Всего на сайте:
183 тыс. 477 статей

Главная | Медицина, Здоровье

История доминирования аллопатической медицины, Онкология — процветающий бизнес  Просмотрен 447

Предупреждение автора[1]

Назначение этой книги — исключительно образовательное. Никакая информация, а также методы лечения, описанные в этой книге, не должны замещать общение с соответствующими медицинскими специалистами и выполнение их рекомендаций. Автор надеется, что эта книга улучшит понимание, оценку и выбор правильного лечения.

Некоторые методы лечения, описанные в книге, являются по своему определению альтернативными, т.е. они не признаны официальной медициной. Отношение к этим методам национальных и местных законов может сильно отличаться от отношения к официально признанным методам. Поэтому данная книга не может являться пособием для проведения лечения как специалистом, так и индивидуумом.

Используйте информацию из этой книги разумно — исследуйте, анализируйте, проверяйте её на предмет соответствия здравому смыслу, а не воспринимайте её как догму. Помните, главная ваша цель — это здоровье! Советуйтесь с вашим доктором по поводу описанных в книге альтернативных методов лечения. Очень важно, чтобы читатель взял на себя полную ответственность за своё здоровье, а также за то, как использовать информацию из этой книги.

Автор не несет никакой ответственности за какие-либо негативные последствия, которые могут явиться результатом использования информации, приведённой в данной книге.

 

 

Об авторе

 

Борис Гринблат (1964 г.р.), ныне врач-натуропат, практикующий специалист по альтернативной онкологии. На заре своей карьеры, отдав 10 лет своей жизни официальной медицине и глубоко разочаровавшись в том, как работает современная медицинская система, он кардинально меняет свою карьеру и становится успешным бизнесменом. Спустя годы судьба вновь сближает его с медициной, но теперь уже с её другой стороной — альтернативной.

Закончив Европейскую школу натуральной медицины, автор решает разобраться в причинах тотального доминирования современной аллопатической медицины, несмотря на её очевидно низкую эффективность, а также в том, почему многие натуральные методы лечения, несмотря на их очевидный успех, просто-напросто игнорируются, подвергаются дискриминации или даже преследуются законом.

Наибольший интерес у автора вызывает онкология, исследованию которой он посвящает несколько лет жизни, в результате чего он открывает для себя причины полной несостоятельности официальных методов лечения рака (хирургии, химио- и лучевой терапии). Также результатом этих исследований является открытие множества несоизмеримо более эффективных методов лечения, альтернативных традиционным, которые на практике доказали свою успешность.

Определенное драматическое событие в недавней жизни автора (оно описано в предлагаемой книге) убеждает его в том, что о результатах данных исследований должны знать как можно больше людей, особенно больных раком, а также все те, кто хочет предохранить себя от этой болезни.

Знакомство автора с двумя медицинскими системами (советской и английской), а также с двумя сторонами медицины (традиционной и альтернативной), позволяет ему всесторонне подойти к проблемам, связанным с официальными методами лечения хронических болезней и онкологии в частности. Эту картину дополняет увлечение автора альтернативной политикой и историей.

 

 

Спасибо тебе, мой Ангел, за то, что была рядом
со мной в самый тяжелый для меня период жизни.
Спасибо за твою веру в меня и поддержку.

 

Я глубоко признателен Рафаэлю,
моему виртуальному другу и единомышленнику,
за помощь в создании этой книги.

 

Посвящается Владу Китайскому (2005–2013).

 

Пролог

 

Лондон. Февраль 2013.
Русская православная церковь в Кенсингтоне.

 

Я стоял позади всех и смотрел на этот маленький гробик, лежавший в центре огромного темного зала церкви. Мерцающие огни свеч и звуки хора, периодически прерываемые басом отпевающего батюшки, делали эту картину мистической. Люди стояли как тени, молча, почти не двигаясь. Женщина в черном платке, обняв гробик, что-то говорила и рыдала, но я почему-то этого не слышал. Вслед за матерью стали подходить другие люди, которые немного задерживались, прощаясь с мертвым мальчиком, и отходили в сторону, уступая место следующим.

Я же стоял на месте, погруженный в странное состояние, которое полностью охватило меня. Двинуться с места я не мог, так как в этот момент не ощущал себя физическим телом. Я чувствовал, что наблюдаю за этой трагедией не только своими глазами, но ещё и каким-то новым, неизвестным мне чувством, которое парализовало меня физически, давая удивительную ясность ощущений и мысли. Каким-то образом я ощутил значимость происходящего для моей жизни. Я понимал, что это изменит мою жизнь, но ещё не знал, каким образом.

Скатившаяся по моей щеке слеза вернула меня в физический мир. В тот же миг пришло решение, что я должен пообещать этому маленькому герою, прожившему всего восемь лет, сделать всё, что смогу, чтобы уберечь от той же участи других, даже если мне придется многое изменить в своей жизни. Если мне удастся спасти хотя бы одного человека с помощью приобретенных за последние годы знаний, то тогда его короткая жизнь будет иметь ещё больший смысл. Я дал обещание и вышел, не дождавшись конца службы.

Идя от церкви к припаркованной машине, я уже понимал, что стал другим. Я удивительно четко представлял то, что мне предстоит cделать. Ощущение законченности, целостности охватило меня, как будто нашедшееся вдруг звено завершило долго остававшуюся незаконченной цепь.

Лондон. Май 2013 – январь 2014, у себя дома в Харроу.

Тот мальчик, на чьих похоронах я тогда был, при жизни сильно отличался от других обреченных больных детишек, которых я видел за время своей работы в отделении детской онкологии в одной из частных клиник Лондона. Он действительно был маленьким героем. Стойко перенося адские муки лечения, он находил в себе силы улыбаться и вселять надежду в свою победу над болезнью окружающим, даже когда она покидала взрослых.

Половину из своих прожитых восьми лет жизни он лечился от рака. Когда ему было пять лет, врачи в России отказались продолжать лечение мальчика и, тем самым, дали ему несколько месяцев жизни. Его мама, будучи удивительно сильной женщиной, смогла найти средства и привезла его на лечение в Англию.

Его любил весь персонал отделения, а также другие детишки и волонтеры. Он был самым «старым» пациентом в отделении, и за его борьбой с болезнью следили все. Все, кроме меня. Я следил за его борьбой с лечением.

Когда я впервые увидел этого крепкого мальчишку, то трудно было поверить, что он уже давно болеет и прошел через «огонь, воду и медные трубы» официального лечения. Он не только пережил прогноз, который давали ему российские врачи, но и перенес столько циклов очень токсичной терапии, что даже лечащие врачи в Англии удивлялись этому.

Тем не менее, как только малыш восстанавливался после очередной «химии», ему давали новую дозу, зачастую просто меняя один токсичный препарат в протоколе на другой. Это продолжалось полтора года, пока я работал там медицинским координатором для русскоязычных детишек, приезжавших в Англию на лечение.

Имея высшее медицинское образование, мне было нетрудно разобраться в том, что на самом деле происходило в лечении таких больных и, в частности, этого ребенка. Мне было очевидно, что пережить свой прогноз мальчику помогла не химиотерапия и другие аспекты традиционного онкологического лечения, а его мама, которая просто его не отпускала.

За время его болезни она ознакомилась с большим количеством информации о правильном питании для раковых больных и о некоторых натуральных препаратах, которые помогали в борьбе с этой болезнью, восстанавливая организм после калечащего лечения. Только благодаря её усилиям и упорству, а также незаурядности мальчишки, который, несмотря на возраст, понимал, что нужно быть стойким, ему удавалось так долго бороться с болезнью и пережить такое тяжелое лечение.

Тем не менее, мальчик постепенно угасал — токсичное лечение убивало его быстрее болезни. Он уже много раз выкарабкивался из реанимации и восстанавливался, благодаря усилиям своей мамы, и всякий раз — лишь для того, чтобы снова оказаться там после очередного цикла лечения. Один из таких очередных визитов в реанимацию стал последним.

Было очевидно, что ребенок умер от осложнений лечения, а не от своей болезни. Его мама хоть и подозревала об истинной причине его смерти, но, будучи переполненной горем, не стала в этом разбираться. Для меня же было очевидным то, что бедный парень не имел шансов на выздоровление с момента самого начала агрессивного лечения в Англии.

Также я начал задумываться о том, почему люди ничего не знают о более успешных методах лечения рака, которые, хотя и не приняты официальной медициной, но, тем не менее, известны достаточно большому кругу лиц. Почему те, кто смог найти и понять эту информацию, индоктринированы[2] системой до такой степени, что используют её лишь как дополнение к лечению, а не отказываются от официального лечения в его пользу? Почему врачи-онкологи, наблюдая за бесполезностью и, тем более, вредом проводимого ими лечения, не могут ничего изменить в лечебном подходе к больным?

Ответы на эти вопросы я попытался дать в этой книге, так же, как и обосновать своё убеждение в том, что традиционное лечение, включающее химиотерапию, лучевую терапию и хирургию, значительно ослабляет шансы больного на выздоровление, и зачастую является причиной смерти больного.

Думаю, будет правильным объяснить здесь, какие основания были у меня написать книгу на подобную тему.

Моя жизнь ещё несколько лет назад была очень далека от онкологии, да и от медицины в целом. Приехав в Англию ввиду обстоятельств, я решил оставить карьеру врача и занялся бизнесом. Шли годы, бизнес развивался, но я получал всё меньше и меньше удовлетворения от того, чем занимался. Я чувствовал, что использую только половину своих умственных способностей.

Так незадействованная часть моего мозга сподвигла меня серьезно увлечься политикой и экономикой. Я стал запоем читать книги Чомского, Наоми Клейн, Грега Паласта. Вскоре, я стал понимать, что общепринятая официальная модель устройства нашего общества сильно расходится с действительностью. Альтернативный взгляд на политику и экономику, который представляли эти авторы, позволял предельно ясно разобраться во всех тех моментах этих дисциплин, которые ранее оставались труднопонимаемыми. С официальной версией экономики я познакомился, когда учился на МБА в Вестминстерском университете, а с официальной версией политики — будучи индоктринированным двумя системами: социалистической (в бывшем СССР) и капиталистической (за годы жизни в Англии).

С помощью полученной новой информации я стал складывать «паззл» или «мозаику» новой, ранее мне неизвестной, картины реальной жизни. Однако политика и экономика не могли дать всех составляющих мозаики для воспроизведения полной картины. Я понимал, что для этого мне нужно будет познакомиться с альтернативными взглядами на другие важные аспекты нашей жизни, такими как история, наука и, в частности, медицина.

Конечно, невозможно было изучить обе стороны каждого направления за несколько лет, впрочем, на это не хватило бы и жизни. Мне нужно было убедиться (и мне удалось это сделать довольно быстро) в том, что официальная версия каждого направления является искусственным и зачастую вымышленным подбором фактов, направленных на поддержание существующей концепции нашей жизни. И что фактически наша реальность является искусственно созданной для нас «матрицей», образ которой в виде метафоры показан в фильме «Матрица».[3] А тот реальный мир, который «матрица» скрывает от нас и делает недоступным, и есть настоящая реальность. Причём эта «матрица» охватывает абсолютно все аспекты нашей жизни, она глобальна и выстраивалась очень долго.

Не разобравшись во всех этих вопросах, будет трудно понять, почему официальная медицина имеет целью не лечить людей, а лишь поддерживать их в состоянии болезни, зачастую добиваясь временных симптоматических улучшений.

Болезнь при этом неизменно прогрессирует, а количество больных и новых болезней постоянно увеличивается, несмотря на видимый научный и технический прогресс.

Если попытаться разобраться в вопросе, что же из себя представляет официальная медицина в отрыве от других аспектов нашей жизни в сегодняшнем мире, и не понимая, что она представляет собой лишь часть той искусственно созданной для нас «матрицы», то это будет подобно тому, как ребенок смотрит на один кусочек мозаики (паззл) и не понимает, частью какой игрушки он является.

Спустя несколько лет моего самообразования я уже полностью понимал, что собой представляет законченный вариант собранной мною мозаики. Меня переполняли противоречивые чувства. С одной стороны я осознавал, что обладаю очень важной информацией, благодаря которой моя жизнь стала кардинально меняться. Также кардинально изменилось моё мировоззрение. Мои ценности также поменялись. Мне захотелось снова делать добро людям, как в начале своей медицинской карьеры, а не бороться с другими за своё собственное выживание, как тому учит система. Также я стал осознавать, что эта информация может поменять жизнь любого человека, кому она будет доступна. С другой стороны я заметил, что большинство людей не способно видеть очевидное, вне зависимости от уровня образования и интеллекта.

Вероятно, я мог бы жить и дальше, не сильно переживая о других, которые живут в этой «матрице», но жестокость этого искусственно созданного мира, в котором люди умирают миллионами просто из-за неспособности видеть очевидное, не давала мне покоя. Легко предотвращаемые и излечиваемые болезни уносят всё больше и больше людей, в то время как нам внушают, что это цена за прогресс и за увеличение продолжительности жизни.

Я задался целью найти практическое применение моим новым знаниям и стал рассматривать различные пути осуществления моего плана. Теперь медицина вновь представлялась мне очень интересным и благородным родом занятий, к которому меня тянуло с детства, и в котором я так сильно разочаровался за годы своего обучения и работы, что впоследствии выбрал себе другую карьеру. Я решил вернуться в медицину, но уже не в официальную, а в её менее признанное направление — натуральную медицину, чтобы получить образование натуропата. За два года я закончил курс фитотерапии, диетологии и гомеопатии. Основным же моим интересом стали открытия в медицине и науке, которые противоречили официальной концепции медицины и поэтому не были приняты ею.

Я открыл для себя, что такие работы и исследования объединены единой концепцией — что наш организм совершенен, и для своей нормальной работы он должен находиться в состоянии баланса (энергетического, биохимического и духовного). Согласно этой концепции, болезнь — это потеря такого баланса в организме, и чтобы победить её, следует восстановить этот баланс. В противоположность этому, концепция официальной медицины была направлена на исправление «несовершенства» организма (устранение его защитных реакций, таких как температура и др., «усиление» иммунитета вакцинами и т.п.) и на устранение симптоматики болезней, что неизменно приводило к прогрессированию причины, вызвавшей симптом.

Ещё в начале своего «альтернативного пути» я часто встречал различные работы и статьи по альтернативным методам онкологии, и постепенно это увлекло меня полностью. Чем больше я этим занимался, тем яснее понимал суть происходящего. Моё прошлое медицинское образование мне сильно помогало в понимании объяснения новых теорий рака, а также факторов, влияющих на раковый процесс, и сделало доступным обоснование альтернативных протоколов лечения рака. С другой стороны, учеба в мединституте дала мне понятие об ограниченности и недостатке знаний врача по вопросам понимания этиологии болезней, их лечения и, в частности, отношения медицины к проблеме рака. О причинах такого состояния в медицинском образовании и его результате, который выражается в диспропорциональном использовании фармацевтических средств в лечении, я расскажу более подробно далее в книге.

Когда в 2011 году меня попросили помочь в работе с российскими детишками отделения детской онкологии одной из самых известных частных клиник Лондона, то я с готовностью согласился. С практической стороной официальной онкологии я тогда не был знаком и решил, что этот опыт дополнит мои знания. То, что я там увидел, поразило меня до глубины души. Люди с добрейшими сердцами и намерениями делали всё для того, чтобы принести очередную маленькую жертву ненасытному молоху[4] официальной онкологии.

Эта картина повторялась с неизменным постоянством. Ребенок за ребенком умирали от осложнений, связанных с лечением, а врачи продолжали назначать комбинации из ядов (коими являются все химиотерапевтические препараты), лишь меняя один на другой. При этом лечащие врачи были высококлассными специалистами и приятными людьми, которые были убеждены в том, что, хотя их лечение и не имеет практических положительных результатов, но они, тем не менее, делают всё возможное и используют всё необходимое в лечении больных раком детей. В действительности же эти врачи представляли из себя индоктринированныx биороботов, какими их сделало медицинское образование. Даже когда я заговаривал с ними о других подходах к лечению, они относились к этому так: что если их этому не учили, то этого просто не может быть. Удивительным было и отношение родителей. Вера в медицину у них была безоговорочной и все они ждали чуда, не понимая того, что лечение организовано таким образом, что иного исхода, кроме печального, и быть не может.

Многие родители заинтересовывались альтернативными методами лечения рака, и многие дополняли лечение натуральными средствами или изменениями в диете, но никто не смог понять того, что именно традиционное онкологическое лечение является наибольшей преградой к выздоровлению. Такой радикальный сдвиг парадигмы в подходе к лечению практически невозможно сделать в таких тяжелых условиях, будучи индоктринированными системой, поэтому ни в коем случае нельзя обвинять бедных родителей. При этом никакая сила аргументации не может пробить этот психологический барьер. То, что для меня было очевидным, для других было непостижимым.

Я стал задаваться вопросом о том, что же мешает людям воспринимать информацию, которая может спасти жизнь их ребенка или принять единственно правильное решение о подходе к лечению? Ответить на этот вопрос мне помогли не только медицинское образование, знания натуропата и годы исследования альтернативного подхода к онкологии, но и та собранная мной «мозаика», в которой медицина была лишь одним из элементов общей картины мира.

Помимо сотен научных работ и статей я перечитал около двух десятков книг самых известных авторов в вопросе альтернативной онкологии и таким образом ознакомился с различными сторонами этой темы. Некоторые авторы разоблачают фальшивость научных исследований, на которые опирается официальная медицина, и описывают механизм борьбы с успешными методами, не принимаемыми медициной, и способы дискредитации врачей, ученых и специалистов, пропагандирующих эти методы. Другие систематизируют самые эффективные методы лечения с подробным объяснением протоколов. Есть авторы, занимающиеся вопросами происхождения рака, учитывающие последние достижения науки и провал официальной мутагенной теории рака. Некоторые специалисты описывают изобретенные ими лечебные протоколы и их эффективность. Фактически, можно найти книгу на любой аспект альтернативного взгляда на онкологию. Любая из этих книг может радикально изменить ваш взгляд на эту болезнь и на её лечение. Однако следует подходить к этой информации с открытым сознанием, которое не заблокировано официальной пропагандой. К сожалению, большинство людей просто отвергнут эту информацию, как не заслуживающую внимания, и оправдают это стандартными аргументами, которые они так часто слышали по телевизору или читали в заголовках газет. С помощью этой книги я хочу попытаться помочь читателю освободиться от психологического блока, мешающего воспринимать эту информацию, и направить его на самостоятельное исследование этой темы.

Эта книга не является пособием к лечению рака. Моя цель — попытаться доступно объяснить, что же является главным препятствием в выборе правильного пути в лечении, а также совершить краткий экскурс в мир альтернативной онкологии. Сейчас можно найти много правильной информации на эту тему в интернете, а также хороших специалистов, которые занимаются альтернативными методами лечения рака. Я надеюсь, что информация, почерпнутая в этой книге, поможет читателю сделать правильный выбор концепции лечения рака (традиционной или альтернативной) и понять главные принципы альтернативного подхода к лечению, а также сможет помочь в поиске информации и специалистов.

Я убежден, что через 10–20 лет люди будут смотреть на сегодняшние онкологические методы официальной медицины как на средневековую инквизицию. Всего каких-то 50 лет назад лоботомия была распространенным способом лечения психических болезней, включая депрессию, пока не была запрещена. Традиционная тройка онкологии (хирургия, лучевая терапия и химиотерапия) — есть «лоботомия» сегодняшнего дня, которую также необходимо запретить. Но многие миллионы людей умрут от рака за эти годы, так и не дождавшись этого. Я не могу спокойно жить с этой мыслью и поэтому написал эту книгу. Если она поможет хоть одному человеку сделать правильный выбор и найти свой путь к выздоровлению, то я буду считать выполненным своё обещание, данное тогда в церкви.

 

Желаю всем Здоровья и Добра.

 

Борис Гринблат

 

Глава 1

В чём проблема?

Намного проще обмануть человека, чем убедить его в том, что его обманывают.

Марк Твен

Как бы вы отреагировали, если бы вам сказали, что рак излечим, причины его известны, и что существует сотни методов его успешного лечения, некоторым из которых уже около 100 лет? Без сомнения, это, как минимум, вызвало бы у вас удивление и недоверие, a вероятнее всего — довольно эмоциональную реакцию отрицания услышанного. Именно так бы я отреагировал всего каких-нибудь 10 лет назад. Почему же ещё не так давно я с пылом и страстью мог броситься в спор и использовать аргументы из знаний, полученных мной в школе и институте, для опровержения подобного заявления? Тогда я был убежден, что если меня этому не учили и я об этом не слышал, то этого просто не может быть.

Сегодня я воспринимаю такую информацию иначе. Теперь я понимаю, что я был во власти навязанных ложных стереотипов (ложных убеждений), закладывающихся ещё в школе и закрепляющихся на протяжении жизни. Фактически, они представляют собой программу, внедренную в сознание людей, цель которой заключается в том, чтобы человек был не способен воспринимать информацию, радикально противоречащую принятой в обществе.

Освободившись от действия этой внедренной программы, я открыл для себя новый мир, почти что параллельную действительность, где многое кардинально отличалось от моих прошлых представлений. Я понял, что практически ничего не знаю об этом настоящем мире и занялся самообразованием, поглощая в огромных количествах альтернативную информацию на темы истории, политики, биологии, медицины и онкологии, в частности. Мой кругозор значительно расширился, мировоззрение радикально изменилось, и вскоре у меня появилась потребность поделиться моими новыми знаниями.

Очевидно, что многие даже не представляют себе, насколько отличаются их знания о мире, в котором они живут, от его реальной картины. Я был убежден тогда, что если правильно указать на источник информации или объяснить суть сказанного мною, используя правильные аргументы и достоверные факты, то я легко смогу убедить своего собеседника в правильности альтернативного взгляда.

Однако это оказалось довольно трудной задачей. Большинство людей было просто не способно воспринять эту информацию, так как было убеждено, что такие серьезные факты просто невозможно было бы утаить, если бы это было правдой. Таким образом, большинство этих разговоров сводилось именно к такой позиции.

Мне стало очевидно, что информация, поступающая в сознание людей, проходит своего рода систему фильтрации на предмет соответствия предыдущим представлениям о действительности, и если эта новая информация не соответствует им, то она попросту блокируется. Таким образом, получается, что у большинства людей, поступающая новая информация, если она существенно отличается от их прошлых убеждений, просто не доходит до тех отделов мозга, которые могли бы её воспринять, а затем и оценить. С тех пор я заинтересовался вопросом, почему же так много различных людей имеют такую похожую реакцию и как именно достигается такое поведение?

Несколько лет назад в одном документальном фильме, посвященному анализу поведения людей, я услышал интересную статистику. Оказывается, примерно 87% людей, имеют склонность принимать за достоверное, мнение, данное им от источника власти. Сегодня эта информация передается через СМИ и систему образования. Только 13% людей являются природными скептиками и склонны подвергать сомнению получаемую информацию. Они проверяют её и формируют своё мнение независимо от общепринятого мнения. Истеблишмент[5] прекрасно осведомлен об этом и успешно этим пользуется.

Несмотря на то, что я стал встречать много единомышленников, большинство из них пришли к «просветлению» таким же путем, как и я — избавлением от этих внедренных в подсознание ложных убеждений (программ), мешавших восприятию объективной информации.

Это довольно долгий процесс и редко кому удается освободиться от этих навязанных ложных убеждений после одного разговора с осведомленным собеседником. Тогда я пришел к заключению, что ни сила аргументов, ни достоверные факты, ни указание на источники этой новой, противоречащей уже известной информации, не смогут убедить моего собеседника в её правильности. Ведь в сознании такого собеседника всё ещё действовала программа, блокирующая любую новую информацию, которая не соответствует тем представлениям об «истине», которые допустимы с точки зрения истеблишмента.

Подобную реакцию у большинства людей могут вызвать и другие радикальные заявления типа того, что вакцины не только бесполезны, но и вредны; что, например, американцы не были на Луне; что Нью-Йоркские башни были взорваны в 2001-м году в результате заговора в высоких кругах американского правительства, а не упали от пожара в результате теракта (последние два примера типичны для рядовых американцев, с которыми я много общался). У большинства людей включается программа инстинктивного отрицания подобной информации, которое затем сложно преодолеть в последующей беседе, какие бы факты в пользу услышанного не были бы приведены. Мозг уже занял оборонительную позицию и подключил эмоциональный центр, что делает аргументированную беседу практически бесполезной. Включение этой программы эмоционального отрицания происходит после того, как человек услышит что-то, что радикально противоречит тому, что он знает и во что верит. А как человек получил эти знания и веру?

Мировоззрение человека формируется исключительно внешней окружающей средой, а не наследуется генетически. В типографии, когда вы пропускаете белый лист бумаги через печатный станок, на выходе будет получен тот оттиск, который содержит печатная матрица. Каждый родившийся человек попадает под подобную, но уже информационную матрицу — целенаправленно созданную истеблишментом ложную версию реальности, которая формируется через подконтрольные ему СМИ, систему образования, медицину, финансы и другие стороны нашей жизни и которая содержит лишь допустимую для нас информацию, не подвергающую опасности эту навязанную нам версию реальности. Пройдя через воздействие этой информационной матрицы, люди приобретают мировоззрение, угодное истеблишменту.

Некоторые из нас подозревают или допускают, что какие-то моменты истории, определенные научные факты и, зачастую, простое описание истеблишментом сегодняшней действительности может быть искаженным и неточным. Многие готовы признать, что сегодняшнее плачевное состояние медицины обусловлено превалированием в ней финансового интереса, а не желания искоренить болезни и сделать людей здоровыми. Некоторые даже понимают, что такая ситуация объясняется сращиванием интересов корпораций (большого бизнеса) и государственных структур. Однако, мало кто из нас может без подготовки оценить глубину того обмана и степень сложности сплетённой из него искусственной реальности, в которой мы живем. Ведь многие её элементы строились поколениями и многие понятия, а также допустимая истеблишментом версия истории и лженаучные факты вбивались в нас годами, а иногда даже десятилетиями. Мы никогда во всём этом не сомневались, и тут вдруг такое заявление: «Рак давно излечим»!

Многие из нас не знают о том, что, фактически, 95% нашего поведения зависит от нашего подсознания и программ, которые оно использует. Только 5% нашего поведения обусловлено работой коры головного мозга, т.е. сознательной его частью[6]. Конечно, большинство этих программ возникает естественно в процессе реагирования на окружающую среду, воспитание и получение жизненного опыта. Однако существуют специальные психологические методики, которые способны устанавливать в подсознание определенные программы, обуславливающие наше поведение, угодное определенным кругам людей.

Механизм создания у населения определенных знаний, взглядов и даже реакций на определенные события уже давно известен. В 20-х годах прошлого столетия, отец пропаганды Эдвард Бернейс[7] разработал методы воздействия на поведение масс. Эти методы давно и успешно используются правительствами развитых стран (у диктатур иные методы — там люди знают, что у них нет свобод; при демократии же у людей есть лишь иллюзия свободы).

Одним из таких методов программирования масс, который политики и корпорации используют с очень высокой эффективностью, является метод постоянного повторения лжи, который они позаимствовали у великого оратора Адольфа Гитлера. Он говорил, что чем больше ложь, тем легче в неё поверят люди, если повторять её постоянно.

Если нужно внедрить в сознание населения определенную версию событий или убедить его в достоверности какого-то факта, то достаточно преподнести нужную информацию как уже установленный и проверенный факт, и прокручивать её определенный промежуток времени во всех основных средствах массовой информации. Впоследствии эти версии и лже-факты, попав в книги и учебники, станут неотъемлемыми элементами нашей жизни, оспаривать которые уже будет не только неприлично и оскорбительно, а иногда даже криминально. Так, например, в некоторых европейских странах запрещено практика методов лечения, альтернативных официальной онкологии.

Истеблишмент также учит нас, как надо высмеивать и дискредитировать людей, сомневающихся в официальной, общепринятой «правде» или их утверждениях, подбрасывая и многократно повторяя нам нужные аргументы, которые обычно эмоционально окрашены. Фактически использование этих аргументов переводит разговор в эмоциональную плоскость. Например, если вы являетесь противником вакцин, то вы будете обвинены в том, что из-за вас могут погибнуть дети, которым не будет сделана вакцинация. Если вы посоветуете больному раком альтернативное лечение, то вас обвинят в том, что вы наживаетесь на горе других, или что из-за вас больной потеряет ценное время для лечения и потом уже будет поздно. И совсем уже не важно, что абсолютно никаких научных данных или практического подтверждения этим аргументам не существует, зато их постоянное повторение сделало их «неоспоримой правдой».

Нет никаких сомнений, что такое эмоциональное отрицание и искреннее негодование является результатом действия программы, специально заложенной в наше подсознание. Если эта программа не сработает, то у человека появляется возможность заинтересоваться новой информацией, которая сформирует в сознании картину событий, альтернативную существующей, и тогда произойдет непоправимое — сознание, однажды открывшись, уже никогда не закроется! Человек выйдет из-под контроля истеблишмента и будет принимать решения, используя свои новые знания.

В нашем примере с онкологией будет легко увидеть несостоятельность официальной теории и методов лечения основанных на ней. Информации об альтернативном взгляде на онкологию и натуральных методах лечения рака более чем достаточно и при желании её легко найти. Это и научная информация, и статистика успеха применения этих натуральных методов, а также описания широкого спектра этих методов, как самими авторами, так и их последователями. Таким образом, открытый доступ к такой информации вызовет быстрый крах традиционной официальной онкологии. Именно поэтому медицинский истеблишмент, как в прочем и истеблишмент в целом, понимая, что их позиция не выдержит никакой научной критики и рухнет под потоком неопровержимых фактов, приняли единственно правильное решение — блокировать восприятие людьми любой значимой альтернативной информации. Таким образом, подобное программирование подсознания людей с помощью специальных психологических методов и стало основным барьером для такой информации.

В поддержку этого говорит следующее: внедряется программа многократным повторением, включается моментально от ключевых слов и почти всегда вызывает сильную эмоциональную реакцию (за что отвечает подкорковый центр мозга гипоталамус). Интересной особенностью этой программы является то, что она не позволяет логически воспринимать никакие контраргументы, какими бы вескими они не были. Цепь нейронов, включающихся в диалог, замыкается на запрограммированной подсознательной реакции и не позволяет включаться другим отделам мозга, способным оценить новую информацию. Эта натренированная («промытая») часть мозга выдает одни и те же аргументы, фактически повторяя цитаты телевизионных комментаторов и аналитиков или заголовки газет.

Другой интересной особенностью проявления этой программы является то, что при ее активации создается впечатление, как будто ваш собеседник ведёт диалог с кем-то другим. Он приписывает вам то, чего вы не говорили и абсолютно не способен учитывать сказанное вами. Например, часто разговаривая с противниками альтернативного подхода к онкологии, я слышу от них, что лекари и знахари очень опасны и не могут разбираться в онкологии. Мои аргументы, что многие альтернативные методы лечения, а также научные открытия, противоречащие онкологическому истеблишменту, делались известными учеными, зачастую лауреатами Нобелевских премий, или врачами с долгим стажем работы и научными степенями, тем не менее, остаются не услышанными, сколько бы я их не повторял. Через пару минут, я слышал повтор того же аргумента, что лекари и знахари обманывают больных. Именно такая информация была вложена в эту программу, что и служило причиной постоянного повторения её моими оппонентами.

Конечно же, реакции людей на подобные радикальные заявления отличаются, и встречаются те, кто заинтересовывается настолько, что готов хотя бы выслушать собеседника. Некоторые воспринимают это чаще как дополнение к известной им информации, которая не противоречит официальной версии «реальности». И лишь немногим эти заявления открывают глаза и переворачивают их представления о реальности.

Я привел такой радикальный пример, чтобы продемонстрировать, как действует программа, работающая в нашем подсознании и препятствующая восприятию неугодной информации.

Таким образом, способность воспринимать информацию, которая противоречит нашим знаниям и жизненным устоям, зависит не от силы аргументации, и даже не от интеллектуального уровня человека, а от степени влияния этой программы на его сознание, степени открытости этого сознания и способности избавиться от вложенной в нас программы.

Именно такая реакция (которая является признаком наличия программы) наблюдается у многих людей, когда им говорят, что современная онкология не имеет ничего общего с лечением рака, а представляет собой жестокий бизнес, целью которого является увеличение количества новых клиентов (пациентов) и постоянная прибыль от уже существующих, а также приток больших денег налогоплательщиков и частных пожертвований на постоянное «исследование причин и лечения рака». Эта цель достигается несколькими важными действиями мед. истеблишмента:

• постоянным запугиванием людей через масс-медиа о фатальности этого заболевания (для этого активно продвигается генетическая теория рака);

• активной дискредитацией натуральных альтернативных методов лечения онкологии;

• внедрением в сознание людей мифа о том, что лучшим способом профилактики и борьбы с раком является его ранняя диагностика (сама по себе канцерогенная, очень дорогая и часто неточная), а также распространением других мифов — о скорой победе над раком, растущих успехах в лечении и диагностике.

• блокированием результатов научных работ, которые подтверждают несостоятельность методов и препаратов традиционной онкологии[8], а также блокированием широкой публикации результатов исследований, подтверждающих положительный эффект натуральных препаратов в борьбе с раком.[9]

Важную роль также играет создание истеблишментом специальной установки в сознании людей, которая их практически лишает возможности быть ответственным за своё здоровье и передает эту ответственность врачам.

Вот основные постулаты этой установки:

• Врач — это единственный квалифицированный специалист, который может помочь в случае болезни, и только его методы и знания правильны. Медицинское образование долгое и трудное, и поэтому ни сами больные, ни разного рода знахари или целители (а также другие подозрительные специалисты типа гомеопатов, натуропатов и т.п.) не могут владеть необходимой информацией, а также сложным дорогим оборудованием;

• Мы не можем влиять на свои гены, которые в большей степени определяют наше здоровье и приводят к серьезным болезням (как рак, например);

• Заболевания лечатся только фармацевтическими препаратами или врачебными процедурами/операциями;

• Наш организм несовершенен и нуждается в постоянной помощи медицины. Только она может его восстановить или поддерживать в норме.

 

Учитывая всё вышесказанное, иногда даже очень больного человека, находящегося на грани отчаяния, сложно переубедить в том, что у медицинского истеблишмента, к которому он обратился (врач, клиника, диагностический центр и т. д.) и у больного — разные цели. Больному нужно выздороветь, а мед. истеблишменту — сохранить монополию на лечение людей, защитить успешную модель бизнеса и устранить успешные методы, приводящие к быстрому излечению, которые чаще всего являются натуральными и более дешевыми. И врач, как представитель структуры, будет её поддерживать, а также строго контролироваться ею.

Т.е. методы лечения современной медицины не направлены на выздоровление больного, а лишь на временное улучшение его состояния путем устранения симптомов болезни. А если врач отважится использовать «непроверенные» натуральные методы, у него будут серьезные проблемы: от увольнения до потери лицензии и даже тюремного заключения.[10]

Людей разучили быть ответственными за собственное здоровье и делать информативные выборы относительно различных видов лечения. Намного проще доверить своё здоровье и часто даже жизнь чужому человеку, которого выучил и контролирует тот же мед. истеблишмент.

Из всего этого следует, что саму информацию об альтернативных методах лечения, не принимаемых современной медициной, очень сложно донести до больного. На мой взгляд, проблема в лечении рака заключается именно в этом. Большинство больных раком слышали об альтернативных методах, но эта вложенная в них программа не позволяет рассмотреть новую, противоречащую этой программе информацию. В лучшем случае, больной может начать использовать некоторые альтернативные методы как вспомогательные, на фоне традиционных методов: химиотерапии, лучевой терапии и хирургии. К сожалению, этого почти всегда бывает недостаточно, и в итоге, крайне деструктивное действие этой официальной тройки лечении рака неизменно побеждает тот положительный эффект, который альтернативный подход к лечению может дать.

Знакомство больного с альтернативным взглядом на онкологию должно проходить спокойно, без эмоций, желательно поэтапно, чтобы избежать блокирования жизненно-важной информации всё той же программой. Из многих бесед с больными я заметил, что если начинать разговор об альтернативных (правильнее было бы сказать натуральных) методах лечения рака с научных аргументов в их пользу или о некоторых наиболее успешных протоколах, то вся беседа затем могла свестись к одним и тем же вопросам: «Но ведь если бы это было так, то, наверное, давно бы уже так и лечили?» или «Почему же врачи не слышали об этом?». Именно поэтому я теперь часто начинаю свои беседы с больными с объяснения истории доминирования аллопатической медицины и политико-экономических причин, сформировавших принципы её работы. Далее следует объяснить, что официальной медицине абсолютно необходимо поддерживать свою монополию в сфере здравоохранения для поддержания выгодного для неё существующего положения дел. Приходится объяснять, что онкологов вовсе не учат излечивать рак, а вместо этого их учат лечить рак путем выжигания, вырезания и травления организма больного. Затем необходимо коснуться псевдонаучности подхода традиционной онкологии и об отсутствии видимых позитивных результатов её методов лечения.

Я считаю, что после такого, пусть и долгого объяснения, у больного будет гораздо больше шансов на правильное восприятие информации об альтернативном подходе к раку и его лечении натуральными средствами.

Однако зачастую и этого бывает недостаточно. Владение информацией само по себе ни к чему не приводит. Только применение, использование ставшей известной информации, часто под наблюдением специалиста — приведет к желаемому результату.

Если подвести итог вышесказанному, то, на мой взгляд, проблема лечения рака заключается в практически монопольном доминировании продвигаемой истеблишментом традиционной онкологии над её натуральными и несравненно более успешными альтернативами.

Следует понимать, что истеблишмент не является спящим и ленивым гигантом. Он очень агрессивно защищает свои позиции с помощью влияния на сознание людей, формируя у них необходимые убеждения, которые фактически становятся подсознательными программами. Так как информации об альтернативном взгляде на онкологию сейчас много и найти её нетрудно, то для истеблишмента главной защитой от такой информации является создание у людей психологического барьера, препятствующего восприятию этой информации.

 

 

Глава 2

История доминирования аллопатической медицины

Историю пишут победители.

Уинстон Черчилль

В конце XIX – начале XX века в Америке и в Европе создалась следующая ситуация в медицине. Лечением больных в равной степени занимались специалисты различных профилей: натуропаты, гомеопаты, хирурги и многие другие, которые использовали новейшие достижения науки того времени, а также опыт поколений в лечении различных заболеваний и состояний натуральными средствами. С середины XIX века в медицине появилось выраженное разделение на «империков» и «аллопатов».

Империки — это гомеопаты, гербалисты (фитотерапевты), в общем, все те, кто лечил натуральными средствами и следовал концепции, согласно которой больному организму нужно только помочь восстановить естественный баланс, и он сам справится с болезнью.

Аллопаты — те, кто использовал сильные минеральные и химические средства, хирургию и кровопускание и следовал концепции, согласно которой должны быть устранены симптомы болезни и тогда больной выздоровеет.

Между двумя направлениями развязалась серьезная война. Сатирики в газетах отображали эту войну следующим образом: у империков больные умирают от болезни, а у аллопатов — от лечения. Многие люди боялись аллопатической медицины. Но за ней стояли большие деньги банковских магнатов и владельцев химической промышленности, производящей минералы, уголь и затем нефть. Аллопатии также сильно помогли последние достижения науки — изобретение наркоза и введение асептики и антисептики, позволившие гораздо шире применять хирургию как лечебный метод, а также начало синтезирования химических препаратов.[11]

Помимо специалистов, принадлежавшим к этим двум школам, в то время было много шарлатанов разных мастей, которые легко получали лицензии на практику. Не существовало строгого стандарта, по которому можно было бы квалифицировать медицинских специалистов, как и не было организации, которая бы этим занималась.

В 1913 году с помощью ведущих олигархов Америки, контролирующих нефтяную и химическую индустрии (Рокфеллер, Ротшильд, Карнеги, Морган), был организован Фонд Рокфеллера, который стал заниматься поднятием стандарта медицинских школ. Фактически начался захват олигархами этих медицинских школ и радикальное изменение их программы в пользу абсолютного доминирования аллопатической медицины в учебной программе медицинских школ и полного устранения в ней всех натуральных направлений, таких как диетология, гомеопатия, лечение травами и т.д.

Например, сегодня, как говорит Эдвард Гриффин, автор книги «Мир без рака», жены врачей знают о здоровом питании больше, чем сами врачи, которые тратят на изучение диетологии только несколько часов из своей пятилетней программы обучения. А ведь ещё Гиппократ, чью клятву врачи принимают, говорил, что еда должна быть вашим лекарством, а лекарство вашей едой. Я бы ещё добавил, что наши бабушки и прабабушки знают о целебных травах и их правильном применении больше, чем врачи, несмотря на то, что в основе более чем 80% всех фармацевтических препаратов лежат свойства различных ингредиентов натуральных растений, которые были синтезированы в лаборатории лишь с целью получения патента и контроля производства лекарств.

Медицинские школы Америки стали получать огромные по тем временам гранты (от $500 тыс. до $1 млн.) взамен на назначение 1–2 человек из Фонда Рокфеллера в директорский совет. Те в свою очередь настояли на изменении учебной медицинской программы, которая теперь состояла исключительно из аллопатии (фармацевтической медицины). Медицинские студенты стали обучаться по новой программе, в которой лечение больных заключалось только в применения синтезированных химических препаратов и дорогих процедур и операций.

Аллопатические медики стали называть натуральную медицину ненаучной, так как в то время многие успешные натуральные методы не могли быть объяснены научно, тогда как действие химических препаратов на организм уже можно было объяснить[12]. С этого же момента началось гонение на натуральную медицину, которая со временем стала называться альтернативной. Те школы, которые не соглашались так радикально изменять программу, не получали гранта, и не могли конкурировать с аллопатическими медицинскими школами.

Далее вышеупомянутые олигархи переименовали часть своей химической индустрии в фармацевтическую, а затем смогли инфильтрировать и полностью контролировать Американскую медицинскую ассоциацию[13] — организацию, которая стала к тому времени аккредитовать медицинские учебные заведения. Таким образом, только школы получившие гранты от Фонда Рокфеллера и принявшие аллопатию, стали аккредитоваться в Америке.

В течение нескольких десятков лет вся Америка и Европа приняли аллопатию как единственную форму официальной медицины. Крупные средства были использованы этими оли­гархами для лоббирования в правительствах западных стран законов, устанавливающих полное доминирование аллопатической медицины.

Таким образом, круг замкнулся: химическая индустрия стала проникать во все сферы жизни, и, наряду с ухудшающейся благодаря ей же экологией, стала приводить к постоянно растущей заболеваемости населения, появлению новых болезней и росту тех, которые раньше считались редкими. Так в начале ХХ века только 10% всех больных имели хронические заболевания. Сегодня же эта цифра составляет более 90%. Те же олигархические семьи владеют и крупнейшими фармацевтическими корпорациями, которые заняты производством лекарств. Мало кто знает, что в списке 500 самых богатых корпораций мира, первые 10 — фармацевтические.

Огромные капиталы, которые получает «Большая Фарма»[14], позволяют покупать политиков, контролировать прессу и телевидение, оказывать влияние на регулирующие организации (типа FDA[15] в Америке и им подобным в других странах), финансировать научные исследования, гарантирующие желаемый результат и, наконец, уходить от криминальной ответственности за продажу препаратов, приводящих к массовой гибели людей. Так в США есть закон, защищающий фармацевтические концерны от судебных исков по поводу вреда, нанесенного продаваемыми ими вакцинами. Компенсацией таких исков занимается государственный фонд, использующий деньги налогоплательщиков.

Сегодня, когда аллопатическая медицина добилась практически полного контроля, а онкология даже имеет законодательную поддержку[16], у онкологических больных нет выбора, и они вынуждены платить сотни тысяч долларов за калечащее лечение, которое, в лучшем случае, ненамного может продлить мучительное существование больного, а чаще — значительно его укорачивает.

Несколько интересных фактов, которые указывают на методы этого доминирования и монополизации медицины аллопатией.

Организации типа американской FDA, которая разрешает те или иные препараты к использованию в стране, имеет довольно жесткие требования и многоступенчатую модель прохождения потенциальных препаратов к разрешению их применения. Этот процесс стоит сегодня $500–800 млн. Учитывая то, что законодательно невозможно получить патент на натуральный препарат (природный, а не синтетический), ни один фармацевтический концерн не будет заинтересован в оплате такой суммы, так как не получит патент, гарантирующий монопольное производство этого препарата, и, тем самым, гарантирующее прибыль. Небольшие независимые компании просто не в состоянии поднять такую сумму. В свою очередь FDA строго следит за тем, чтобы неразрешенные натуральные препараты не использовались, несмотря на вековой опыт применений многих из них.

Таким образом, многие натуральные препараты и методы лечения официально запрещены. Борьба мед. истеблишмента с натуральными средствами доходит то абсурда. Хорошо известно, что многие фрукты, овощи и специи (вишня, турмерик, чеснок, морковь, имбирь), а также некоторые минералы (селен, йод, магний, гималайская соль и т.д.) обладают сильным положительным терапевтическим действием. Но ни производитель товаров из этих продуктов, ни продавец не имеет права упоминать об их терапевтическом действии в лечении конкретных заболеваний.

Это сразу возводит этот товар (фрукт, орех, биодобавку) в разряд лекарства. А так как нет формального разрешения от FDA использовать его как медицинский препарат, то оно автоматически становится запрещенным. По этой причине многие мелкие производители, фермеры и магазины имеют большие проблемы, а потенциальный покупатель плохо осведомлен о том, при каких заболеваниях эти натуральные товары могут помочь.

Для сохранения своего финансового интереса, медицинский истеблишмент всеми силами старается сохранить доминирование синтетических препаратов в медицине и поэтому не жалеет средств на дискредитацию всех натуральных средств лечения, как несостоятельных, слабых и часто опасных.

Также медицинский истеблишмент переписал историю медицины и историю своих неудач. В этой версии истории старая медицина предстает перед нами как научно необоснованная и низкоэффективная. Например, нам говорят, что до изобретения антибиотиков люди не могли лечить инфекции. При этом совсем не упоминается, что до антибиотиков на западе при многих инфекционных болезнях, а также в целях профилактики с большим успехом использовался раствор коллоидного серебра. Коллоидное серебро не имеет побочных эффектов и передозировки; оно использовалось как антибактериальное, антивирусное, противогрибковое и антипаразитарное средство. Роль других натуральных антибиотиков, таких как чеснок, имбирь, лук, эхинацея, дикий мёд, масло черного тмина и др. также принижается или замалчивается.

Переписана история и для показа успеха вакцин. Так, например, нас уверяют, что с внедрением массовой вакцинации удалось искоренить или значительно уменьшить (более чем на 95%) случаи таких заболеваний как полиомиелит, дифтерия, оспа, коклюш и т.д. При этом обычно сравниваются данные 1900 г. и сегодняшнего дня. Однако замалчивается тот факт, что с 1900 г. до начала массовой вакцинации в конце 50-х – начале 60-х годов, уровень заболеваемости от этих болезней упал сам по себе на 90–95%, что объясняется улучшением социальных условий жизни и питания людей. В тоже время, если вакцинации вызывают массовую вспышку заболевания среди привитого населения, то такие болезни обычно переклассифицируются в другие патологические состояния. Так сотни тысяч американцев, заболевших полиомиелитом в результате вакцинации в конце 50-х годов, были диагностированы как страдающие вялым параличом или энцефалитом. В результате такого мошенничества статистика заболеваемости полиомиелитом не изменилась.

Эта «новая» история медицины была также хорошо сдобрена различными мифами, наподобие того, что многие заболевания, которые легко излечимы сейчас, раньше были неизлечимыми и что люди жили гораздо меньше и умирали от сущих пустяков. Эти мифы довольно легко можно опровергнуть. Достаточно только почитать у классиков о том, какой широкий спектр болезней охватывали врачи 100 лет назад и насколько успешными были их методы лечения, чтобы понять, что проблемой в те времена было не отсутствие синтетических лекарств, а нехватка специалистов и плохие социальные условия.

Мне запомнился один случай, когда лет 10 назад мой друг Эндрю пригласил меня к себе на крестины своего сына в маленькую английскую деревушку неподалеку от города Мэнсфилд. Церемония проходила в старой красивой церкви, и я решил прогуляться вокруг неё. За церковью находилось старое кладбище, где были захоронения от конца XVIII до конца XIX века. Я был сильно удивлен, что большинство похороненных там людей прожило по 80–90 лет и более. Из моих скудных знаний истории и представлений об условиях жизни тех лет, которые у меня тогда были, я не ожидал такого долголетия от старых жителей этой деревни на севере Англии.

Глава 3

Онкология — процветающий бизнес

Искусство медицины заключается в том, чтобы впечатлять пациента лечением,

пока природа сама не излечит его.

Вольтер

Знаете ли вы, что в онкологической индустрии работает больше людей, чем лечится от онкологии? Ежегодный оборот этой индустрии составляет сотни миллиардов долларов. А теперь задумайтесь: если найдётся, а точнее будет признан, хотя бы один из десятков существующих препаратов или протоколов, который решит проблему рака, то что станет с онкологическими клиниками, диагностическими центрами, врачами, техническим и административным персоналом, а также с производителями дорогого диагностического оборудования, которые задействованы в данной индустрии?

Знаете ли вы, что за одного онкологического больного американские страховые компании платят в среднем $350,000, а за натуральное лечение они не платят и доллара? Курс лечения иностранного пациента в США, Израиле, Англии и других западных странах стоит от $250,000 до $1 млн.! Стоимость же препаратов или комбинации препаратов, входящих в курс лечения, составляет от $3,000 до $20,000 в месяц. Прибыль, которую получают фармацевтические компании от продажи одного химиотерапевтического препарата, может достигать 500,000%! Такая прибыль не может быть оправдана большими затратами на исследования и получения патента, так как прибыль этих компаний ежегодно растет и исчисляется десятками миллиардов долларов, а основной статьей их расходов является реклама произведенных ими лекарств, а также лоббирование интересов этих компаний.

Для сравнения, протокол Герсона, имеющий 90% успеха в лечении рака, стоит всего несколько сот долларов в месяц и только $25,000 за короткий курс лечения в клинике в Тихуане, Мексика. Протокол Билла Хендерсона стоит всего лишь $5 в день, а протокол доктора Сиркуса — ещё дешевле. Некоторые методы лечения, проводимые в домашних условиях, могут стоить лишь $50 в месяц.

Наивно предполагать, что официальная онкология, Большая Фарма и купленные ею политики будут искренне стараться излечить рак. Организации типа «Американской Ассоциации по борьбе с раком»[17], британский аналог «Исследования рака Великобритании»[18] и им подобные крупные благотворительные организации по борьбе с раковыми заболеваниями, получают миллиарды долларов дотаций в год. При этом ни доллара не тратится на исследование натуральных и гораздо более успешных альтернатив, тогда как все средства (после выплаты огромных зарплат руководству этих организаций) идут на исследования тупиковых направлений, таких как химиотерапия. Очень часто руководители этих «благотворительных» организаций приходят на руководящие посты из Большой Фармы. Также руководители этих фондов после нескольких лет работы часто получают руководящие посты в тех же фармацевтических компаниях. Поэтому наивно будет ждать от этих якобы независимых организаций, что они будут работать в направлении прекращения своей деятельности. Вот почему одним из основных видов деятельности этих организаций, как и самого медицинского истеблишмента, является борьба с гораздо более успешными альтернативными методами лечения рака, а также дезинформация населения о настоящих причинах развития рака и его профилактики. Ими также контролируется Википедия, что осуществляется с помощью армии проплаченных теневых авторов. Они создают веб-сайты типа QuackWatch[19], где все натуральные методы, их авторы и специалисты, применяющие их, подвергаются грубой псевдонаучной критике и дискредитации. Многочисленная армия интернет-провокаторов (так называемых «троллей»), оплачиваемая медицинским истеблишментом и подобными «благотворительными» организациям, активно участвуют в обсуждениях на темы онкологии, вакцинации, пользе или вреде того или иного вида лечения или препарата. Интересующиеся этими темами люди заходят на эти ресурсы за информацией, но зачастую, остаются сбитыми с толку безапелляционными утверждениями этих «работников виртуального пера». Мне часто доводится общаться с ними как на англоязычных, так и на русскоязычных сайтах. И меня всегда удивляла схожесть высмеивающе грубой манеры общения каждого из «троллей» и их очевидно заученные аргументы и нападки.

Несмотря на тот факт, что со времени объявления президентом Никсоном войны с раком в 1971-м году, США тратит на онкологию больше средств, чем какая-либо другая страна, показатели заболеваемости неуклонно растут, рак молодеет, а показатели смертности не уменьшаются уже 40 лет.

Согласно современным прогнозам, начиная с настоящего времени, в Америке в течение своей жизни болеть раком будет каждый второй мужчина и каждая третья женщина. Другие развитые страны также приближаются к подобной статистике. В России статистика заболеваемости раком постоянно увеличивается (сейчас заболевает уже каждый пятый–шестой человек), и если положение дел по решению проблемы в этой сфере кардинально не изменится, Россия скоро догонит Америку по этому незавидному показателю. За годы «войны» с раком вырисовалась твердая тенденция: чем больше денег инвестируется в онкологию, тем больше больных раком появляется, а чем больше больных — тем больше прибыли Большой Фармы, больше рекламы, политического влияния, приводящих к ещё большим инвестициям.

Можно привести ещё массу примеров в традиционной онкологии, где интересы прибыли большого бизнеса превалируют над здравым смыслом и интересами людей. Приведу только пару таких примеров.

Маммография, которую рекомендуют делать женщинам после 40 лет ежегодно, сама по себе является канцерогенной. Есть исследования, которые доказывают, что с каждой маммографией риск возникновения рака увеличивается на 1–2% ежегодно. К тому же этот метод достаточно дорогой и довольно неточный. Считается, что ошибочные диагнозы ставятся до 40% случаев. При этом существует термография, которая имеет точность диагностики 98%, стоит в 4–5 раз дешевле и является абсолютно безвредной процедурой. Тем не менее, мед. истеблишмент не внедряет её широкое применение, и найти её можно только в избранных небольших центрах и клиниках.

Другой пример — это тест на ген рака груди, который стоит от $3,000. Несмотря на тот факт, что наличие мутации гена BRAC1 и BRAC2 абсолютно недостаточно для начала заболевания, и что наиболее важным фактором контроля этого гена является питание и другие внешние факторы, этот тест, тем не менее, стал всё шире и шире применяться, и, вероятно, в скором времени будет рекомендован всем женщинам.

Если бы мед. истеблишмент был заинтересован в профилактике рака груди, то куда проще и дешевле было бы объяснить женщинам, у которых плохая наследственность, что им просто необходимо поменять образ жизни и питания, уменьшить уровень стресса, убрать как можно больше канцерогенов из своей жизни, а также регулярно очищать организм от токсинов. Я убежден, что зная это, гораздо меньше женщин пошли бы на калечащую превентивную двойную мастэктомию (хирургическую операцию по удалению молочной железы), которую официальная онкология пытается популяризировать как метод профилактики рака груди. Что нам предложат дальше? Вырезать одно легкое, одну почку и, тем самым, уменьшить вероятность раковых заболеваний этих органов вдвое? После провокационного заявления Анджелины Джоли о том, что она в целях профилактики рака удалила себе обе груди, многие женщины стали следовать её примеру. В Англии уже были случаи, когда её примеру следовали мужчины и удаляли себе простату в целях профилактики её рака.

Существуют несколько научных исследований, в которых роль генов в раковых заболеваниях не превышает 2–5%, а остальное — это факторы, включающие эти гены. Этим занимается новая наука эпигенетика, которая доказывает, что наши гены регулируются факторами внешней среды через наше восприятие. Главную роль в этом играет клеточная мембрана, отвечающая за то, какие факторы способны изменить экспрессию генов.

Разве не разумнее работать над устранением 95–98% факторов, чем делать дорогой тест на ген, вероятность мутации которого статистически не так велика, а эффект такой мутации может быть устранен довольно простыми изменениями образа жизни? С другой стороны, позитивный результат этого теста может привезти к профилактической двойной мастэктомии (очень дорогой и калечащей операции)!

Надеюсь, что в этих нескольких вышеприведенных фактах и аргументах многие читатели смогут найти ответ на вопрос: «Если действительно существуют эффективные методы лечения рака, то почему же они до сих пор не применяются? Ведь если бы такие методы или препараты существовали, то мы бы, наверное, сразу узнали о них из СМИ, а врачи бы сразу стали их применять?». Суммировать этот ответ можно следующим образом: онкология — это крупнейший бизнес, который жестко борется за свою монополию, устанавливая полный контроль над методами лечения и диагностики рака, а также с помощью купленных политиков и инфильтрованных своими работниками регулирующих учреждений.

Предыдущая статья:Альтернативный взгляд на онкологию Следующая статья:Обоснование и выбор комплекса геофизических методов. Задачи, решаемые каждым методом ГИС
page speed (0.0193 sec, direct)