Всего на сайте:
148 тыс. 196 статей

Главная | География

Расскажите о своих книгах, в которых нашла отражение судьба вепсов.  Просмотрен 67

Анатолий Васильевич, в свое время для того, чтобы просто заговорить о проблемах малых народов, требовалось немалое мужество. Что побудило Вас как журналиста и писателя обратиться к этой теме?

 

Я вырос на исконно вепсской земле, в Шимозерье – это большой куст деревень на Вепсовской возвышенности, к югу от Онежского озера. Там уже в XV веке было более 20 поселений вепсов, и это число постоянно росло. Вепсы Шимозерья были государственными крестьянами и в этом имели преимущество по сравнению, например, с олонецкими вепсами, находившимися в крепостной зависимости.

Родился я в 1934 году и поэтому хорошо помню довоенное время. Ребят в деревнях было много, и детство я вспоминаю как счастливую пору: всякие игры, особенно на улице, рыбалка на озерах и речках, обилие грибов и ягод в лесах… Численность вепсов в Шимозерье к началу Великой Отечественной войны превышала 5 тысяч человек. По переписи 1932 года вепсы здесь составляли 98% населения, русские – это были преимущественно служащие государственных учреждений – менее 2%. Мой отец, учитель, чистокровный вепс, в 30-е годы был единственным в Шимозерье человеком, который имел высшее педагогическое образование. Семья у нас была сравнительно большая и дружная. Трое детей – я, сестра на два года старше меня и брат – на четыре. Еще с нами жила бабушка, мать отца, Мария Асоновна. Она понимала русскую речь, но сама говорила только по-вепсски. Хорошо знала вепсский фольклор, в основном плачи и сказки. Больше всего это доставалось мне как самому младшему, пока старшие были заняты уроками и домашними делами. Бабушка верила во всех вепсских духов – банника, кикимору, лешего, водяного – и меня учила, как с ними ладить.

Война подступила к Шимозерью очень близко: с начала блокады Ленинграда моя родина находилась в прифронтовой полосе. Фронт был за Оштой, нашим райцентром, всего в 48 километрах от моей деревни.

С началом войны нам, детям, пришлось включиться во взрослую трудовую жизнь. Как семья учителя, мы получали надел для покоса за 12–15 км от дома, на территории гослесфонда, и могли держать корову. Помню, как ходили на сенокос, как жили неделями в шалаше, как нас там комары ели… А потом мать на санках зимой возила домой это сено…

В общем, жили трудно, но отношение к детям в семье всегда было хорошим.

У отца была библиотека, по тем временам очень богатая. Я научился читать еще до школы, глядя на старших брата и сестру, и читал много, в основном книги о природе – о лесе, зверях и птицах. Зимними вечерами мы вместе с мамой забирались на полати, и она в полумраке, при свете коптилки, нам читала.

Враг был отброшен от наших деревень только в июне 1944 года: когда блокада Ленинграда была снята, фронт стал отодвигаться на запад. Мы ждали, что жизнь постепенно будет налаживаться, но стало еще труднее. К концу войны населения в Шимозерье осталось немногим более полутора тысяч человек, мужчин с войны вернулись единицы. Дорога в Ошту, райцентр, была проезжей только в сухую погоду летом и в сильный мороз зимой, причем проезжей только для лошади. Шимозерских деревень было больше 60, и все самое необходимое везде приходилось возить на волокушах: две жерди, они же оглобли, поперек перебивались досками, на доски укладывался груз, и лошаденка волоком его тащила. Так доставляли керосин, соль, муку по всему Шимозерью. Не было электричества, керосина не хватало – в избах жгли лучины.

Брат и сестра после окончания Шимозерской школы поступили в Вытегорское педучилище. И я тоже пошел туда учиться. Писал стихи, пробовал себя в прозе, даже сочинил пьесу. Хотелось показать свои произведения профессиональному литератору, и я поехал в Вологду к Сергею Викулову. Он все раскритиковал, но в целом отнесся ко мне очень одобрительно. Завершал я учебу уже в Белозерском педагогическом училище, одновременно сотрудничал в газете «Белозерский колхозник» – публиковал заметки, стихи, басни, очерки. По окончании училища мне дали направление в Вологодский пединститут, куда я не прошел по конкурсу: иностранный язык не преподавался ни в школе, ни в училище, готовясь самостоятельно, сдал экзамен на тройку, и мне для поступления не хватило одного балла.

Пошел работать на строительство «Металлурга» в Череповце, был назначен руководителем комсомольской организации «Стальконструкции», потом уехал на целинные земли Западной Сибири, где пять лет работал в районной газете. Жить и работать было тяжело, но интересно – помогал энтузиазм. Спустя три года все отведенные под пашни земли были распаханы.

Все чаще стали вспоминаться родные места – лесной, озерный край. И вот вышло постановление ЦК об укреплении кадров журналистов в Вологодской области. Пользуясь этим, я подал заявление на увольнение, вернулся на родину и попросился работать в Нюксенский район, где возглавил сельхозотдел районной газеты и по совместительству стал председателем Общества охотников. Два года пролетели незаметно, и вдруг мне поступило предложение от райкома партии направить меня в Ленинградскую высшую партийную школу. Я был рад возможности получить высшее образование и уехал учиться в Ленинград.

Там была очень хорошая мощная библиотека, и слушателям разрешалось пользоваться всей имеющейся литературой, в том числе ограниченного пользования и секретной. Первые два года я посвятил изучению этнографических материалов о вепсах: проштудировал все имеющиеся материалы, добрался до книг XIX века, начиная от А. М. Шегрена, мог анализировать и делать выводы. Во время учебы я взялся за свою первую повесть под названием «Лешак», которую писал по впечатлениям от работы в Нюксенском районе.

На четвертом курсе Вологодский обком партии отозвал меня на работу в сельхозотдел «Красного Севера», выпускные экзамены я сдавал уже в Заочной Высшей партийной школе при ЦК, получив диплом с отличием. Став корреспондентом областной газеты, я сразу занялся вепсской темой. Первые мои статьи были «Потомки легендарной чуди» (Красный Север, 8 января 1967 г.) и «В краю отдаленном, благодатном» (Красный Север, 29 апреля 1967 г.). В ходе работы над этими публикациями я поднял архивные документы – протоколы заседаний бюро обкома партии, где обсуждались вопросы о целесообразности переселения вепсских колхозов и изменение границ районов, когда соседние вепсские сельсоветы оказывались в границах разных районов. Локальная территория вепсских поселений стала рваться.

Вепсы, не желавшие переселяться, куда велят, на общих сходах выбрали ходоков и отправили на Урал, в Карелию, в Ленинградскую в Архангельскую области, чтобы искать место для переселения. В результате вепсы Шимозерья приняли решение объединиться с колхозами Подпорожского района Ленинградской области, где тоже проживали вепсы. Моя мать уезжала последней, это был 1959 год. Шимозерье закончило свое существование.

 

Расскажите о своих книгах, в которых нашла отражение судьба вепсов.

 

Я никак не мог смириться с мыслью, что моя малая родина, где прошли детство и юность, навсегда утрачена и мне уже не придется там жить. Шимозерье я посетил несколько лет спустя, дом мой тогда уже сгорел – его, как и многие другие дома в обезлюдевших вепсских деревнях, сожгли пастухи, пригонявшие скот летом на местные луга и попутно промышлявшие разорением оставленных дворов.

Черемухи и березы, посаженные нами, детьми, обгорели, но выжили… Душа противилась тому, что край моих предков, обжитый еще в IV или V веке, оказался непригодным для жизни – в первую очередь из-за отсутствия дорог.

После короткой поездки по опустевшему Шимозерью мне часто снилась наша речка, наши озера и леса, мои ранние охоты, военное детство. Вспоминая вепсов, которые входили, как потом выяснилось, в истребительный батальон и в отряды партизан, я снова и снова перебирал в памяти те трудные годы, когда мы жили у самой линии фронта – и выжили благодаря своему труду и выносливости. И как бы сама по себе из этих воспоминаний начала вырисовываться – пока еще очень смутно – повесть о детстве во время войны. Эти размышления, подкрепленные поисками бывших партизан Шимозерья, вепсов-фронтовиков, переписка с жителями Шимозера, разъехавшимися теперь по всему свету – кто в Эстонии, кто в Латвии, кто в Тольятти, – дали пищу для написания повести «Врагам не будет покоя» (написана в 1965 году, издана в 1971 году, вместе с повестью «Сить – таинственная река»). Эта книга была адресована детям и юношеству, потому что полностью построена на детских впечатлениях и переживаниях, оказавшихся ярче, чем воспоминания бывших фронтовиков.

Но в то же время я чувствовал необходимость показать жизнь вепсов глазами человека взрослого. Конечно, писать о трудностях их существования в военные и послевоенные годы было очень сложно: работа над публицистическими материалами дала возможность убедиться в том, что это «непроходимая» литература. И поэтому я взялся за книгу о вепсской деревне, сделав всех персонажей русскими. Так появилась повесть «Тревога в Любимовке».

Повесть эту в 1968 году опубликовал журнал «Север», и Архангельское книжное издательство заключило со мной договор на издание книги. Я пожалел, что не упомянул вепсов – повесть-то прошла! Но не тут-то было. Я уже получил аванс за повесть, как вдруг пришло письмо из издательства о расторжении договора и постановление Комитета по печати при Совете Министров РСФСР о запрете публиковать повесть как «вредную, порочащую и пр.». Что делать? Я ведь уже перешел на профессиональную литературную дорогу – вторая книжка выходит, рассказы публикуются, – а тут такое…

Надо было как-то содержать семью. Я заключил договор на охоту, на отстрел лосей, и поехал в Вашкинский район. Вдруг звонит жена: «Срочно приезжай, нужно связаться с Архангельским издательством». Оказалось, решили все-таки «Тревогу в Любимовке» издавать. В «Российской газете», органе ЦК партии, был обзор журнала «Север», и повесть мою назвали лучшей повестью года, а потом и в «Правде» ее отметили как цельную и реалистичную. Позднее «Тревога в Любимовке» вышла и в издательстве «Советская Россия». Я воспрянул духом, но покоя не давало то, что главный смысл повести – то, что речь идет именно о вепсской деревне, – поняли только люди, послужившие прототипами персонажей, а другие вепсы этого не поняли. Вепсских проблем, которые на душе накипели, я даже не коснулся…

 

Предыдущая статья:Обязанности и права руководителя и заместителя руководителя путешествия Следующая статья:Но эти проблемы Вы рассматриваете в других своих книгах и публицистических работах.
page speed (0.0681 sec, direct)