Всего на сайте:
183 тыс. 477 статей

Главная | Религия

Сексуальные повадки и их плоды  Просмотрен 84

Самым тяжким и вместе с тем наиболее известным явлением одержимости было соединение Дьявола с мужчинами и женщинами рода человеческого в плотскую связь и нарождение чрез то особой породы сатанинских существ, уже самым актом появления своего на свет обреченных аду, а во время земной своей жизни успевающих обыкновенно нанести человечеству жесточайший вред.

Инкубы и суккубы в те времена были не менее популярны, чем ангелы. Инкуб является ангелом, павшим из-за страсти к женщине. По существу инкуб - это распутный демон или гоблин, ищущий сексуальных связей с женщинами. Особенно были подвержены нападениям развратных демонов монахини. Инкуб может принимать и мужское, и женское обличье, в последнем случае этот же демон является суккубом. Инкуб иногда появляется как мужчина в самом расцвете сил, иногда как сатир; перед женщиной, которая известна как ведьма, он обычно принимает облик похотливого козла. Эти демоны, повсеместно практикуя всяческие непристойности, скажем, такие, как использование раздвоенного пениса, чтобы одновременно развратничать двумя органами. Некоторые женщины подчиняются инкубам добровольно, такие как ведьмы; других вовлекают спать с инкубом против их воли; а некоторых инкуб насиловал. Согласно христианской доктрине, половые сношения с демонами расценивались, как скотоложество, потому что демон не являлся человеком.

Озабоченность давших обет безбрачия священников прелестями сексуальных сношений была ненасытной, а фантазия изощренной. Например, вот как описывается дьявольский пенис на процессах де Ланкра, известного следователя по делам ведьм: "Он был обычно извилистым, остроконечным и змееподобным, сделанным иногда наполовину из железа и наполовину из плоти, в другое время - полностью из рога, и обычно расщепленный наподобие языка змеи, как правило, он одновременно занимался совокуплением и педерастией, причем иногда третий отросток достигал рта любовника".

Сначала считалось, что соитие с инкубом доставляет большее удовольствие, чем с человеком. Это происходит по нескольким причинам: во-первых, из за того, что злые духи принимают необычно красивый и привлекательный внешний вид; во-вторых, из-за необычайных размеров их членов; дьяволы могут даже трясти членом, когда он находится внутри. Кроме этого, демоны притворяются, что они сильно влюблены в ведьм, что для них является самым дорогим на свете. Все вышеприведенное относится и к мужчинам, которые используют демонов, как своих любовников.

Однако позднее демонологи, видимо позавидовав ведьмам, передумали и стали утверждать, что соитие с дьяволом крайне болезненно и лишено всякого удовольствия, что член его твердый, как кость, и холодный, как лед.

В таких контактах с дьяволом разоблачали даже маленьких детей. Жан Боден в "Demonomania" (1580) пишет, что девочка шести лет может иметь сношения, ибо находится "в достаточном возрасте", чтобы стать женщиной.

Сопровождалось ли это чудовищное общение оплодотворением? Почти все авторы это утверждают. Правда, демоны, не имея ни тела, ни костей, не могут иметь и семени. Но они воруют семя у мастурбирующих мужчин или от ночных поллюций, или же из трупов, как считает Мартин из Арля. По другой версии, демон в образе суккуба, похищал сперму у особенно крепких мужчин, затем, сделавшись инкубом, он переносил украденную сперму в матку женщины, которую хотел сделать беременной. Но роль Сатаны в момент зачатия была не чисто передаточная, он заранее отравлял собою будущий зародыш и, так сказать, делал его одержимым уже в чреве матери.

Беременные от дьяволов женщины рожали множество чудовищ, имевших иногда образ человеческий, а иногда - "неведомых зверюшек". В течение средневековья была резкая тенденция считать за детей Дьявола всех новорожденных уродов, которых поэтому и губили без малейшего угрызения совести. Если эти дьявольские ублюдки не были чудовищами, то отличались быстрым физическим и умственным ростом, богатырским здоровьем, талантами и ярыми страстями.

К отпрыскам Дьявола причислялись лица, причинившие церкви наибольшие хлопоты. Таким образом к детям Дьявола причислялись: Каин; Аттила, бич Божий, предводитель гуннов; Теодорих Великий, король готов... Мартин Лютер был "канонизирован" католическая церковью в качестве сына Дьявола, особенно папистам нравилось созвучие имен Лютер и Люцифер. Русские старообрядцы считали детьми Дьявола патриарха Никона и царей Алексея Михайловича и Петра Алексеевича (Петра I).

Были популярны истории о том, как божественное проведение спасает из когтей Дьявола душу его собственного сына. Таким примером является судьба чародея Мерлина, героя эпоса о короле Артуре и рыцарях Круглого Стола и нормандского герцога Роберта Дьявола (?-1035) (в действительности, Роберт Дьявол, отец Вильгельма Завоевателя, получил свое прозвище за жесткость правления и оправдывал его до конца). А вот тиран падуанский Эццелин да Романо (1215-1256), в отличие от предыдущих двух отпрысков дьявола, был весьма счастлив и горд своим происхождением. (Он был побежден в битве при Понте ди Кассано и погиб.)

Кроме своих природных детей дьяволы любили брать приемышей. Доставались им дети либо через похищение, либо через проклятие или неосторожное обещание родителей, либо чрез неправильность в обряде крещения.

Самый могущественный из детей Дьявола, Антихрист, явится в будущем, когда исход вселенной будет решаться финальной битвой, самой ужасной из всех, в которой силы добра и зла встретятся лицом к лицу.

Символизм Антихриста огромен, но его значение можно кратко описать. Перед самым концом Света и пришествием Христа "в своих облаках силы и славы", который провозгласит Страшный Суд, на земле объявится сверхчеловеческий тиран и противопоставит свое царство царству Бога. И разразится последняя решающая битва между силами "добра" и "зла". Он, "ложный мессия", действуя в союзе с Сатаной, с которым в первом тысячелетии он часто отождествлялся, совершит все виды поддельных чудес и пророчеств. Его красота и кажущаяся доброта будут неотразимы для всех, за исключением некоторых избранных верующих. Антихрист соединит в своих руках все сокровища мира и щедрою раздачею поравняет людей в богатстве, результатом чего будет ужасающий разврат и всемирное царство Антихриста. Он зальет кровью города и царства, разрушит церковь и собственноручно убьет пророков Еноха и Илию, которые напрасно явятся защищать ее. Но когда он объединит все царства и венцы мира и станет единым владыкою Вселенной, настигнет его заслуженная кара: он будет убит или самим Христом или архангелом Михаилом, и с Антихристом падет и разрушится могущество Дьявола над человеком. Врата бездны будут заперты и запечатаны навсегда. Кончится царство Сатаны и утвердится царство Божие и ему уже не будет конца.

Магия

Христианство различало магию двух видов, но оба их замыкались на дьяволах.

В одном случае взаимоотношения эти строятся на началах добровольного контакта: Дьявол обязывается оказывать магу такие-то и такие-то услуги, а маг, в уплату за то, обязывается отдать ему душу. В другом случае, - маг средствами своего собственного искусства принуждает Дьявола к услугам, которые тому совсем нежелательны и даже несвойственны. Тут договорные начала отсутствуют совершенно, а взаимоотношения сводятся к закрепощению Дьявола магом силою интеллекта и воли последнего, обостренных наукою и искусством до степени, превышающей интеллект и волю Дьявола. В первом случае Дьявол активный контрагент, во втором - пассивный раб. Оба вида магии, однако, одинаково обсуждаются богословиями и учителями церкви. Применение магии означало признание власти Дьявола над установленным Господом порядком. Любая форма колдовства признавалась потенциальным противодействием христианскому Богу и, следовательно, ересью.

Каким бы путем маг ни получил свое страшное могущество, с помощью Дьявола или помимо Дьявола, оно все равно было запретно и преступно и одинаково предполагалось ведущим человека в конце концов в ад.

Все маги и колдуны какого бы то ни было происхождения в итоге оказываются одинаково союзниками и помощниками Дьявола.

Большинство делалось колдунами и колдуньями через тот простой факт, что вступали в полчища Сатаны и получали от него за то дары и власть в той степени, какую Сатана находил нужным и возможным уделять. Это и есть та низкопробная и договорная магия, в недрах которой равноправно объединяются и великий Фауст, и какой-либо вульгарнейший деревенский колдунишко, насылающий гусениц на поля соседей. Что касается магии высшей, повелительной, подчиняющей демонов знанием сил, более властных, чем они, эта магия - дитя Востока - считалась достоянием, по преимуществу, еврейских и сарацинских мудрецов.

Первою магическою операцией, как необходимым вступлением ко всем дальнейшим, было заклинание, которым маг вызывал на свидание Сатану или кого-либо из дьяволов. Операция эта почиталась для сведущего человека нетрудною, но опасною, так как требовала мелочнейшего внимания и тщательнейшей осторожности.

Местом для заклинаний выбирались перекрестки прохожих и проезжих путей, глубины мрачных чащ, пустынные степи, старинные развалины. Заклинатель замыкался в круг, трижды очерченный по земле острием шпаги, и должен был очень внимательно следить за тем, чтобы не высунуться за эту границу хотя бы малейшею частицею своего тела, как бы ни смущал и ни выманивал ero Дьявол. Тут дело шло о жизни и смерти.

Формулы вызывательных заклинаний были многочисленны и странны, иные очень длинные, другие короче, разной действенности и не каждая для каждого беса годилась. Если Дьяволу не хотелось являться или он был не в духе, то малейшей неточности в формуле достаточно было, чтобы вызывание оказалось недейственным. Обыкновенно черт не ленив на появления к вызывающим его, за формальностями не гонится, а иногда, - чтобы войти в сношение с лицом, которое его интересует, - является и когда его вовсе не звали, привязавшись просто к присловью, к "черному слову".

Папа Григорий Великий рассказывает об одном священнике, как он сказал своему слуге: "Иди, дьявол, сними с меня сапоги!" - и тотчас же перед ним появился самолично Дьявол, о котором он в ту минуту и не думал.

Но иногда на Дьявола находят лень и упрямство. Тогда надо усиливать и учащать заклинания, которые в конце концов должны привлечь его, если только в формулах нет недостатков. К сожалению, люди в большом волнении мало способны к точности. Может быть, именно это причина тому, что ленивые черти не являются на зов как раз тех, кому они особенно спешно нужны.

В заклинательных формулах было много слов, странных по звукам и непонятных по смыслу, и чем страннее и непонятнее они были, тем больше силы им приписывалось.

Магическая сила приписывалась, кроме слов, также цифрам, буквам, фигурам. Все это - наследия глубочайшей древности. Из слов, цифр, букв и фигур составлялась магическая "Книга повеления", которая давала обладателю своему способность заклинать дьяволов, повелевать ими и творить, при их посредстве, всевозможные чудеса.

Взять в плен демона и повелевать им возможным почиталось при посредстве некоторых драгоценных камней и трав, описания которых находятся в средневековых лапидариях и гербариях. Арабские и еврейские предания о Соломоне, великом поработителе демонов, докатились в средневековую Европу сказаниями о демонах, замкнутых волшебниками в кольце или склянке.

Кроме того, с помощью магии и астрологии можно было сооружать механические снаряды, которые до известной степени даже упраздняли необходимость для мага в содействии демонов: например, искусственные головы, весьма мудро отвечавшие на заданные вопросы.

Появление Дьявола может сопровождаться разными чудесами и метаморфозами. Дьявол старается поразить страхом своих заклинателей, чтобы продиктовать свои условия. Им вдруг кажется, что они находятся посреди пожара, урагана, или в лесу и окружены дикими зверями. Сам Дьявол является гигантского роста и ужасного вида.

Когда человек вступал в договор с чертом, ему приходилось смотреть в оба, чтобы каждый пункт условия был яснее дня, ибо рогатый юрист мастерски привязывался к каждой недомолвке и двусмысленности и обращал ее в свою пользу.

Знаменитый польский волшебник пан Твардовский, чуть было не пропал из-за такого промаха. По контракту своему с Дьяволом он должен был отдать свою душу аду в Риме. Понятно, что, заключив контракт, "польский Фауст" поклялся, что никогда нога его не ступит за римскую черту. Но он позабыл написать: в городе Риме. И вот однажды, когда Твардовский пировал в какой-то корчме, из кубка выскочил черт и востребовал его душу - корчма называлась "Римом".

Обещания и предсказания свои Дьявол - преемник древних оракулов, в которых, впрочем, по мнению церкви, он же пророчествовал под разными псевдонимами, - дает столь хитро и двусмысленно, что часто они обозначают совершенно иное и даже противоположное тому, чего ждет получивший обещание.

Иногда его обманы просто наглы и грубы: он щедро раздает своим поклонникам деньги, драгоценные камни, убирает стол их дорогими яствами, но в действительности это - сухие листья, уголь, помет или что-нибудь еще хуже. Когда морока спадает, одаренные Дьяволом всегда видят себя одураченными и попадают в скверные истории.

Волшебники и ведьмы были неравного достоинства и могущества; они имели свою иерархию или табель о рангах с соответственным наделением силою. Но даже самая жалкая ведьма, самый захудалый колдунишко на лестнице этой могли творить с помощью своего бесовского искусства удивительные деяния, побеждающие всякую человеческую власть и предусмотрительность.

Компетенция колдовского могущества неописуема и неисчислима. При помощи особых напитков или влияния послушных демонов волшебник властен вынудить любовь или обратить ее в ненависть, отнять любовницу у любовника, либо заставить ее летать в его объятиях в ночное время по воздуху. Он мстил своим врагам и врагам своих клиентов, накликая на их домы пожары, а на их поля - град и бурю, на их корабли в дальних морях - крушения, на их головы - болезнь и смерть. Чтобы причинить последнюю, ему достаточно было пронзить булавкою или кинжалом восковое подобие ненавистного человека, а иные убивали просто проклятием либо даже только одним взглядом. Для волшебника не существовало ни дальних расстояний, ни трудных и опасных путей. На хребте Дьявола он летал сам и носил других с одного края света на другой, тратя немного часов на путешествия, для которых обыкновенным смертным нужны были месяцы и годы. Он фабриковал амулеты и талисманы на спрос всевозможного употребления, заколдовывал оружие, чтобы не боялось оно ни железа, ни огня, в одну ночь воздвигал роскошные дворцы, неприступные замки, целые города, обнесенные крепкими стенами. По одному слову его помрачался день, начинала свирепствовать лютая буря, разверзались хляби небесные, и одного же слова было ему довольно, чтобы стихии угомонились и день засиял бы краше прежнего. Стоило ему шевельнуть пальцем, чтобы целые армии цепенели от страха, либо он вызывал на них другие армии, составленные из демонов, вынырнувших из ада. В присутствии мага природа меняла все свои законы и все свое существо. Он превращал одно вещество в другое, делал из грязи золото, а золото разлагал в грязь, обращал мужчин в женщин, а женщин в мужчин и вообще людей - в животных. Ему ведомы были самые сокровенные вещи: чтобы узнать тайну в настоящем или безошибочно предсказать будущее, ему достаточно было взглянуть в стакан с водою. И наконец самое приятное чудо: он возвращал и себе и другим утраченную юность.

Но столь блистательные чародеи были не более как отборною гвардией из бесчисленных полчищ мелких кудесников, колдунов и ведьм.

В определенные сроки колдуны и ведьмы собирались на поклон своему господину, на шабаш. Подробностями этих мероприятий переполнены так называемые Молоты (Martelli) и Бичи (Flagelli) Ведьм - специальные трактаты, написанные величайшими светилами святой инквизиции, составленные на основании личных показаний обвиняемых в бесчисленных колдовских процессах, а также и протоколы этих процессов. Эти сведения порождались извращенной фантазией святых отцов и подтверждались обвиняемыми в колдовстве при содействии дыбы.

Инквизитор задавал вопросы: Не проникала ли ночью в дома? Не сыпала ли порошок на подушку спящим? Что это был за порошок? Входила ли в него кровь младенца? Еще что в него было примешано? И т.д. Ведьма, обработанная на каких-нибудь "козлах" или дыбах, с полной готовностью отвечала в тон вопрошавшему: сыпала, примешивала кровь, душила младенцев, топила из них жир и т.д. Вот таким путем и накоплялись факты, характеризовавшие деятельность злодеек-ведьм во всем ее разнообразии.

Зловещими нелепостями буквально пестрят протоколы ведовских процессов. Любая из этих подробностей ведьмовских злодейств вызывает теперь у нас улыбку, но, расточая эти улыбки, мы не должны забывать, что из-за такой галиматьи погибло на кострах не поддающееся точному исчислению число жертв.

Шабаши устраивались ночью в каком-нибудь уединенном месте: в горах (Брокен - в Германии, Блокула - в Швеции, Лысая гора - возле Линца), в лесу или на пустынной равнине. Церемонии, обряды и увеселения бесовских игрищ менялись в зависимости от народности и эпохи, которые о них рассказывали.

Ведьмы и колдуны отправлялись на игрища по воздуху, натерев тело свое особыми летучими мазями, верхом на метлах, вилах, лопатах, скамьях, либо на дьяволах во образе козлов, свиней и собак. Летели они не слишком высоко над землею и во время перелета должны были остерегаться, как бы не обмолвиться Христовым именем, - если это случалось, испуганный Дьявол ронял забывшегося седока наземь, не разбирая с какой высоты. Иные хитрые черти сами провоцировали подобные восклицания в расчете погубить своих седоков. Тот же злополучный эффект получался, если ведьму в ее полете настигали звуки молитвы Ave Maria или колокольный звон.

На шабаше ведьмы предавались всяким мерзостям: богохульствовали, отплясывали голышом, поклонялись Сатане методом целования оного в задницу, убивали ему во славу маленьких детишек, совокуплялись с чертями.

Сатанинский бал освещается страшными огнями, испускающими густые клубы черного дыма. Сатана являлся своим подданным на троне или на алтаре в образе человека, старого козла, кабана, обезьяны, собаки, - как ему нравилось, смотря по случаю.

Ведьмы, воздавая Сатане поклонение, опускались на корточки спиной к нему и запрокидывали голову и, как говорилось, прикладывались, лобызая, либо к его гениталиям, либо к заднице, реже к каким-либо иным частям тела. Затем они исповедовались Сатане, отчитываясь за все пакости и злодеяния, отчет во всех пакостях, которые им удалось совершить со времени последнего их собрания. Сатана удостаивал их либо похвалы и награды за рвение, либо нагоняя за нерадивость. Затем он принимал новеньких, перекрещивал их во имя свое и, как некий катехизатор, поучал их и вводил в свою веру. В книгах итальянского демонолога XVII века Франческо Марии Гуаццо приведено описание пакта, который заключали с дьяволом его поклонники. Перечисленные в договоре 11 статей дают обильную пищу для размышлений. Они излагаются в следующем порядке:

отречение от христианского учения;
перекрещение в имя дьявола, которое уничтожает прежнее имя;
символическая перемена крестных святынь дьявольским прикосновением;
отречение от крестного отца и матери и получение новых покровителей;
приношение клочка одежды дьяволу как знак почитания;
клятва верности дьяволу, данная в магическом круге посредством отречения от прежних идеалов;
включение имени посвященного в "Книгу смерти";
обещание посвятить дьяволу детей;
обещание платить дань дьяволу в виде угодных ему предметов и деяний;
ношение знаков посвящения дьяволу;
особого обряда клятва, включающая обещание хранить тайну шабашей и осквернения христианских реликвий.

Младшие черти, окружая своего повелителя, вместе с ведьмами проделывали ряд церемоний, существо которых сводилось к пародии церковных таинств и обрядов, поруганию святых даров и тому подобным кощунствам. Приносили в жертву некрещенных маленьких детей, которых ведьмы либо сами производили, либо похищали у родителей. Отлов и истребление таких детей было основным оброком мелкой нечисти. Из них вытапливали жир, который служил очень важным ингредиентом колдовских мазей. Другой важной составляющей был пепел от самого Сатаны: на шабаше он самовозгорался и сгорал до тла, а потом объявлялся вновь, еще лучше, чем был.

За официальными церемониями следовали развлечения: пир, танцы, оргия. Угощение на пиру состояло, по одним показаниям, из тонких и вкусных кушаний, по другим - ели мерзости, достойные адской кухни и такого же аппетита. Пожирали грудных детей, либо трупы, вырытые из могил. После ужина начинался бал под звуки дьявольского оркестра. Плясали повернувшись друг к другу задом. Среди танцев возникала дикая оргия. Христианские священники истекали слюнями, сочиняя подробности сексуальных забав, которым предавались ведьмы с чертями на шабаше...

Хотя авторы "Молота ведьм" и прочих инквизиционных инструкций ни на йоту не сомневались в абсолютной реальности описанного действа, оккультисты нового времени вынуждены были пойти на компромисс. "В большинстве случаев видения и сцены шабаша объясняются просто воображением колдуний и колдунов,- стыдливо поясняли они,- Для отправления на шабаш они мазали свое тело особыми мазями, содержащими в себе травы, которые, усыпляя, в то же время возбуждают воображение и чувственность. Затем они засыпали и во сне видели созданные ими и другими суеверными лицами образы..."

В награду за союз с ним Дьявол придавал ведьме демонов, выглядевших, как небольшие домашние животные, птицы или насекомые, чтобы они выполняли ее распоряжения, творя зло. Своих домашних духов ведьма кормила разными лакомствами (как многие кормят своих любимцев), но всем им они предпочитали ее собственную кровь. Любой небольшой жировик или вырост на теле, рассматривался как сосок, из которого кормили домашнего духа.

Ведьмы для того, чтобы удобнее обделывать свои преступные делишки, тоже любили принять чужой вид и, оборотясь (чаще всего - кошкою), безнаказанно бегали по ночам, строя людям разные пакости. Иным из них случалось в этом состоянии оборотня быть ранеными или изувеченными. Назавтра, обратясь в женщину, ведьма сохраняла эту рану или увечье - и тем обнаруживала свою колдовскую натуру и преступления.

Все это стадо Дьявола носило тавро своего господина, так называемую "печать дьявола" (stigma, sigillum diaboli). Сатана ставит подобные отметки раскаленным железом или собственным пальцем (когтем). Место этой печати узнавалось на теле волшебников по тому, что сверхъестественная сила лишала его всякой чувствительности. Иногда же чувствительности лишалось даже все тело, и допрашиваемые не только не страдали на дыбе, но даже засыпали среди ужаснейших мук. Девятнадцатый век разобрался в этих состояниях анестезии и аналгезии, как в естественных нервных аномалиях организма. Но в XVI-XVIII веках они в ведовских процессах слыли "волшебством безмолвия" (maleficum taciturnitatis) и считались тягчайшими уликами против обвиняемых.

Демонологам приходилось искать ответы на напрашивавшиеся нелегкие для них вопросы: почему дьявол ничем не помогает ведьмам, когда они попадают в руки юстиции? Или хотя бы не предупреждает своих помощниц о грозящем аресте? А знак сатаны на теле - это же прямая помощь инквизиторам! Почему ведьмы оказываются столь беспомощными и не могут причинить вреда своим судьям или палачу? Далее, почему, находясь еще на свободе, ведьмы ничего не получают в дар от дьявола, ведь в своем большинстве они бедны, многие из них стары, обезображены болезнями и т.д.? Всем этим загадкам подыскивались различные решения, обычно сводившиеся к тому, что в силу своей деструктивной сущности, лишенные способности к созиданию, бесы в конце концов уничтожают и своих последователей. Сатана всегда обманывает вступающих с ним в сделку, по дьявольскому своему предательству, и тут не мог не надуть: монеты вдруг оказывались сухими листьями и стружками, драгоценные камни - грязью или пометом, так обстоит дело и с другими благами, исходящими от владыки преисподней.

Еще было твердо установлено, что колдовство не имеет силы во время войны, иначе Почему ни один князь и полководец не смог использовать это оружие? Ведь можно легонько с помощью ведьмы опустошить любую вражескую страну, вызвав, например, гибель урожая (чего проще побить его градом или уничтожить при помощи засухи?). "Если бы колдуны могли вызывать бури, можно было бы распустить армию и завести вместо нее несколько ведьм. Все эти признания о сношениях с дьяволом вырастают потому, что болтливость женщин питается многими глупостями, в которые они безоговорочно верят", - заключает Ульрих Молитор, доктор права Падуанского и профессор Констанцского университетов (XV в.).

 

ДЬЯВОЛ

Попытка представить Бога, как "абсолютное добро" вдребезги разбилась об вопрос о причине зла. Ведь под христианскую интерпретацию зла подходит практически весь осязаемый мир и благословляющие его силы духа. Официальная церковь, приспосабливающаяся под мирские потребности, старательно уклоняется от ответа на этот вопрос и обвиняет в ереси того, кто его поднимает. Ну а некоторые "ереси" на христианские мотивы (богомилы, павликиане, катары) все же дают на него честный последовательный ответ. Они рассматривали весь земной мир как воплощение зла и нечистоты. Творцом вселенной они считали не бога, а Сатану, который, по их представлениям, был сыном Бога, притом старшим, в то время как Христос признавался его младшим сыном; на долю бога с этой точки зрения выпадало сотворение только невидимого мира - духовного и вечного.

Два бога вечно противоположны, два творца и два господина, безначальные и вечные.

Добрый Бог создал духов, чистые существа; мир его - мир невидимого, мир совершенства, не знающий борьбы и боли. Злой Бог создал видимое, телесное и преходящее. Он создал плоть и страсти, землю с ее борьбой, ее муками и ее отчаянием, неизмеримую юдоль плача, создал природу, которая вечно производит только боль, отчаяние и зло.

Добрый бог - это норма, закон, смирение и покорность. Детям своим он говорит: "Будьте нищи духом, ибо только так придете в царствие мое! Будьте более дети, чем дети (т.е. более наивны и покорны), умертвите волю, следуйте за мной! Не стремитесь изведать причины и цели, ибо только во мне все прошедшее и грядущее".

Злой Бог - это отсутствие правил, упрямый, ясновидческий прыжок в будущее, он - соблазн сокровеннейших тайников и титаническое упрямство, которое, не признавая границ, ниспровергает все законы, все нормы. Он - высшая мудрость и высший разврат, самая дикая гордость и самое лукавое смирение, ибо только так можно одурачить правило. Он освятил высокомерие, отвагу и властолюбие - и называет это героизмом; он научил человека, что нет преступления, разве что против его собственной природы.

Он освятил любопытство, он назвал его наукой, он заставил человека исследовать собственное происхождение и назвал это философией, он дал разлиться всем инстинктам в русле пола и назвал это искусством.

Добрым был Злой Бог, хорошим отцом и руководителем: "Ты болен, ты хочешь выздороветь? Гляди! Земля моя изобилует всякими травмами, которые могут исцелить тебя, изобилует и опасными ядами, но ты можешь заставить их служить тебе в качестве лекарства.

Ты хочешь быть богатым, ты ищешь сокровищ? О, я располагаю тысячью средств, которыми ты можешь выманить собственную душу твою из убежища, чтобы она открыла тебе драгоценные жилы земли. Ибо душа твоя знает все. У нее и у меня одно начало.

Ты хочешь заглянуть в будущее и угадать твою судьбу? Иди, следи за полетом птиц, прислушивайся к шелесту листвы, гляди на звезды, смотри в зеркальные кристаллы, разгадывай линии руки - в тысяче видов я предсоздал твое будущее, но ищи, исследуй, разгадывай, ибо закон мой - острота и ловкость, наблюдательность и дальнозоркость, творческое любопытство.

Ты хочешь уничтожить своих врагов и не хочешь быть настигнутым законом? Иди! Научи душу свою отделяться от тела, и я перенесу ее за тысячи верст, чтобы ты невидимо удовлетворил алчбу твоего сердца. Ибо твое собственное благо, твое собственное развитие и будущее да будут тебе высшими законами.

Ты потерял жену, взятую смертью? Я сострадаю твоей любви, ибо любовь, продолжающая твой род, мне по сердцу. Иди! Тысячи средств есть у меня, тысячи заклинаний, чтобы вырвать дорогое тебе у смерти! Все обещаю я тебе, все увидишь и все получишь, если пойдем моими путями. Но пути мои трудны, ибо трудно всякое свершение".

Так говорил Злой Бог, так говорил Светоносец и Сатана-Параклет в ту пору, когда еще не родился его великий враг Отрок назаретский. И многие шли его путями, и долголетними трудами и муками исследовали тайны неба и земли, и превращали предметы так, что яд становился им лекарством, вода показывала им будущее, а вулканические испарения, истекавшие из земли, открывали им сокровеннейшее естество вещей. И дальше и дальше проникали они по пути созерцания. Круга, который они очерчивали вокруг себя, ряда звуков, которые они произносили в известной последовательности, движения руки - было уже достаточно, чтобы связать их душу со всем мирозданием, раздвинуть все законы пространства и времени, и без преград созерцать бесконечные сцепления причин и следствий с их возникновения до отдаленнейших граней будущего.

Еще не родился в ту пору Сатана-Антихрист. Злой Бог был двуедин.

Сатана-отец, Сатана-самиаза, Сатана-поэт и философ жил в гордом, всемогущем и всеведущем роде магов. Он жил в молчаливых мистериях халдейских храмов, и жрецами его были гакамим (врачи), хартумим (маги), каздим и газрим (астрологи). Этот Сатана жил в доктринах маздеизма, и дети его, маги великие, охраняли святой огонь, сошедший к ним с небес. Египетский Тот, трижды великий, изложил в 42-x книгах тайное знание и поведал избранным строение человеческого тела, а ужасная Геката наделила своих избранников даром магического видения и творчества и, главным образом, даром тайного убийства.

Но наряду с Сатаной-Тотом, Сатаной-Гекатой жил в мире Сатана-Сатир, Сатана-Пан, Сатана-Фаллос. Он был богом инстинктов и плотского вожделения, равно почитаемым и высшими и низшими духом, он был неисчерпаемым источником жизненной радости, вдохновения и опьянения. Он научил женщину тайнам соблазнов, заставляющим людей удовлетворять свои похоти во взаимном влечении пола, он роскошествовал красках, изобрел флейту и привел в ритмические движения мышцы, пока святая мания не охватила сердца и святой фаллос не оплодотворил избытком своим плодородное лоно. Ибо Пан был Аполлоном и Афродитой одновременно. Он был богом домашнего очага и дома терпимости. Он создал философские системы, он построил музеи и роскошные храмы, он учил медицине и математике и, вместе с тем, храм его был в Астартейоне, огромном доме терпимости, в котором жрицы в долголетних упражнениях изучали все способы, все разнообразные средства удовлетворения половой страсти.

В это время, в эпоху императора Тиберия, когда началось великое переселение богов в Рим, в эпоху высшей утонченности и самого аристократического наслаждения жизнью, Добрый Бог, до сих пор царивший в своем незримом царстве с завидной невозмутимостью, увидел, наконец, что исполнилась мера греха, и послал Сына своего на землю, чтобы он поведал поколеньям Злого Бога грустную правду.

И он пришел в мир, Сын Доброго Бога, и явился сперва бедным, угнетаемым, рабам и поденщикам, никогда не вкушавшим святых радостей Пана.

- Что печетесь вы о хлебе насущном? Кто же одевает лилии прекраснейшими цветами, в сравнении с которыми багрец и парча - жалкое тряпье? Кто питает птиц, которые не сеют и не жнут? Зачем стремитесь вы к благам земным, которые скоропреходящи? Какое значение имеет ваша гордость, если высший на земле будет низшим в царствии небесном? А плотская похоть ваша, разве она не врата ада?

О, бедное хотение плоти, бедная похоть, источник всяких страстей, неисчерпаемый источник любви жизни, воля к вечности жизни; она должна была быть уничтоженной, чтобы царство невидимого воцарилось на земле.

Учитель сказал, что ты уже прелюбодействуешь с женщиной, если глядишь на нее с вожделением; ученик идет гораздо дальше: святой Киприан говорит о девушке, способной вызвать у мужчины вздох вожделения, что она бесстыдна, а если она зажгла в ком-нибудь, даже сама не зная, любовное пламя, то она вообще уже больше не девственница.

- Женщина! Что общего между мной и тобой? - вопрошает Учитель. Но много дальше Учителя идет ученик: "Tu es diaboli janua, - кричит Тертуллиан, - tu es arboris illius resignatrix, tu es divinae legis prima desertrix, tu es, quae eum persuasisti, quem diabolus aggredi non voluit" (Ты - преддверие дьявола, ты - нарушившая запрет в отношении этого дерева (т.е. Ева). Ты - первая пренебрегающая божественным законом, это ты уговорила его, которого дьявол не пожелал преследовать. - лат.). "Omnia mala ех mulieribus" (Все зло - от женщин. - лат.), жалуется св. Иероним. Да, он утверждает даже, что женщина вообще не создана по подобию Божьему, ибо в Священном писании ничего не говорится о душе при сотворении женщины.

Добрый Бог невидимого ненавидел земную красоту. Он ненавидел все, в чем Сатана-Пан являл свои откровения, ибо он проповедовал ничтожество и преходящесть этого мира. Каждое желание, малейшее возмущение плоти, было грехом, который наказывался долгими годами раскаяния. Тертуллиан неистовствует с фанатической ненавистью против каждой полосы пурпура, которой женщина окаймляет платье. Лактанций проклинает поэтов и философов, которые завлекают неохраняемые души в погибель, уничтожает живопись, ибо "quod nascitur, opus Dei est; ergo quod fingitur, diaboli negotium" (Все, что рождается - есть плод труда Божьего, следовательно, то, что изображается, есть работа дьявола. - лат.) Театр и цирк стали "diaboli figmenta" (Твореньем дьявола. - лат.); святые отцы предостерегают даже от красок, от цветов, ибо демон, злой враг, охотней вcero наряжается в яркие краски роскоши.

С этого времени густой туман, непроницаемый свинцовый туман обволакивает мир. На целую ужасную тысячу лет! Исаврий Иконокласт состязается с Григорием Beликим в разрушении произведений искусства. Феодосий II приказывает разрушать все храмы и воздвигать всюду кресты. Уничтожают смысл прекраснейших произведений поэтов или вовсе истребляют их, так как демонолог Киприан учит, что в стихотворениях сокрыты "varia daemonia" (Различные злые духи. - лат.). Афродита становится публичной женщиной, которую каждый может забросать грязью, а любовь - о, Боже, любовь - "amor si vincitur, diabolus vincitur"! (если побеждает любовь, побеждает дьявол. - лат.). Вся природа попадает в проскрипции, и, главным образом, исцеляющая природа. Бог послал болезни, чтобы дать человеку искупить хотя бы часть его грехов здесь, на земле; грех препятствовать божественному Промыслу. В крайнем случае еще допускаются экзорцизмы одержимых, не для тогo, конечно, чтобы излечить болезного, но лишь для того, чтобы явить мощь Доброго Бога, торжествующего над Злым.

Ubique daemon! (Всюду демон! - лат.) По Иерониму, весь воздух полон демонами, дрожит от их крика и плача о смерти богов, в каждом цветке, в каждом дереве - демон, потому что он - радость и плодородие, богатство и красота. В качестве Люцифера он приносит день и заключает его светом Венеры, навевающей роскошные, сладострастные сны. Первые века знают только одну религию - борьбу с демоном. Но борьба была нелегка.

В фанатическом безумии церковь нападала на глубочайшие и святейшие узы, связующие человека со вселенной.

Она насильственно отрывала человека от природы, вешая его между небом и землей. Тайные связи, единившие с природой душу человеческую, душу, как абсолют, как феномен, не зависящий от мозга, были объявлены сатанинскими, дьявольским обманом глаз.

Люди древности находились с природой в интимнейших отношениях. Они жили непосредственно с природой и в природе, они были частью ее, куском ее нерва, проявлявшим вовне малейшие перемены природы. И если все изобретения человеческого духа суть только проекции его организма, то политеистический культ был непосредственной проекцией природы во всей ее благословляющей и разрушающей мощи. И как душа проецирует вовне механизм дела, рассматриваемого ею изнутри, так и природа выявилась в мощных символах языческого культа.

В безумном бою церковь кусок за куском разрывала ту артерию, через которую кровь земли текла в человека. Она уничтожала бессознательный подбор природы, проявляющийся в красоте, силе и мощи; она охраняла все то, что природа хочет отвергнуть, против чего она так мощно восстает: грязь, уродство, болезнь, калеку, кастрата. Охотнее всего церковь кастрировала бы весь мир, погасила бы свет, отдала бы всю землю в жертву серному дождю; ее единственным стремлением, ее жгучим желанием было одно - чтобы обещанный Страшный Суд пришел наконец.

В первоначальных памятниках христианства всюду встречается выражение надежды, что вот-вот явятся ангелы, погрузившие некогда в бездну города Содом и Гоморру и уничтожат, раздерут, как завесу, суетную видимость этого мира и освободят, наконец, святых от столь долгих соблазнов.

Но нерв, артерия не дали себя так легко уничтожить. Особенно народ, земнорожденный, еще крепко коренится в земле. Малейшим случаем пользовался он, чтобы вернуться к своим любимым земным богам. В кровожаднейших законах изливали свою ярость христиане против язычников, но Демон, то есть земля, природа, был неразрушим. Сатана - великий изгнанник - дарует своим младшим братьям радость пользоваться преимуществами природы, дикую радость чувствовать, что ты - целый мир, находящий удовлетворение в себе самом. Он уходил в леса, таился в неприступных пещерах, собирал там своих верных и праздновал дикие вакханалии.

Но сильнее всего фанатическая ярость ненависти направлялась против Сатаны-мага, Сатаны-целителя. Будьте нищи духом и смиренны, будьте покорны, подражайте, не думайте! Таков был высший закон религии темных масс. Но маг был горд, ибо он противился всем законам. Противясь закону тяготения, он подымался на воздух и не тонул в воде. Если он хотел, можно было бросить его в огонь, и он выходил невредимый. Маг был слишком гордым, чтобы подражать. "Я тоже могу обожествиться добродетелью", - сказал Феодор из Мопсуэсты. Маг презирал нищету духа, ибо он изведал все тайны и разгадал все сокровенное. По звездам определял он наследников царей и знал будущее всех народов. Маг был упрямым преступником против всех законов, знающим ясновидцем. Христос демократизировал свое учение. Соучастниками своего восстания против Ветхого Завета он сделал поселян и рабов, которые были "более детьми, чем дети". Маг насаждал свое учение только в самых гордых и мощных душах. Отвращение к беспомощности, ненависть к заурядности - это и есть дьяволизм!

Против этого упрямого титана направлялась христианская ярость, ненависть нищих духом, поклонников закона и тех, кто не был способен ни на что, кроме подражания. Уже законы Константина налагали тяжелые наказания за магию. И вот, закон следует за законом, один строже другого, пока при императоре Валенте не были истреблены все философы. Достаточно было иметь философскую книгу, чтобы подвергнуть свою жизнь опасности; избегая этой участи, жители империи сожгли все книги.

И вот началось страшное мученичество гордых детей Сатаны, в сравнении с которым преследования христиан при Нероне кажутся милой забавой.

К этому времени Маг стал жрецом. Вокруг него собрались языческие общины, все остатки язычества присоединяются к магии. Правда, они теряют свою символическую силу, свое содержание. Никто не знал, что означают знаки и символы, но и тут маг нашел выход. Он придал знакам мистическое значение, которое мало-помалу стало действовать как мощное внушение. Слова, значение которых никто не помнил, стали мощным магнетическим средством, с помощью которого маг устанавливал сношение между своим Повелителем и своей душой.

Сатана - единственный истинный властитель земли и человека, он не слуга, не "обезьяна Бога", как злобно называет его Ириней, но извечно - бог, сфера влияния которого глубоко проникает в область белого, бесконечного Бога, ибо он тот, кто научил детей светлого Бога возбуждать в себе экстаз, он был тем, кто навел святых на мысль парализовать злые чудеса при помощи "оchoc de retour" (возвратного удара. - фр.), и он один - отец жизни, продолжение рода, развития и вечного возврата.

Не зло, а добро есть понятие отрицательное. Добро есть отрицание страсти, которой все творится, ибо каждая страсть имеет своего беса. Добро - отрицание жизни, ибо всякая жизнь есть зло.

Сатана - положительное, вечное в самом себе. Он бог мозга, он правит неизмеримым царством мысли, которая вновь и вновь опрокидывает закон и разбивает скрижали; он зажигает любопытство отгадать сокровенное, читать в рунах ночи, он дает преступную отвагу уничтожать счастье многих тысяч, чтобы дать возникнуть новому, он подстрекает злые вожделения, которые в алчбе новых условий существования взрывают землю, приближают отдаленнейшие дали, сводят небо на землю и перемешивают, как игральные кости, царства мира.

Преследуемый, уничтоженный, он опять вырастает из собственного пепла мощнее и прекраснее, чем когда-либо, и, вечно побеждаемый, остается вечным победителем. Тысячу раз церковь думала, что уничтожили его, и при этом сама осатанела с головы до ног.

Ибо Сатана есть вечное зло, а вечное зло - жизнь.

Сатана любит зло, потому что он любит жизнь, он ненавидит добро потому, что ненавидит застой, выжидание; он любит женщин, вечный принцип зла, вдохновительниц преступлений, дрожжи жизни.

Все, что было великого, произошло против закона как яростное отрицание отрицания. Злым было упрямство великого "е pur si muove" (и все-таки она вертится (слова Г.Галилея).- ит.), злым было любопытство, погнавшее Колумба в неведомые страны, а звездочтению приписывались все несчастия, градобития, эпидемии и голод.

Добром была гордость Григория Великого, восхвалявшего свое постыдное невежество и запретившего изучать даже грамматику. Добром была восхитительная наивность святого Франциска Ассизского, который целыми днями подражал ad majorem Dei gloriam (к вящей славе Божьей. - лат.) крику ослов, стоявших вокруг яслей Спасителя; добром было умерщвление воли, малейшего самостоятельного стремления; добром было глупое, до бессмыслия доведенное "imitatio" (подражание. - лат.).

Во имя Сатаны Ницше учил переоценке всех ценностей, во имя его антихрист грозит преобразованием миру законов, во имя его творит художник, произведения которого читают или смотрят тайком, но не его милостью правит презренная глупость неизмеримыми толпами людей, для которых единственный закон существования, развитие, есть преступление: развитие в религии - бесовская ересь, развитие в искусстве - признак размягчения мозга, развитие в политике - государственная измена, а развитие в жизни - наказуемая извращенность.

Таков Сатана в истории человеческого развития, ipse philosophus, daemon, heros et omnia (он - и философ, и демон, и полубог, и все. - лат.), отец знания, факел, освещающий человечеству глубочайшие пропасти жизни, отчаянный мыслитель, который вечно снова должен рисовать свой, разрушающий глупости, круг, беззаконник и бунтовщик.

Этот Сатана-Самиаза - отец магов, "математиков", как называли всех, кто занимался сокровенными науками. Он был малодоступным, мрачным аристократом, открывавшим свои загадки лишь немногим: Агриппе, Парацельсу, ван Дее, Гельмонту. Только сильным давал он заклинать себя, а служителей своих посылал он на землю, чтобы они раздували страсти, сеяли ненависть и преступления, учили людей гордыне и высокомерию, приводили в ярость их пол, чтобы кровь смыла осторожность и благоразумие, чтобы они разбудили зверя, который не остановится ни перед каким преступлением для удовлетворения своей страсти.

Перед каждым стоит выбор: церковь или демонизм, сказка о свободной воле или действительность детерминизма, бессмысленное подражание или самобытная фантастика мистицизма, покорное рабство или гордый грех во имя Сатаны-инстинкта, Сатаны-природы, Сатаны-любопытства и Сатаны-страсти.

Сноски

Светоносец перевод с латинского имени Люцифера, предводителя восставших против бога ангелов до его ниспровержения в ад.
Параклет в переводе с греческого "заступник". В христианстве это Дух Святой, посланный Иисусом после смерти на землю к людям. Здесь же параклетом человечества выступает Люцифер.
Отрок Назаретский т.е. Иисус. Назарет - городок в Галилее, где он провел детство.
Антихрист Сатанизм имеет корни в древнейших религиях и учениях, проклятых впоследствии христианством, с приходом которого он стал олицетворять все враждебное и притивное ему (Антихрист - Анти Христос).
Самиаза имя предводителя ангелов, спустившихся на Землю приударить за девочками и научивших людей многим вещам. Поэтому, в нарицательном смысле можно понимать - "учитель".
Маги жрецы древней Иранской религии - маздеизма или зороастризма. В дальнейшим это слово стало обозначать волшебников и чародеев, а их сверхестественные способности - именоваться магией.
Тот египетский бог мудрости с головой ибиса, придумавший счет и письменность.
Геката в греческой мифологии богиня мрака, привидений и чародейств.
Сатиры демоны плодородия,
Пан бог природных ландшафтов; он козлоног, рогат и покрыт шерстью; нагоняет на людей страх, от его имени происходит понятие "паника". Будучи первоначально козлоподобным богом лесов и рощ, покровителем пастухов и любимцем нимф, наводившим ужас на посторонних ("паника"), к закату античности бог Пан превратился в символ целостности вселенной (народная этимология возводила его имя к слову "пан" - "все"). Согласно легенде, сообщаемой Плутархом ("О повреждении оракулов"), в царствование императора Тиберия (I в н.э.) кормчий корабля, плывшего из Пелопонесса в Италию, услышал возглас: "Великий Пан умер!" По приказу императора событие это было обнародовано и породило многочисленные толкования. Впоследствии христианское богословие трактовало рассказ Плутарха, как символическую весть о конце языческого мира и наступлении новой, христианской эры.
Фаллос символ и изображение оплодотворяющего начала в природе. Предмет почетания во всех естественных религиях.
Возвратный удар Имеется в виду то, что церковь, в борьбе с язычеством и колдовством учредила на месте языческих праздников свои и дополнила свою обрядность элементами магии. Христианство было палимпсестом (то, что написано на месте стертой рукописи). Оно восприняло фрагменты и мифы из многих других религий - митраизма, иудаизма, культа Великой Матери и так далее. Если христианство разрушало укоренившийся местный культ в ходе своего распространения в Европе, то оно часто поглощало его, как амеба, переваривало и таким образом узаконивало языческий миф. Трансформировав старый культ в объект страха и отвращения, христиане освободили себя от большей части оппозиции.
Франциск Ассизский (1182-1226) основатель католического ордена францисканцев, один из самых популярных святых. Сам по себе был добрым, но наивным малым. Сын богатого купца, он отказался от имущества и проповедовал всеобщую любовь не только людей друг к другу, но и ко всем живым существам, деревьям, цветам, солнечному свету и огню, призывал обретать радость в самоотречении и любви. Он имел все задатки, чтобы стать основателем новой ереси, но из него решили сделать противовес им. В итоге вышло так, что Франсиск покинул основанный им орден, убедившись, что он пошел вовсе не по задуманному им пути.

 

Предыдущая статья:Одержимость Следующая статья:Демонизм в средневековье
page speed (0.0849 sec, direct)