Всего на сайте:
166 тыс. 848 статей

Главная | Информатика

Записки жены программиста 5 страница  Просмотрен 66

– Да? – поразилась мамулька.

– Именно!

– Вот это номер!

– Не то слово!

Наконец, мы с ней сошлись на том, что во всем виноват папулька, который затащил этого хорька в наш дом, после чего папульке минут двадцать перемалывались косточки со всех сторон. Вдруг дверь кухни раскрылась и на пороге возник сияющий хорек, позади которого семенил мрачный папулька.

– Что ж, друзья, – сказал хорек. – К сожалению, мне пора идти. Дела, знаете ли.

– Надо проверить, не пересыпал ли мужик в водичку цианистого калия? – с невинным видом поинтересовалась я.

– Юмор? – догадался хорек. – Юмор я ценю и люблю. Вы не поверите, у меня тоже иногда появляется желание в одну бутылку сыпануть крысиной потравки и посмотреть – кому эта вода достанется. И я чувствую, – с таинственным видом сказал он, – что отравится обязательно плохой человек.

Высшие силы, – он поднял палец вверх, – не дадут отравиться хорошему человеку! Так что я в данном случае буду выступать в качестве перста судьбы.

Пока я искала глазами по кухне – чем бы быстренько трахнуть по голове этот кривой палец судьбы, мамулька быстро спросила:

– А вы сами-то, Игорь Борисович, какую воду пьете?

– Я? – поразился он. – Я пью французскую "Перье".

– А свой продукт, – изображая полный наивняк, спросила мамулька, – почему не употребляете, раз там столько полезных вещей?

– Да у меня здоровье и так хорошее, – объяснил хорек. – Зачем переизбыток здоровья делать? Много хорошо – тоже нехорошо.

– Ну, – громко сказал папулька, за спиной хорька изображая процесс его удушения. – Давайте прощаться!

Игорь Борисович церемонно направился к мамульке и в своей обычной церемонной манере стал обслюнявливать ей руку, приговаривая, что уже давно не ел такого вкусного минтая, от чего мамулька то бледнела, то зеленела от злости и кидала такие взгляды на папульку, что тот уже и не мечтал дожить до ночи в целости и сохранности.

Зато у меня родилась очень удачная мысль.

Пока этот придурок слюнявил руку мамульке, я взяла очищенную половинку луковицы, которая лежала на кухонном столе, и сильно-сильно натерла ею руку. Так что когда этот хорек притопал со мной прощаться и с разбегу присосался к моей руке, я испытала просто истинное удовольствие. Лук весьма помог максимально сократить процесс прощания, потому что у хорька из глаз покатились крупные слезы, и он только и смог пробормотать, что такая реакция вызвана горечью расставания с этой прекрасной семьей, после чего быстро ретировался.

Мы не пошли его провожать к двери, а просто стояли на кухне и ждали появления папульки. Он некоторое время колбасился по коридору и даже зачем-то зашел в ванную.

Но поняв, что расплаты не избежать, наконец вышел на кухню.

– При чем тут я? – сразу бросился в атаку папулька, помня, что лучшая защита – это нападение. – Откуда я знал, что он такой придурок? Познакомились на преферансе, смотрю – парень молодой, состоятельный. Думаю, почему бы не познакомить с семьей? Вы же от этого не развалились!

Мы обе молчали и только пристально смотрели на него. Наконец, мамулька прервала молчание и спросила:

– За преферансные долги продал свою дочь, негодяй?

– Ты что? – испугался папулька. – Обалдела, что ли?

– Кто говорил, что был у него в офисе, когда долг отдавал? – напомнила я.

– Да вы что? Я и проиграл-то всего пятьдесят баксов. Ну зашли к нему в офис, потому что у Игоря сдачи со стольника не было.

– А если бы проиграл не пятьдесят баксов, а больше? – зловеще сказала я. – Продал бы дочку такому хорьку?

– Хватит чушь нести! – заорал папулька.

– Ну привел придурка, ну больше не буду. Что вы меня обвиняете черт знает в чем? Вообще – распутились все, как я посмотрю.

А ну, – тут папулька совсем потерял голову и стал выдергивать из брюк ремень, – снимай штаны! Я тебе сейчас покажу как отцу такие вещи говорить!

– Многие мужчины, – высокомерно сказала я, – отдали бы десять лет жизни только за то, чтобы увидеть меня без штанов. А ты хочешь, чтобы я их вот так сразу и сняла?

Папулька совсем озверел и стал сдуру размахивать ремнем, забыв о том, что он находится на кухне. В результате всего – ну конечно! – он смахнул со стола ту самую фарфоровую супницу, которая грохнулась о пол так, как будто бы взорвалась небольшая бомба.

Воцарилось молчание.

– Лучше бы ты, – с неимоверной болью в голосе сказала мамулька, – эту супницу о голову Игоря Борисовича раскокал.

– У меня была такая мысль, – признался папулька.

– И у меня, – сказала я.

– Если говорить честно, то и у меня, – призналась мамулька.

Все захохотали, посмотрели друг на друга с любовью и поняли, что несмотря на всяких хорьков, мы – одна семья. И никакой хорек ее не разрушит.

Уже ложась спать, я вдруг подумала о Сереже.

Ведь хорек его точно уволит, если я его этого Игоря Борисовича отправлю куда подальше… Мда-а-а-а-а… Проблемка. Ну ладно.

Завтра на эту тему буду думать…

 

 

***

Жизнь идет. С моим благоверным я по-прежнему встречаюсь, и мне уже кажется, что знаю его всю жизнь. Папулька после того случая с хорьком немного успокоился и уже не выискивает мне альтернативных женихов, но все же время от времени приводит в дом – как он говорит – "деловых партнеров" и заставляет меня с ними ужинать. А и ладно. Мне даже льстит, что папулька так переживает. Нет, к Сергею он вполне неплохо относится и уважает его профессиональные знания. Но папулька считает, что у меня должен быть выбор. Смешные они, родители. Как будто я без него не могу выбрать, если уж очень понадобится.

Сергей же время от времени заводит разговор на тему, что пора бы нам пожениться, но делает он это уж как-то очень по-мужски. Как бы между прочим и как бы в шутку. А я в шутку замуж выходить не собираюсь, поэтому жду, когда он сподобится предложить руку и сердце так, как полагается без этих своих подхихикиваний и хождений вокруг да около.

Есть, конечно, проблемы в общении, но я думаю, что это связано не конкретно с ним, а с огромной разницей в устройстве мозгов мужчины и женщины. Вот ну никак в некоторые моменты они не могут понять друг друга. Это надо осознать и с этим надо смириться, чтобы не стать законченной феминисткой и мужененавистницей. Я так думаю, что не надо мужиков не любить за то, что временами они кажутся чудовищно тупыми и недалекими. Надо их просто пожалеть. Ведь они не виноваты в том, что родились мужиками. Почему я обо всем этом сейчас вспомнила? Да после одной истории, которая приключилась вчера.

Сижу я дома, готовлю курсовую. Раздается звонок. Снимаю трубку… Ба-а-а-а-а-а! Сергей объявился после недельной пропажи. Ну, послушаем, что скажет…

– Здорово, Ирка, – раздается в трубке радостной голос Сергея. – Как жисть девичья? Как память соответствующая?

– Ого, – говорю я. – Ты чего это сегодня такой игривый после недельного отсутствия? Нашел себе, что ли, девушку-программистку в своем Интернете? Ростом в метр и с квадратной головой?

– Ир, – пугается он. – Ты где такие пошлые шутки вычитываешь? Или тебе какой-нибудь гад в институте рассказал? Так я зайду к тебе в институт. Объясню ему – что можно девушкам рассказывать, а что нельзя.

– Эти гадости я вычитала в твоем любимом Интернете, – объясняю я. – Папульке уже неделю назад это безобразие домой поставили.

Как он сказал мамульке, "чтобы биржевые котировки ночью смотреть". Бедная мамулька. Я как-то ночью долго не спала, проходила мимо папулькиного кабинета и сама увидела, какие котировки его интересуют. Как выяснилось, кроме блондинок у него ничего не котируется. Вот дурной вкус у родителя оказался! Я прям расстроилась.

– Мда-а-а-а, – неопределенно протянул Сергей. – Блондинки – это да. Фигня полная. А вот мулатки… – начал было он и осекся.

– Чего мулатки, – елейным голосом спросила я. – Так у вас, Сергей Владимирович, мулатки нынче котируются по ночам? И как проходят котировки? С должным эффектом?

– Да что ты несешь такое?!? – пугается Сергей. – Какие мулатки? Какие котировки? Я всю неделю пахал, как трактор "Беларусь" на частном огороде. Написал 3 программы, 10 отладил и привел в чувство рухнувшую здоровенную базу данных. Спал три часа в сутки, да и то – сплошные строчки программ и рухнувшие индексы снились.

Я попробовала себе представить рухнувшие с пятого этажа индексы, но не смогла.

– Ладно, – говорю, – верю! Верю, что ты – боец невидимого фронта и мулатками интересуешься только в профессиональном смысле. Верю, что ты уже все пальцы себе стер о клавиатуру, занимаясь непосильным физическим трудом… Кстати, как там ваша ненаглядная фирма поживает? Как Игорь Борисович? Все так же носит свои дурацкие шейные платки?

– Ой, – говорит он. – А ты откуда моего начальника знаешь?

– Да уж, доводилось встречаться, – неопределенно говорю я, стараясь его позлить.

– Это где? – и в самом деле злится он.

– Где надо, там и довелось, – говорю я, изобразив на лице лучезарную улыбку.

На том конце провода молчат и слышится тяжелое звериное дыхание.

– Ладно, – говорю, – проехали. Да не злись ты. Просто мой папулька с ним знаком и как-то к нам в дом приводил этого хорька.

– А откуда ты знаешь, что его на работе "Хорьком" зовут? – сразу успокаивается Сергей.

– Нетрудно догадаться, – язвительно отвечаю я. – Достаточно на него разок взглянуть.

– А-а-а-а! – врубился Сергей. – Теперь понятно.

– Ну слава Богу!

– Слушай, – говорит мой благоверный. – Я чего звоню-то…

– Не знаю. Лично я это уже час пытаюсь выяснить, – отвечаю я.

– Да просто хотел зайти к тебе минут через двадцать, – не слушая меня, говорит он. – Мне такой анекдот рассказали – супер! Но его по телефону не так интересно рассказывать.

– Ага, – понимаю я. – Так ты мне позвонил сказать, что хочешь ко мне зайти?

– Ну да.

– И это заняло у тебя порядка часа?

– Так это ты все балаболишь и не даешь мне ни слова сказать, – говорит этот негодяй с неподдельным возмущением.

– Что-о-о-о-о-о? – возмутилась я.

– Что слышала! – не сдается Сергей. – Все балаболишь и балаболишь – бал-бал-бал, бал-бал-бал, – передразнил он. – Я и слова вставить не могу.

– Так, – говорю я, максимально стараясь оставаться спокойной. – Я жду тебя дома. Только рекомендую надеть бронежилет и взять с собой пару упаковок пластыря.

– Да ладно тебе, Ир, – веселится он. – Я же пошутил, – с этими словами он бросает трубку.

Нет, вы видали? Ничего себе шуточки! Все-таки, мужиков надо давить. Или воспитывать. А кто этим займется, как ни мы?

Через полчаса раздается звонок в дверь. Явилось мое чудо природы. Притащил в подарок какую-то дурацкую книжку то ли по бухгалтерии "1С", то ли еще по чему-то… На обложке было написано "С++". Наверное, какая-та новая версия. Сделав этот роскошный подарок, благоверный упал на диван и стал булькать от смеха.

– Чего забулькал? – недовольно спросила я.

– Анекдот уж больно смешной, – пробормотал Сергей и снова забулькал.

– Ну давай, рассказывай, – совсем разозлилась я. – Булькает тут, как месторождение метана в болоте…

– Ну, слушай, – бархатным голосом начал Сергей. – Мужика спрашивают: "Какова вероятность того, что выйдя на улицу вы встретите динозавра?" "Ну, – отвечает тот, – одна миллиардная". Задают тот же вопрос женщине. Та отвечает: "Вероятность составляет пятьдесят процентов". "Почему?", – спрашивают ее. "Потому что или встречу, или не встречу!", – отвечает та, – и Сергей захохотал уже во весь голос, опрокинулся на спину и начал сучить ножками.

Я стою и недоуменно смотрю на парня. Что это с ним? Смеется, как полоумный непонятно над чем.

– Чего смеешься-то, чудик, – не выдерживаю я. – Чего смешного? Что мужик неправильно ответил?

Сергей посмотрел на меня мутным взором, а потом захохотал так, что чуть не свалился с дивана. Не-е-е-ет, с парнем явно что-то не то. Надо, думаю, ему палец показать для проверки. Показываю палец.

– Пятьдесят процентов! – взвизгивает он, уже просто изнемогая. – Или встречу, или не встречу!

– Ну и что такого-то? – уже совсем раздражаюсь я. – Чего ты ржешь, как лошадь Тараса Бульбы?

– Так смешно же, – пытается объяснить Сергей. – Как это может быть, что вероятность встречи динозавра – 50 процентов? Их же в природе почти не существует.

– Ну и что, – не даю сбить себя я. – Тетка же правильно ответила: или встречу, или не встречу.

Значит вероятность составляет 50 процентов. Так что чего ты тут ухохатываешься – мне не очень понятно, поэтому хочется тебя или подушкой треснуть, или просто разорвать на десять маленьких программистов. Кстати, когда ты ржешь, у тебя лицо становится очень глупое. Точнее, – поправилась я, – еще глупее, чем когда ты не ржешь.

– Блин, ну ты никак не поймешь, – стонет Сергей и снова начинает смеяться, – что вероятность встречи – это одно, а вероятность увидеть – это совсем другое!

– Ты, по-моему, сам уже запутался, – замечаю я. – Да прекрати ты смеяться! – начинаю орать на всю квартиру, потому что он, если честно, уже замучил.

Сергей сразу успокаивается.

– Вот смотри, – говорит он серьезно. – У меня одна монетка.

– Ну…

– Я ее кидаю.

– Кидай, только не в окно.

– Какова вероятность того, что выпадет решка?

– Пятьдесят процентов.

– Правильно! Почему?

– Потому что или выпадет, или не выпадет.

– Хмм… – задумывается он. – Ну, ладно. А теперь предположим, что я бросаю две монетки.

– Одного достоинства? – уточняю я.

– Это не суть важно.

– Важно.

– Ну, хорошо. Две монетки одного достоинства. Так вот, какова вероятность того, что они ОБЕ… Подчеркиваю – ОБЕ выпадут решкой.

– Пятьдесят процентов, – отвечаю я твердо.

– Потому что или выпадут, или не выпадут? – уточняет он, как последний идиот.

– Ну конечно!

– Блин, – орет он. – Так вы же от теории вероятности ничего не оставляете! По-вашему, по-женски, любое событие имеет пятидесятипроцентную вероятность, потому что или произойдет, или не произойдет.

– Ну да, – отвечаю я. – Так и получается, если вопрос задавать соответствующим образом.

– О, боже, – Сергей хватается за голову и начинает раскачиваться на диване. – Зачем, спрашивается, я в институте тервер год учил? Такая красивая наука… Метод Монте-Карло, – процитировал он.

– Во-во, – говорю. – Я так и думала.

– Что ты так и думала?

– Что вся ваша мужская теория вероятности сводится к картам, выпивке и бабам.

– Почему ты так решила? – потрясенно спрашивает он.

– Да ты сам только что сказал, что всю эту теорию вероятности придумали в Монте-Карло, где никакая теория в жизни не работала.

Сергей потрясенно замолчал.

– Знаешь что, милый, – снисходительно говорю ему я. – Хочешь я тебе объясню, в чем соль твоего любимого анекдота?

– Давай, – говорит он тихо.

– Смешно в нем то, что мужик ответил неправильно. Вот это – действительно смешно.

– Как это?

– А очень просто.

– Динозавры сейчас существуют?

– Нет.

– Значит какая вероятность того, что его можно встретить на улице?

– Ну… Ничтожная.

– Неправда.

– Как это?

– Да очень просто. Вероятность того, что я встречу на улице динозавра, плезиозавра, Билла Клинтона или тебя – составляет ровно пятьдесят процентов. Потому что или встречу, или не встречу. Понял теперь, умник?

– Ир, – говорит он тихо. – Можно я пойду домой? Мне еще программу отлаживать.

– Идите, Сергей Владимирович, – высокомерно говорю я. – Идите и осознайте глубину своего морального падения. А когда осознаете, то позвоните и принесите извинения за свой идиотский смех. Договорились?

– Договорились, Ирина Борисовна, – тихо говорит он. – Ну, я пошел.

– Прощай, моя любовь, – говорю я и делаю пируэт. – Не грусти, что у тебя мозги плохо ворочаются. У вас, мужиков, с этим делом – вообще не в порядке. Так что не ты один. Но вы в наших руках, поэтому все будет в порядке.

Сергей осторожно клюет меня в щеку, выходит, захлопывает дверь, и после этого я на площадке опять слышу жуткий взрыв его идиотского смеха, который эхом отражается от всех стен подъезда. Нет, все-таки иногда он выглядит полным придурком. Ненавижу мужчин! Надо феминисткой становиться!

 

 

***

Свершилось! Наконец-то Сергей сделал мне официальное предложение руки и сердца! Спрашиваете, как это все было? Все было так, как и полагается!

Сергей позвонил вечером и сообщил, что завтра мы идем в очень хороший ресторан. Я поинтересовалась, чего надевать – туфли или кроссовки? Потому что это сильно зависит от того, каким образом мы будем туда добираться. Если на трамвае, то можно и в туфлях пойти, а если пешкодралом, тогда лучше кроссовки надеть. Сергей обиделся на этот бестактный вопрос и заявил, что заедет за мной на такси… К назначенному часу я в красивом вечернем платье уже была наготове. Когда в дверь раздался звонок и я открыла, то потеряла дар речи… За дверью стоял Сергей в смокинге и с огромным букетом цветов. Внизу, как оказалось, меня ожидал лимузин, в котором мы доехали до ресторана "Санта Фе". А там… Там было что-то умопомрачительное! Отдельный стол, стоящий на самом лучшем месте, четыре официанта которые нам прислуживали. Роскошное меню, кухня и все, как полагается: сначала аперитив и закуски, затем гордость этого ресторана – свиные ребрышки барбекю с отличным красным вином, после горячего блюда – шикарный коньяк и десерт – сладкие блинчики с горящим сиропом. Когда мы пили кофе "капучино", Сергей щелкнул пальцем, и к нам подошел оркестр, который начал исполнять "Бесса ме мучо". А во время исполнения этой песни Сергей сделал мне предложение. Разумеется, я не могла отказать, наши уста встретились и мы застыли в долгом поцелуе, которому почтительно внимали четыре официанта, стоящие поодаль от стола…

Именно таким мечтам я и предавалась, вспоминая, каким образом он мне сделал предложение в действительности. На самом деле, разумеется, все было совсем не так.

Сергей действительно позвонил накануне вечером, причем был в довольно игривом настроении. Трубку поднял папулька:

– Але, – раздалось там. – Это ты, моя дискеточка?

– Нет, – деликатно ответил папулька. – Это говорит дисковод. А дискеточка проходит форматирование на кухне. На нее должны записать рецепт приготовления пирога. Но я могу сейчас ее позвать, – и с этими словами папулька понес мне телефон…

– Але, – сказала я, взяв у папульки трубку.

– Да я уже в курсе, что ты але, – несколько невежливо сказал Сергей.

– Не поняла юмора! – начала было возмущаться я.

– Да не обращай внимание, – сказал он. – Это меня просто твой папулька сбил.

– А чего он такого сказал? – заинтересовалась я.

– Он назвал тебя дискеткой, – объяснил Сергей. – А себя – дисководом.

– Это бывает, – сказала я.

– Папулька кого хочешь чем хочешь может назвать. Тебя-то он хоть никак не назвал? А то у него теперь любимое ругательство – "fucking pentium".

– Да, вроде, нет. Не успел. Или я не расслышал.

– Ладно, – говорю я. – Зачем звонишь?

– Услышать твой чудный голос, – комплиментит этот паршивец.

– Так я тебе и поверила!

– Почему это?

– Да потому что ты никогда не звонишь просто так, – объясняю я. – Только когда у тебя ко мне какое-то дело.

– Дела бывают разные, – туманно отвечает он. – Вот скажи, ты любишь всякие выставки?

– Просто обожаю! – обрадовалась я. – Особенно художественные. Всякое там современное искусство, концептуалистов и примитивистов.

– Это которые рисуют всякую чушь, а люди толпятся вокруг, изображая из себя шибко умных, и орут, как резаные: "Какая экспрессия! Какое глубокое проникновение в суть вещей!"..

– Ну, типа того, – соглашаюсь я. – Только дело же не в том – что кто орет, а в том, кто что видит в этих произведениях.

– Тогда зачем ради этого огород городить? – интересуется Сергей. – Всякие выставки и тому подобное? Возьми ведро с чернилами, вылей на пол, а после этого рассматривай пол до умопомрачения. Или эти художники какие-то специальные чернила используют?

– Вот ты, Серег, – говорю я, – ни фига не лирик. Ты чистый физик!

– Никакой я не физик, – злится он. – Я – программер, сисадмин и уже немножко постановщик задач.

– Постановщик задач? У меня в Windows тоже есть постановщик задач, – хвастаюсь я своей осведомленностью.

– Ир, ну ты совсем! – уже вконец разозлился он. – В твоем паршивом Windows – планировщик задач, а не постановщик!

– А-а-а-а, – говорю я. – Поняла! У папульки в армии был сержант Пилипенко – настоящий постановщик задач! Если чего надо было сделать, так что ставил задачу выполнить до обеда, а если не выполняли…

– Слышь, Ир, – говорит он каким-то скрипучим голосом. – Я не понял – ты на выставку со мной пойдешь или так и будешь твердить мне про каких-то чертовых сержантов?

– Пойду, – говорю я. – Так что за выставка. Какого художника?

– Почему обязательно художника? – удивляется он. – Выставки – они разные бывают. Эта, к примеру, бывает только раз в год.

– Ну, не томи, – я тоже начинаю нервничать. – Говори, чего там выставляется? Автомобили?

– Ты что, никогда автомобилей не видела? Вон, выходи на шоссе и наслаждайся выставкой с утра до вечера, – несколько невежливо говорит он.

– Ну а что тогда там показывают? – начинаю гадать я. – Неужели твои любимые компьютеры?

– Наконец-то! – радуется он. – Догадалась! Не прошло и года!

– Будешь грубить, – спокойно говорю я, – завтра пойдешь на выставку вместе со своими бабульками, которые тебе слоников на монитор поставили.

– Ой, – пугается он. – Не надо бабулек. Все, что угодно, но только не бабулек! Там крутейшая компьютерная тусовка собирается! Я и хотел тебя своим друзьям представить.

– Ага, – говорю. – Так ты меня, вроде как, в высший свет собираешься вывести?

– Ну, типа того, – неопределенно говорит он.

– И как мне одеваться на эту выставку компьютеров? – интересуюсь я.

– Покрасивше! – твердо отвечает Сергей. – Ты должна произвести впечатление. Я там человек уважаемый, так что смотри, не урони марку.

– Тогда давай разбираться, – говорю я, – на чей вкус "покрасивше". Потому что на твой вкус – я должна нацепить белую майку с надписью "Windoze – сакс", джинсы, у которых вместо заклепок – винтики от компьютера и тому подобное. А на мой вкус, "покрасивше" – это вечернее платье с туфлями.

– Во-первых, не надо утрировать, – говорит он. – Никто тебя майку надевать не заставляет. Хотя вечернее платье, конечно, будет лишним.

– Ага! – радуюсь я. – Значит я все-таки угадала!

– Ничего не угадала, – снова злится он. – Просто в платье будет неудобно ходить по выставке. Это же все-таки не дипломатический прием. Мы там полдня будем болтаться. Так что одевайся со вкусом, но так, чтобы одежда не стесняла движение.

– ОК, – отвечаю я. – Надеваю халат и кроссовки.

– Все бы тебе шутить, – говорит он. – Я думаю, что майки с джинсами будет вполне достаточно.

– А на майке написать "Windoze – сакс?" – невинно спрашиваю я.

– Ни к чему такие крайности, – твердо говорит Сергей. – Вполне достаточно будет написать просто "Linux – rulez!" и все.

– Ладно, – говорю я. – Как-нибудь сама разберусь, что мне надеть.

– Ир… – начинает было он.

– Никаких "ир", – твердо говорю я. – Сама разберусь. Но ты не волнуйся, не посрамлю тебя перед твоими компьютерщиками. Мне и самой интересно на них посмотреть. В каких кругах я общаюсь – ты уже видел. Так что теперь посмотрю, в каких кругах мой благоверный общается.

– А я твой благоверный? – интересуется он.

– Если верный, тогда, конечно, благо, – твердо отвечаю я. – А если вдруг не сильно верный, тогда я тебе манипулятор оторву.

– У нас принято говорить – "процессор", – веселится он.

– Зря веселишься, – говорю я.

– Плохо будет и манипулятору, и процессору.

– Ладно, Ир, – говорит Сергей. – Мне пора еще программу дописывать. А тебе, насколько я понимаю, надо заканчивать процесс обучения готовки пирога. Ты давай, учись готовить. Это дело нужное и полезное!

– Да без тебя знаю, что полезное. Передавай привет своим блондинкам в Интернете, – говорю я.

Сергей опять начинает было возмущаться, но я его не слушаю и кладу трубку. Мда-а-а. Чего завтра надеть-то? Вечернее платье, конечно, не вариант, но и на его "интернетовских подруг" я походить тоже не собираюсь. Ладно, завтра будет видно…

Я перед походом на эту выставку даже в институт не пошла. Как-то не сложилось. Все утро собиралась-собиралась, даже сумку свою институтскую попыталась разгрести, чтобы легче было идти в родной институт. Но там обнаружился какой-то номер журнала "Отдохни", я зачиталась и всюду опоздала. Ну и ладно. Зато успела должным образом подготовиться к выставке. Все-таки, меня первый раз выводят в "программистский свет". Надо не ударить лицом в грязь.

Где-то в одиннадцать позвонил жутко возбужденный (я имею в виду голос) Сергей.

– Але-е-е-е, Ирка-а-а-а! – заорал он в трубку.

– Здравствуй, Сережа, – вежливо ответила я. – Ты что, в дупель пьяный?

– Нет, – ответил он. – Пока нет. Пока точно нет. Пьяный я буду ближе к вечеру, потому что выпить на "Комтеке" – дело святое!

– Приличные люди выпивают дома или в ресторане, а не сидя на каких-то камтеках, – твердо ответила я. – Кстати, а что такое этот "камтек"?

– "Комтек", Ирка, это "Комтек"! – пояснил мне Сергей все тем же возбужденным голосом.

– Сереж, – осторожно сказала я. – А ты, случаем, наркотики не употребляешь? Особенно сильнодействующие.

– Нет, – твердо ответил он. – Уже давно доказано, что Линукс наркотиком не является, хотя и дает сильное привыкание.

– Тогда почему ты языком болтаешь уже несколько минут, а толком ничего сказать так и не можешь? – поинтересовалась я. – Во сколько выставка, где проходит, как, где и во сколько мы будем встречаться?

– Ир, да не кипятись ты, – объясняет мне он. – Просто у нас, программеров, эта выставка раз в году случается. Поэтому я весь дрожу в предвкушении. А "Комтек" – это название выставки.

– Понятно, – отвечаю я. – А что означает "ком-тек"? Компьютерный "тек"? Что такое "тек"?

На другом конце трубки послышалось томительное молчание.

– Але, – сказала я, – ты там не умер?

– Нет, – отвечает он. – Я думаю, что такое "тек". Уже пять лет на эту выставку хожу, но ни разу не задумывался на эту тему.

– Да вы, мужики, все такие, – довольно говорю я. – Ненаблюдательные и незадумчивые. Как мы только вас терпим?

– А вот нас, мужиков, я попрошу не касаться вашими едкими язычками, – с негодованием говорит он. – Сначала Excel освой, а потом уже наезжай на программеров! Я программеров в обиду не дам, – неожиданно разбушевался он. – Я сам – программер. И я, если хочешь…

– Да ничего не хочу, – лениво говорю я. – Серег, вот вы, мужики – программеры и не программеры, орете, как больные слоны, мол, "женщины по телефону болтают сутками… женщины по телефону болтают сутками", а сам как позвонишь на две минуты, чтобы передать информацию, так разговор с тобой затягивается на час или два, не меньше. Все болтаешь, болтаешь и растекаешься мыслью по древу.

– Нет такого выражения "растекаться мыслью по древу", – мрачно говорит Сергей. – Есть выражение "растекаться мысью по древу". "Мысь" – это белка по-древнерусски.

– Интересное кино, – говорю я. – Ты у меня постоянно мыслью по древу растекаешься, а выражения такого нет?

– Нет, – твердо говорит он.

– Это у вас нет такого выражения, – победно говорю я. – А у нас – есть!

На том конце трубки снова потрясенно замолчали.

– Короче, – говорю, – программер. Во сколько и где встречаемся? Уж будьте любезны запрограммировать для меня место встречи поточнее.

– В 12 часов, – начинает бурчать он, типа обидевшись.

– Громче! – говорю я, потому что ненавижу, когда бурчат в трубку.

– В ДВЕНАДЦАТЬ ДНЯ-Я-Я-Я-Я-Я! – орет он так, что у меня правая барабанная перепонка чуть ни склеилась с левой.

– Благодарю вас, сэр, – говорю я ледяным голосом. – Леди все расслышала. А вы, сэр, если намерены по-прежнему орать, как кастрированный бабуин, то положите сначала трубку. Потому что я вас и без трубки прекрасно услышу.

– Тебе не угодишь, – бурчит он. – То тихо тебе, то громко. Какая ты привередливая – ужас. Я раньше в тебе такого не замечал.

– И что ты этим хочешь сказать? – интересуюсь я. – Что мне будет отказано в чести сопровождать тебя на этот "Комтек"?

– Ну.., – начинает он.

– Что-о-о-о-о-о?!?!?!

– Да нет, нет, – заторопился он, – конечно, ты не будешь лишена этой чести. – Встречаемся в 12 дня на остановке 905 года у шашлычной, которая теперь аптека в полдень.

– Сергей, – говорю, – с печалью в душе, но я вынуждена вам сообщить страшную новость – вы пьяны в дым!

– Это почему это?

– Да потому что ты несешь всякую чушь! Что значит "на остановке у шашлычной, которая теперь аптека"?

Предыдущая статья:Записки жены программиста 4 страница Следующая статья:Записки жены программиста 6 страница
page speed (0.1534 sec, direct)