работы так плохи, что хуже трудно себе что-нибудь предста­вить: нет и быть не может органа, который объединял бы отдельные работы; частные сношения при наших полицейских условиях крайне затруднены. Понятно, что социал-демократы не могут как следует сговориться и столковаться о деталях, что они проти­воречат друг другу...

Не правда ли, как это в самом деле смешно?

В «полемике» г-на Кривенко с социал-демократами может породить недоумение то обстоятельство, что он толкует о каких-то «неомарксистах». Иной читатель подумает, что среди социал-демократов произошло нечто вроде раскола, что от старых социал-демократов отделились «неомарксисты». — Ничего подобного. Никто, нигде и никогда не выступал публично во имя марксизма с критикой теорий и программы русских со­циал-демократов, с защитой иного марксизма. Дело в том, что гг. Кривенко и Михай­ловский наслушались разных салонных сплетен про марксистов, насмотрелись на раз­ных либералов, прикрывающих марксизмом свое либеральное пустоутробие, и с свой­ственным им остроумием и тактом принялись с таким багажом за «критику» марксис­тов. Неудивительно, что эта «критика» представляет из себя сплошную цепь курьезов и грязных выходок.

«Чтобы быть последовательным, — рассуждает г. Кривенко, — нужно дать на это утвердительный ответ» (на вопрос: «не следует ли стараться о развитии капиталистиче­ской промышленности») и «не стесняться ни скупкой крестьянской земли, ни открыти­ем лавок

По той простой причине, что до сих пор эти вопросы никак не решались. Нельзя же, в самом деле, назвать решением вопроса об аренде утверждение, что «народная аренда поддерживает народное хозяй­ство», или такое изображение системы обработки помещичьих земель крестьянским инвентарем: «кре­стьянин оказался сильнее помещика», который «пожертвовал своей независимостью в пользу самостоя­тельного крестьянина»; «крестьянин вырвал из рук помещика крупное производство»; «народ остается победителем в борьбе за форму земледельческой культуры». Это либеральное пустоболтунство в «Судь­бах капитализма» «нашего известного» г-на В. В.


278________ В. И. ЛЕНИН

и кабаков», нужно «радоваться успеху многочисленных трактирщиков в думе, помогать еще более многочисленным скупщикам крестьянского хлеба».

Право, это совсем забавно. Попробуйте сказать такому «другу народа», что эксплуа­тация трудящегося в России повсюду является по своей сущности капиталистической, что деревенские хозяйственные мужики и скупщики должны быть причислены к пред­ставителям капитализма по таким-то и таким-то политико-экономическим признакам, доказывающим буржуазный характер крестьянского разложения, — он поднимет во­пли, назовет это невероятной ересью, станет кричать о слепом заимствовании западно­европейских формул и абстрактных схем (обходя притом самым заботливым образом фактическое содержание «еретической» аргументации). А когда нужно разрисовать те «ужасы», которые несут с собой злые марксисты, — тогда можно оставить и в стороне возвышенную науку и чистые идеалы, тогда можно и признать, что скупщики кресть­янского хлеба и крестьянской земли действительно представители капитализма, а не только «охотники» попользоваться чужим.

Попробуйте доказывать этому «другу народа», что русская буржуазия не только уже теперь повсюду держит в руках народный труд, вследствие концентрации у нее одной средств производства, но и давит на правительство, порождая, вынуждая и определяя буржуазный характер его политики, — он впадет совсем в неистовство, станет кричать о всемогуществе нашего правительства, о том, что оно только по роковому недоразу­мению и несчастной случайности «призывает» всё представителей интересов капита­лизма, а не «друзей народа», что оно искусственно насаждает капитализм... А под шу­мок сами должны признать именно за представителей капитализма трактирщиков в ду­ме, т. е. один из элементов этого самого правительства, стоящего якобы над классами. Неужели, однако, господа, интересы капитализма представлены у нас в России в одной только «думе» и одними только «трактирщиками»?..


_________ ЧТО ТАКОЕ «ДРУЗЬЯ НАРОДА»_______ 279

Что касается до грязных выходок, то мы видели их слишком достаточно у г. Михайловского и встречаем опять у г. Кривенко, который, например, желая уничто­жить ненавистный социал-демократизм, повествует о том, как «некоторые идут на за­воды (когда, впрочем, представляются хорошие технические и конторские места), мо­тивируя свое поступление исключительно идеей ускорения капиталистического про­цесса». Конечно, нет нужды и отвечать на такие, совсем уже неприличные, вещи. Тут можно только поставить точку.

Продолжайте, господа, в том же духе, продолжайте смело! Императорское прави­тельство — то самое, которое, как мы сейчас от вас слышали, приняло уже меры (хотя и с дефектами) для спасения народа от окончательного разорения, — примет для спасе­ния вас от уличения в пошлости и невежестве меры, свободные уже от всяких дефек­тов. «Культурное общество» по-прежнему с охотой будет, в промежутке между пиро­гом с вязигой и зеленым столом, толковать о меньшем брате и сочинять гуманные про­екты «улучшения» его положения; представители его с удовольствием узнают от вас, что, занимая места земских начальников или каких-нибудь там других смотрителей за крестьянским карманом, они проявляют развитое сознание гражданских потребностей и обязанностей. Продолжайте! Вам обеспечено не только спокойствие, но и одобрение и похвалы... устами господ Бурениных.

В заключение не лишним будет, кажется, ответить на вопрос, который, вероятно, приходил в голову не одному уже читателю. Стоило ли так долго разговаривать с по­добными господами? стоило ли по существу отвечать на этот поток либеральной и за­щищенной цензурой грязи, который они изволили именовать полемикой?

Мне кажется — стоило, не ради них, конечно, и не ради «культурной» публики, а ради того полезного урока, который могут и должны извлечь для себя из


280________ В. И. ЛЕНИН

этого похода русские социалисты. Этот поход дает самое наглядное, самое убедитель­ное доказательство того, что та пора общественного развития России, когда демокра­тизм и социализм сливались в одно неразрывное, неразъединимое целое (как это было, например, в эпоху Чернышевского), безвозвратно канула в вечность. Теперь нет уже решительно никакой почвы для той идеи, — которая и до сих пор продолжает еще кое-где держаться среди русских социалистов, крайне вредно отзываясь и на их теориях и на их практике, — будто в России нет глубокого, качественного различия между идея­ми демократов и социалистов.

Совсем напротив: между этими идеями лежит целая пропасть, и русским социали­стам давно бы пора понять это, понять НЕИЗБЕЖНОСТЬ и НАСТОЯТЕЛЬНУЮ НЕОБХОДИМОСТЬ ПОЛНОГО И ОКОНЧАТЕЛЬНОГО РАЗРЫВАс идеями де­мократов.

Посмотрим, в самом деле, чем он был, этот русский демократ, в те времена, которые породили указанную идею, и что он стал. «Друзья народа» дают нам достаточно мате­риала для такой параллели.

Чрезвычайно интересна в этом отношении выходка г.

Кривенко против г. Струве, который выступил в одном немецком издании против утопизма г. Ник. —она (его за­метка — «К вопросу о капиталистическом развитии России», Zur Beurtheilung der kapitalistischen Entwicklung Rußlands — появилась в «Sozialpolitisches Centralblatt»83, III, № 1, от 2 октября 1893 г.). Г. Кривенко обрушивается на г. Струве за то, что тот отно­сит будто бы к «национальному социализму» (который, по его словам, «чисто утопиче­ской природы») идеи тех, кто «стоит за общину и земельный надел». Это ужасное об­винение якобы в социализме приводит почтеннейшего автора совсем в ярость:

«Неужели, — восклицает он, — никого другого и не было (кроме Герцена, Черны­шевского и народников), кто стоял за общину и земельный надел. А составители поло­жения о крестьянах, положившие общину и хозяйственную самостоятельность кресть­ян в основу реформы, а исследователи нашей истории и современного


_________ ЧТО ТАКОЕ «ДРУЗЬЯ НАРОДА»_______ 281

быта, говорящие в пользу этих начал, а почти вся наша серьезная и порядочная печать, также стоящая за эти начала, — неужто все это жертвы заблуждения, называемого «на­циональным социализмом»?»

Успокойтесь, почтеннейший г. «друг народа»! Вы так испугались этого ужасного обвинения в социализме, что не дали себе даже труда внимательно прочесть «малень­кую статейку» г. Струве. И в самом деле, какая бы это была вопиющая несправедли­вость обвинять в социализме тех, кто стоит «за общину и земельный надел» ! Помилуй­те, чего же здесь социалистического? Ведь социализмом называется протест и борьба против эксплуатации трудящегося, борьба, направленная на совершенное уничтожение этой эксплуатации, — а «стоять за надел» значит быть сторонником выкупа крестьяна­ми всей земли, бывшей в их распоряжении. Даже если и не за выкуп стоять, а за без­мездное оставление за крестьянами всей земли, находившейся до реформы в их владе­нии, — и тогда еще ровно ничего тут нет социалистического, потому что именно эта крестьянская собственность на землю (вырабатывавшаяся в течение феодального пе­риода) и была повсюду на Западе, как и у нас в России , — основой буржуазного обще­ства. «Стоять за общину» — т. е. протестовать против полицейского вмешательства в обычные приемы распределения земли, — чего тут социалистического, когда всякий знает, что эксплуатация трудящегося прекрасно уживается и зарождается внутри этой общины? Ведь это значит уж невозможно растягивать слово «социализм»: придется, пожалуй, и г. Победоносцева отнести к социалистам!

Г-н Струве вовсе не совершает такой ужасной несправедливости. Он говорит об «утопичности национального социализма» народников, а кого он относит к народни­кам, — видно из того, что он называет «Наши разногласия» Плеханова полемикой с на­родниками. Плеханов, несомненно, полемизировал с социалистами, с людьми, не имеющими ничего общего с «серьезной

Доказательство — разложение крестьянства.


282________ В. И. ЛЕНИН

и порядочной» русской печатью. И потому г. Кривенко не имел никакого права отнести на свой счет то, что относится к народникам. Если же он желал непременно узнать мнение г. Струве о том направлении, которого он сам придерживается, — тогда я удив­ляюсь, почему он не обратил внимания и не перевел для «Р. Богатства» следующее место из статьи г. Струве:

«По мере того, как идет вперед капиталистическое развитие, — говорит автор, — только что описанное миросозерцание (народническое) должно терять почву. Оно либо

выродится (wird herabsinken) в довольно бледное направление реформ, способное на

* компромиссы и ищущее компромиссов , к чему имеются уже давно подающие надежду

задатки, либо оно признает действительное развитие неизбежным и сделает те теорети­ческие и практические выводы, которые необходимо отсюда проистекают, — другими словами, перестанет быть утопическим».

Если г. Кривенко не догадывается, где это имеются у нас задатки такого направле­ния, которое только и способно на компромиссы, то я посоветовал бы ему оглянуться на «Русское Богатство», на теоретические воззрения этого журнала, представляющие из себя жалкую попытку склеить обрывки народнического учения с признанием капита­листического развития России, на политическую программу его, рассчитанную на улучшения и восстановления хозяйства мелких производителей на почве данных капи­талистических порядков .

* Ziemlich blasse kompromißfähige und kompromißsüchtige Reformrichtung — по-русски это можно, ка­жется, и так передать: культурнический оппортунизм.

* Жалкое впечатление производит вообще попытка г. Кривенко воевать против г. Струве. Это — ка­кое-то детское бессилие возразить что-нибудь по существу и детское же раздражение. Например, г.

Струве говорит, что г. Ник. —он «утопист». Он совершенно ясно указывает при этом, почему он его так называет: 1) потому, что он игнорирует «действительное развитие России»; 2) потому, что он обра­щается к «обществу» и «государству», не понимая классового характера нашего государства. Что же мо­жет возразить против этого г. Кривенко? Отрицает ли он, что развитие наше действительно капиталисти­ческое? говорит ли он, что оно какое-либо другое? — что наше государство — не классовое? Нет, он предпочитает совершенно обходить эти вопросы и со смешным гневом воевать против каких-то, им же сочиненных, «шаблонов». Еще пример. Г. Струве, кроме непонимания классовой борьбы, ставит г. Ник. —о ну в упрек крупные ошибки в его теории, относящиеся к области «чисто экономических фактов». Он указывает, между прочим, что, говоря о незначительности нашего неземледельческого населения, г. Ник. —он «не замечает, что капиталистическое развитие России будет именно сглаживать эту разницу 80% (сельское население России) и 44% (сельск. насел, в Америке): в этом, можно сказать, состоит его исто­рическая миссия». Г. Кривенко, во-первых, перевирает это место, говоря о «нашей» (?) миссии обезземе­лить крестьян, тогда как речь идет просто о тенденции капитализма сокращать сельское население, и, во-вторых, не сказав ни слова по существу (возможен ли такой капитализм, который бы не вел к уменыпе-


_________ ЧТО ТАКОЕ «ДРУЗЬЯ НАРОДА»_______ 283

Это вообще одно из наиболее характерных и знаменательных явлений нашей обще­ственной жизни в последнее время — вырождение народничества в мещанский оппор­тунизм.

В самом деле, если мы возьмем содержание программы «Р. Б—ва», — все эти регу­лирования переселений и аренды, все эти дешевые кредиты, музеи, склады, улучшения техники, артели и общественные запашки, — то увидим, что она действительно пользу­ется громадным распространением во всей «серьезной и порядочной печати», т. е. во всей либеральной печати, не принадлежащей к крепостническим органам или к репти­лиям . Идея о необходимости, полезности, настоятельности, «безвредности» всех этих мероприятий пустила глубокие корни во всей интеллигенции и получила чрезвычайно широкое распространение: вы встретите ее и в провинциальных листках и газетах, и во всех земских исследованиях, сборниках, описаниях и т. д., и т. д. Несомненно, что, ежели бы это принять за народничество, — успех громадный и неоспоримый.

Но только ведь это совсем не народничество (в старом, привычном значении слова), и успех этот и это громадное распространение вширь достигнуты ценой опошления на­родничества, ценой превращения социально-революционного народничества, резко оп­позиционного нашему либерализму, в культурнический оппортунизм, сливающийся с этим либерализмом, выражающий только интересы мелкой буржуазии.

нию сельского населения?), принимается болтать вздор о «начетчиках» и т. п. См. Приложение П. (На­стоящий том, стр. 320. Ред.)


284________ В. И. ЛЕНИН

Чтобы убедиться в последнем, стоит обратиться к вышеприведенным картинкам разложения крестьян и кустарей, — а картинки эти вовсе не рисуют каких-нибудь еди­ничных или новых фактов, а просто представляют попытку выразить политико-экономически ту «школу» «живоглотов» и «батраков», существование которой в нашей деревне не отрицается и противниками. Понятно, что «народнические» мероприятия в состоянии только усилить мелкую буржуазию; или же (артели и общественные запаш­ки) должны представить из себя мизерные паллиативы, остаться жалкими эксперимен­тами, которые с такой нежностью культивирует либеральная буржуазия везде в Европе по той простой причине, что самой «школы» они нисколько не затрагивают.

По этой же причине против таких прогрессов не могут ничего иметь даже гг. Ермоловы и Витте. Совсем напротив. Сделайте ваше одолжение, господа! Они вам даже денег дадут «на опыты» — лишь бы отвлечь «интеллигенцию» от революционной работы (подчеркива­ние антагонизма, выяснение его пролетариату, попытки вывести этот антагонизм на дорогу прямой политической борьбы) на подобное заштопывание антагонизма, прими­рение и объединение. Сделайте одолжение!

Остановимся несколько на том процессе, который вел к такому перерождению на­родничества. При самом своем возникновении, в своем первоначальном виде, теория эта обладала достаточной стройностью — исходя из представления об особом укладе народной жизни, она верила в коммунистические инстинкты «общинного» крестьянина и потому видела в крестьянстве прямого борца за социализм, — но ей недоставало тео­ретической разработки, подтверждения на фактах русской жизни, с одной стороны, и опыта в применении такой политической программы, которая бы основывалась на этих предполагаемых качествах крестьянина, — с другой.

Развитие теории и пошло в этих двух направлениях, в теоретическом и практиче­ском. Теоретическая работа была направлена главным образом на изучение той


_________ ЧТО ТАКОЕ «ДРУЗЬЯ НАРОДА»_______ 285

формы землевладения, в которой хотели видеть задатки коммунизма; и эта работа дала разностороннейший и богатейший фактический материал. Но этот материал, касаю­щийся преимущественно формы землевладения, совершенно загромоздил от исследова­телей экономику деревни. Произошло это тем естественнее, что, во-первых, у исследо­вателей не было твердой теории о методе в общественной науке, теории, выясняющей необходимость выделения и особого изучения производственных отношений; а во-вторых, — собранный фактический материал давал прямые и непосредственные указа­ния на ближайшие нужды крестьянства, на ближайшие бедствия, угнетающим образом действующие на крестьянское хозяйство. И все внимание исследователей сосредоточи­лось на изучении этих бедствий, малоземелья, высоких платежей, бесправия, забитости и загнанности крестьян. Все это было описано, изучено и разъяснено с таким богатст­вом материала, с такими мельчайшими деталями, что, конечно, если бы наше государ­ство было не классовым государством, если бы политика его направлялась не интере­сами правящих классов, а беспристрастным обсуждением «народных нужд», — оно ты­сячу раз должно бы убедиться в необходимости устранения этих бедствий. Наивные исследователи, верившие в возможность «переубедить» общество и государство, со­вершенно потонули в деталях собранных ими фактов и упустили из виду одно — поли­тико-экономическую структуру деревни, упустили из виду основной фон того хозяйст­ва, которое действительно угнеталось этими непосредственными ближайшими бедст­виями. Результат получился, естественно, тот, что защита интересов хозяйства, угне­тенного малоземельем и т. д., оказалась защитой интересов того класса, который дер­жал в руках это хозяйство, который один только и мог держаться и развиваться при данных общественно-экономических отношениях внутри общины, при данной системе хозяйства страны.

Теоретическая работа, направленная на изучение того института, который должен бы послужить осно-


286________ В. И. ЛЕНИН

ванием и оплотом для устранения эксплуатации, привела к выработке такой програм­мы, которая выражает собой интересы мелкой буржуазии, т. е. того именно класса, на котором и покоятся эти эксплуататорские порядки!

В то же время практическая революционная работа развивалась тоже совсем в не­ожиданном направлении. Вера в коммунистические инстинкты мужика, естественно, требовала от социалистов, чтобы они отодвинули политику и «шли в народ». За осуще­ствление этой программы взялась масса энергичнейших и талантливых работников, ко­торым на практике пришлось убедиться в наивности представления о коммунистиче­ских инстинктах мужика. Решено было, впрочем, что дело не в мужике, а в правитель­стве, — и вся работа была направлена на борьбу с правительством, борьбу, которую вели одни уже только интеллигенты и примыкавшие иногда к ним рабочие. Сначала эта борьба велась во имя социализма, опираясь на теорию, что народ готов для социализма и что простым захватом власти можно будет совершить не политическую только, а и социальную революцию. В последнее время эта теория, видимо, утрачивает уже всякий кредит, и борьба с правительством народовольцев становится борьбой радикалов за по­литическую свободу.

И с другой стороны, следовательно, работа привела к результатам, прямо противо­положным ее исходному пункту; и с другой стороны получилась программа, выра­жающая только интересы радикальной буржуазной демократии. Собственно говоря, процесс этот еще не завершился, но он определился, кажется, уже вполне. Такое разви­тие народничества было совершенно естественно и неизбежно, так как в основе док­трины лежало чисто мифическое представление об особом укладе (общинном) кресть­янского хозяйства: от прикосновения с действительностью миф рассеялся, и из кресть­янского социализма получилось радикально-демократическое представительство мел­кобуржуазного крестьянства.


_________ ЧТО ТАКОЕ «ДРУЗЬЯ НАРОДА»_______ 287

Обращаюсь к примерам эволюции демократа:

«Надо заботиться о том, — рассуждает г. Кривенко, — чтобы вместо всечеловека не сделаться всероссийской размазней, переполненной только смутным брожением хоро­ших чувств, но неспособною ни на истинное самоотвержение, ни на то, чтобы сделать что-нибудь прочное в жизни». Мораль превосходная; посмотрим, к чему она прилага­ется. «В этом последнем отношении, — продолжает г. Кривенко, — я знаю такой обид­ный факт»: жила на юге России молодежь, «одушевленная самыми лучшими намере­ниями и любовью к меньшему брату; мужику оказывалось всяческое внимание и поч­тение; его сажали чуть ли не на первое место, ели с ним одной ложкой, угощали ва­реньями и печеньями; за все ему платили дороже, чем другие, давали денег — и взай­мы, и «на чай», и просто так себе — рассказывали об европейском устройстве и рабо­чих ассоциациях и т. д. В той же местности жил и один молодой немец — Шмидт, управляющий или, вернее, просто садовник, человек без всяких гуманитарных идей, настоящая узкая формальная немецкая душа (sic??! !)» и т. д. И вот, дескать, прожив 3— 4 года в этой местности, они разъехались.

Прошло еще около 20 лет, и автор, посетив край, узнал, что «г. Шмидт» (за полезную деятельность переименованный из садовника Шмидта в г. Шмидта) научил крестьян виноградарству, которое им дает теперь «неко­торый доход» рублей по 75—100 в год, вследствие чего о нем сохранилась «добрая па­мять», а «о господах, только питавших хорошие чувства к мужику и ничего существен­ного (!) для него не сделавших, даже памяти не сохранилось».

Если мы подведем расчет, то окажется, что описанные события относятся к 1869— 1870 гг., т. е. как раз к тому приблизительно времени, к которому относятся попытки русских социалистов-народников перенести в Россию самую передовую и самую круп­ную особенность «европейского устройства» — Интернационал .

Ясное дело, что впечатление от рассказа г. Кривенко получается слишком уже рез­кое, и вот он спешит оговориться:


288________ В. И. ЛЕНИН

«Я не говорю этим, конечно, — разъясняет он, — что Шмидт лучше этих господ, а говорю, благодаря чему он при всех прочих дефектах оставил все-таки более прочный след в данной местности и в населении. (Не говорю, что лучше, а говорю, что оставил более прочный след, — что это за ерунда?!) Не говорю я также, что он сделал нечто важное, а, напротив, привожу сделанное им, как образчик самого крошечного, попут­ного и ничего ему не стоившего дела, но дела несомненно жизненного».

Оговорка, как видите, очень двусмысленная, но суть дела не в ее двусмысленности, а в том, что автор, противополагая безрезультатность одной деятельности успешности другой, и не подозревает, очевидно, коренного различия в направлении этих двух родов деятельности. В этом вся соль, делающая данный рассказ столь характерным для опре­деления физиономии современного демократа.

Ведь эта молодежь, рассказывая мужику о «европейском устройстве и рабочих ассо­циациях», хотела, очевидно, поднять этого мужика на переустройство форм общест­венной жизни (может быть, это заключение мое в данном случае и ошибочно, но вся­кий согласится, я думаю, что оно законно, так как неизбежно следует из вышеприве­денного рассказа г. Кривенко), хотела поднять его на социальную революцию против современного общества, порождающего такую безобразную эксплуатацию и угнетение трудящегося — наряду с всеобщим ликованием по поводу всевозможных либеральных прогрессов. А «г. Шмидт», как истый хозяин, хотел только помочь другим хозяевам устроить свои хозяйские дела — и ничего больше. Ну, как же можно сравнивать, со­поставлять эти две деятельности, направленные в диаметрально противоположные сто­роны? Ведь это же все равно, как если бы кто-нибудь стал сравнивать неуспех деятель­ности лица, старавшегося разрушить данную постройку, с успехом деятельности того, кто хотел ее укрепить! Чтобы провести сравнение, имеющее некоторый смысл, надо было посмотреть, почему так неудачна была попытка этой молодежи,


ЧТО ТАКОЕ «ДРУЗЬЯ НАРОДА»_______ 289

которая шла в народ, поднять крестьян на революцию, — не потому ли, что она исхо­дила из ошибочного представления, будто именно «крестьянство» является представи­телем трудящегося и эксплуатируемого населения, тогда как на самом деле крестьянст­во не представляет из себя особого класса (— иллюзия, объяснимая разве только отра­женным влиянием эпохи падения крепостного права, когда крестьянство действительно выступало как класс, но только как класс крепостнического общества), так как внутри его самого складываются классы буржуазии и пролетариата, — одним словом, нужно было разобрать старые социалистические теории и критику их социал-демократами. А г. Кривенко из кожи лезет, вместо этого, доказывая, что дело «господина Шмидта» — «дело несомненно жизненное». Да помилуйте, почтеннейший г. «друг народа», к чему вы ломитесь в отворенную дверь? кто же сомневается в этом? Устроить виноградник и получать с него 75—100 руб. дохода — что может быть в самом деле жизненнее?

И автор принимается разъяснять, что если один хозяин устроит у себя виноградник, — то это будет разрозненная деятельность, а если несколько хозяев — то обобщенная и распространенная деятельность, превращающая маленькое дело в настоящее, правиль­ное, как, например, А. Н. Энгельгардт не только у себя применял фосфориты, а и у других ввел фосфоритное производство.

Не правда ли, как этот демократ великолепен!

Еще пример возьмем из области суждений о крестьянской реформе. Как относился к ней демократ вышеуказанной эпохи нераздельности демократизма и социализма, Чер­нышевский? Не будучи в состоянии открыто заявлять свои мнения, он молчал, а обиня­ками характеризовал подготовлявшуюся реформу таким образом:

Попробовали бы с предложением этого «жизненного» дела сунуться к той молодежи, которая рас­сказывала мужику о европейских ассоциациях! Как бы они вас встретили, какую бы дали вам прекрас­ную отповедь! Вы бы так же стали смертельно бояться их идей, как теперь боитесь материализма и диа­лектики!


290________ В. И. ЛЕНИН

«Предположим, что я был заинтересован принятием средств для сохранения прови­зии, из запаса которой составляется ваш обед. Само собой разумеется, что если я это делал собственно из расположения к вам, то моя ревность основывалась на пред­положении, что провизия принадлежит вам и что приготовляемый из нее обед здоров и выгоден для вас. Представьте же себе мои чувства, когда я узнаю, что провизия во­все не принадлежит вам и что за каждый обед, приготовленный из нее, берутся с вас деньги, которых не только не стоит самый обед (это писано до рефор­мы. А гг. Южаковы теперь уверяют, что основной принцип ее обеспечить крестьян!!), но которых вы вообще не можете платить без крайнего стес­нения. Какие мысли приходят мне в голову при этих столь странных открытиях?.. Как я был глуп, что хлопотал о деле, для полезности которого не обеспечены условия! Кто кроме глупца может хлопотать о сохранении собственности в известных руках, не удостоверившись предварительно, что собственность достанется в эти руки и достанется на выгодных условиях? ... Лучше пропадай вся эта провизия, которая приносит только вред любимому мною человеку! Лучше пропадай все дело, которое приносит вам только разорение !»

Я подчеркиваю те места, которые рельефнее показывают глубокое и превосходное понимание Чернышевским современной ему действительности, понимание того, что такое крестьянские платежи, понимание антагонистичности русских общественных классов. Важно отметить также, что подобные чисто революционные идеи он умел из­лагать в подцензурной печати. В нелегальных своих произведениях он писал то же са­мое, но только без обиняков. В «Прологе к прологу» Волгин (в уста которого Черны­шевский вкладывает свои мысли) говорит:

Предыдущая статья:Что такое «Друзья народа», В. И. Ленин - 10 страница Следующая статья:Что такое «Друзья народа», В. И. Ленин - 12 страница
page speed (0.0101 sec, direct)