Всего на сайте:
210 тыс. 306 статей

Главная | Другое

ИМПЕРИЯ 5 страница  Просмотрен 113

— И я тоже присоединяюсь, — сказал Флер-Имсахо. — Вы спасли игру в последний момент.

— Спасибо, автономник.

— Имейте в виду, вам чертовски повезло.

— Я рассчитываю, что вы позволите мне организовать настоящую пресс-конференцию, мистер Гурдже, — взволнованно сказал Пекил. — Я не сомневаюсь, после этого вы станете знаменитостью, что бы ни случилось дальше. Силы небесные, вы сегодня среди лидеров, вместе с самим императором!

— Нет, спасибо. Не надо ничего устраивать.

Он представить себе не мог, о чем тут можно говорить. Ему нечего было сказать. Он одержал победу. У него отныне были все шансы выиграть и матч целиком. Но он все же слегка испытывал неловкость при мысли о том, что его лицо и голос станут известны всей империи и история сегодняшней победы, которой, безусловно, придадут налет сенсационности, станет рассказываться, пересказываться и искажаться этими людьми.

— Да нет же, вы должны дать пресс-конференцию! — возразил Пекил. — Все захотят вас увидеть! Вы, кажется, не понимаете, что совершили. Даже если вы проиграете матч, вы установили новый рекорд! Никому еще не удавалось одерживать победу в подобном положении! Это блестяще!

— Не важно, — сказал Гурдже, внезапно ощущая страшную усталость. — Я не хочу отвлекаться. Я должен сосредоточиться. Должен отдохнуть.

— Ну что ж, — сказал Пекил с удрученным видом. — Я вас понимаю. Но предупреждаю: вы совершаете ошибку. Люди захотят услышать, что вы можете им сообщить, а наша пресса, невзирая ни на какие трудности, всегда дает людям то, чего они хотят. Они просто выдумают это. Лучше бы вам сказать что-нибудь самому.

Гурдже покачал головой, тупо разглядывая машины, несущиеся по бульвару.

— Если люди захотят лгать обо мне, это дело их совести. Но я, по крайней мере, не обязан говорить с ними. Меня и вправду абсолютно не интересует, что они скажут.

Пекил удивленно посмотрел на Гурдже, но ничего не сказал. Флер-Имсахо насмешливо фыркнул, заглушив собственное непрестанное жужжание.

Гурдже обсудил случившееся с кораблем. «Фактор сдерживания» сказал, что победу можно было одержать и более изящным способом, но то, что сделал Гурдже, представляло собой одну из ряда невероятных возможностей, о которых он хотел вкратце сообщить предыдущей ночью. Корабль поздравил его. Гурдже сыграл лучше, чем он, корабль, полагал возможным. Еще корабль спросил, почему Гурдже не стал его слушать после слов о том, что ему видится выход.

— Мне нужно было только знать, есть выход или нет.

(Снова задержка, груз времени, пока его слова, облаченные в форму луча, неслись под продавленной тяжестью материи поверхностью, которая и была реальным пространством.)

— Но ведь я мог вам помочь. Когда вы отказались от моей помощи, я решил, что это дурной знак. Я решил, что внутренне, если не на доске, вы уже сдались.

— Мне нужна была не помощь, корабль. — Гурдже поиграл с моделью орбиталища, рассеянно размышляя — изображает ли она реальный мир, и если да, то какой. — Мне была нужна надежда.

— Понятно, — сказал наконец корабль.

 

-

 

— Я бы не стал его принимать, — сказал автономник.

— Кого? — спросил Гурдже, отрываясь от голограммы доски.

— Не кого, а что. Приглашения За.

Маленькая машина подплыла к Гурдже поближе. Они теперь находились в модуле, и автономник сбросил свою громоздкую маскировку.

Гурдже холодно посмотрел на него.

— Я не заметил, чтобы в приглашении говорилось о вас. От Шохобохаума За пришло послание, где он поздравлял Гурдже и приглашал поразвлечься вечером.

— Не говорилось. Но я должен за всем следить…

— Неужели? — Гурдже снова повернулся к голографической проекции перед ним. — Что ж, можете оставаться здесь и следить за чем угодно, а я сегодня буду в городе с Шохобохаумом За.

— Вы пожалеете об этом. Вы вели себя разумно, оставаясь дома и ни во что не ввязываясь, но если вы пуститесь во все тяжкие, то заплатите за это.

— «Во все тяжкие»? — Гурдже уставился на автономника, только теперь понимая, как трудно следить глазами за предметом, если он двигается вверх-вниз, а в высоту имеет всего несколько сантиметров. — Вы что, моя мать, что ли?

— Я просто пытаюсь быть благоразумным, — сказала машина, повышая голос. — Вы находитесь в инопланетном обществе и особой осмотрительностью похвастаться не можете, а За, на мой взгляд, уж конечно не…

— Вы — упрямый кусок железа! — громко сказал Гурдже, подняв и выключив экран.

Автономник, подпрыгнув в воздухе, поспешно отскочил назад.

— Тише, тише, Жерно Гурдже…

— Вы тут не шикайте, дурацкий калькулятор. Если мне захочется провести где-нибудь вечер, я так и сделаю. И, откровенно говоря, мысль о человеческом обществе — для разнообразия — становится для меня все более привлекательной. — Он погрозил машине пальцем. — Не смейте больше читать мою почту и не сопровождайте сегодня вечером меня и За. — Он быстро прошел мимо машины, направляясь в свою каюту.

— А теперь я хочу принять душ. Почему бы вам не понаблюдать за вашими птичками?

Человек вышел из гостиной модуля. Маленький автономник некоторое время парил в воздухе.

— Ух ты, — сказал он наконец самому себе и, описав вираж, словно пожал плечами и унесся прочь, мелькнув розоватым полем.

— Попробуйте-ка вот это, — сказал За. Автомобиль мчался по улицам города под сумеречными небесами, отливающими красноватым цветом.

Гурдже взял у него фляжку и отхлебнул.

— Это не совсем гриф, — сказал ему За. — Но дело свое делает.

Гурдже немного закашлялся, За взял у него фляжку.

— Вы дали тому грифу на балу подействовать на вас?

— Нет, — признался Гурдже. — Я пропустил его мимо. Мне нужна была свежая голова.

— Вот черт. — За опустил глаза. — Вы хотите сказать, что я мог бы выпить и больше? — Он пожал плечами, прогнал недовольную гримасу и прикоснулся к локтю Гурдже. — Слушайте, совсем забыл. Мои поздравления. По случаю вашей победы.

— Спасибо.

— Показали вы им. Они были просто потрясены. — За восхищенно покачал головой, его длинные каштановые волосы тяжелой дымной волной рассыпались по свободной рубахе. — Я вас числил среди первых кандидатов на вылет, Ж-Г, но вы устроили такое представление. — Он подмигнул Гурдже ярко-зеленым глазом и усмехнулся.

Гурдже несколько мгновений нерешительно смотрел на сияющее лицо За, потом рассмеялся, взял фляжку из рук За и приложил ее к губам.

— За представления, — сказал он и выпил.

— Аминь, маэстро.

Нора когда-то располагалась на окраине города, но теперь оказалась ближе к центру. Нора представляла собой ряд искусственных выемок в меловой породе, сделанных несколько веков назад для хранения природного газа. Запасы газа давно иссякли, и город перешел на другие виды энергии, а огромные, связанные между собой выемки были обжиты — сначала бедняками Гроазначека, потом (в результате медленного процесса осмоса и выдавливания, словно ничего на самом деле не менялось, независимо от содержимого пещер) преступниками и изгоями и, наконец, хотя и не полностью, инопланетянами (которые активно выталкивались из общества) и поддерживающими их местными.

Автомобиль Гурдже и За подъехал к тому, что прежде было громадным газгольдером. Теперь здесь размещались два спиральных пандуса, по которым машины и другие транспортные средства спускались в Нору и поднимались наверх. В центре почти пустого и гулкого цилиндра располагались несколько лифтов разной величины, которые поднимались и опускались внутри ветхих конструкций, перекладин, труб и балок.

Наружная и внутренняя поверхности этого древнего газгольдера посверкивали в радужных огнях синевато-серым, нелепо громадные голографические рекламы отбрасывали мерцающе-нереальные отблески. Люди бесцельно двигались по поверхности пустой башни, воздух полнился криками, воплями, пререканиями и звуком работающих двигателей. Гурдже смотрел, как мимо проплывают толпы людей, кабинки, стойки, — их машина начала долгий спуск. Странный горьковато-кислый запах просачивался в систему кондиционирования, словно влажное дыхание этого места.

Они оставили автомобиль в длинном, низком переполненном туннеле, где в воздухе висели дымы и крики. Галерея была забита транспортными средствами самых разнообразных форм и габаритов; они громыхали, шипели и медленно передвигались среди роя людей различных рас, как если бы крупные неуклюжие животные ползли в море насекомых. Когда машина подъехала к восходящему пандусу, За взял Гурдже за руку. Они начали двигаться к беловатому пятну входа в туннель в плотной толпе азадианцев и других гуманоидов.

— Ну и как вам это? — прокричал За, поворачиваясь к Гурдже.

— Тут довольно тесно, а?

— Побывали бы вы здесь в праздники!

Гурдже рассматривал людей вокруг. Он чувствовал себя призраком, невидимкой. До последнего времени он был центром внимания, уродом, на которого пялились, таращились, глазели и к которому не подходили ближе чем на расстояние вытянутой руки. Теперь всем было на него наплевать, никто не удостаивал его второго взгляда. На него наталкивались, его пихали, мимо него протискивались, не обращая на иностранца ни малейшего внимания.

И какое разнообразие даже в этом нездоровом, зеленовато-синем туннельном свете! Столько различных типов плюс азадианцы, к виду которых Гурдже постепенно начал привыкать. Несколько инопланетян смутно напомнили ему различные пангуманоидные расы, но в основном здесь были совершенно новые для него формы. Он потерял счет вариациям конечностей, роста, размеров, физиономий и сенсорных аппаратов, которые попались ему на этом коротком отрезке пути.

Они спустились по теплому туннелю в огромную, ярко освещенную пещеру не менее восьмидесяти метров в высоту и примерно сорока в ширину. Кремовые стены тянулись в обеих направлениях на полкилометра, а то и больше и заканчивались громадными, подсвеченными с боков арками, которые вели в следующие галереи. На ровном полу теснились ветхие сооружения и палатки, перегородки и крытые дорожки, кабинки и киоски, там и сям виднелись маленькие площади с яркими навесами, фонтаны источали воду. С тонких столбов свисали провода, на которых раскачивались лампы, а выше, под самыми сводами, огни были еще ярче, цвета среднего между слоновой костью и оловом. По бокам галереи, одно на другом, громоздились здания, пролегали мостики, прикрепленные к стенам и потолку, мрачно-серые стены были утыканы неправильной формы окнами, балконами, террасами, дверьми. Лифты и шкивы потрескивали и гудели, поднимая людей вверх или опуская их на запруженный толпами пол.

— Сюда, — сказал За.

Они протискивались вдоль узких улочек, что шли по полу галереи, пока не достигли дальней стены, затем поднялись по широким, ветхим деревянным ступенькам к тяжелой двери из дерева. У двери с опущенной металлической решеткой стояли два несуразно крупных охранника — один был азадианцем-мужчиной, происхождение другого Гурдже определить не смог. За махнул рукой, и решетка поднялась, хотя ни один из стражей не сделал, казалось, ни малейшего движения. Дверь тяжело открылась, Гурдже и За, оставив за спиной гулкую пещеру, оказались в относительной тишине сумеречного туннеля, деревянные стены которого были чуть не сплошь увешаны коврами.

Свет пещеры исчез за дверью, и сюда сквозь сводчатый потолок и тонкий слой штукатурки проникало лишь неясное светло-вишневое мерцание. Толстые, на вид полированные деревянные стены были черны как смоль и теплы на ощупь. Откуда-то сверху доносилась приглушенная музыка.

Еще одна дверь; втиснутый в нишу стол, за которым сидели два верховника; они уставились на Гурдже и За мрачным взором, но потом удостоили улыбки За, который передал им маленький кожаный кошель. Дверь открылась.

За и Гурдже оказались среди света, музыки и шума.

Здесь было не понять что. То ли одно помещение, разделенное как бог на душу положит, хаотически нарезанное на множество уровней, то ли скопление маленьких комнат и галерей, соединенных между собой. Народу полно, звучит громкая атональная музыка. Плотный дым, висевший здесь, наводил на мысль о пожаре, но пах он при этом сладко, почти как духи.

За повел Гурдже сквозь толпу к деревянному куполу, который на метр возвышался над небольшой крытой дорожкой, а тыльной стороной выходил на углубление — нечто вроде шаткой сцены. Сцена была окружена такими же круглыми ложами, а также амфитеатром кресел и скамей — в них сидели большей частью азадианцы.

На небольшой, почти круглой сцене коротышка-инопланетянин (к пангуманоидам его можно было отнести лишь условно) в трясущейся лохани, полной дымящейся красноватой грязи и, видимо, помещенной в поле низкой гравитации, боролся (а может, совокуплялся) с азадианкой. Зрители кричали, хлопали, бросали бутылки.

— Отлично, — сказал За, усаживаясь. — Спектакль уже начался.

— Они трахаются или дерутся? — спросил Гурдже, приникнув к перилам и вглядываясь в переплетенные, извивающиеся тела инопланетянина и азадианки.

За пожал плечами:

— А какая разница?

Официантка, местная женщина в одной тоненькой набедренной повязке, приняла у них заказ на выпивку. Ее собранные в огромный шар волосы были словно охвачены огнем, окружены мерцающей голограммой желтовато-голубого пламени.

Гурдже отвернулся от сцены. Публика в зале одобрительно заорала, когда женщина сбросила с себя инопланетянина и запрыгнула на него, вдавливая его тело в дымящуюся грязь.

— И часто вы сюда приходите? — спросил Гурдже у За. Высокий человек громко рассмеялся.

— Нет. — Его огромные зеленые глаза сверкнули. — Но ухожу довольно часто.

— Вы здесь снимаете напряжение? За решительно потряс головой:

— Вовсе нет. Это распространенная ошибка, будто, развлекаясь, вы снимаете нервное напряжение. Если снимаете, значит, неправильно развлекаетесь. А Нора как раз для этого и существует — для развлечений. Для развлечений и игр. Днем здесь довольно спокойно, но иногда тут так расходятся — только держись. Хуже всего хмельные фестивали. Но сегодня беспорядков не ожидается. Все будет тихо-мирно.

Толпа взвизгнула. Женщина удерживала голову инопланетного карлика погруженной в грязь — тот бешено дергался.

Гурдже повернулся к сцене. Сопротивление инопланетянина медленно ослабевало — обнаженная, покрытая грязью женщина удерживала его голову в бурлящей красной массе. Гурдже бросил взгляд на За:

— Значит, они все-таки боролись. За снова пожал плечами:

— Наверное, мы этого так и не узнаем.

Он тоже посмотрел вниз на сцену — женщина вдавливала успевшее обмякнуть тело инопланетянина в красноватую гущу.

— Она его убила? — спросил Гурдже, повысив голос, потому что зрители принялись вопить, топать ногами, стучать кулаками по столикам.

— Не, — сказал Шохобохаум За, покачивая головой. — Этот малютка с Анирча.

За кивнул, а женщина, продолжая одной рукой удерживать голову инопланетянина в грязи, другую победно вскинула вверх, обводя горящими глазами орущую публику.

— Видите, там торчит такая маленькая черная штучка? Гурдже пригляделся. Из красной грязи торчала маленькая черная луковица.

— Да, вижу.

— Это его член.

Гурдже подозрительно посмотрел на своего спутника.

— И как же это ему поможет?

— Анирчане могут дышать через член. С этим парнем ничего не случилось. Завтра вечером он будет драться в другом клубе. А может, еще и сегодня, чуть позже.

За посмотрел на официантку, которая поставила на их столик бокалы. Он подался вперед и шепнул ей что-то — та кивнула и удалилась.

— Попробуйте пить это, секретируя Широкий, — посоветовал За.

Гурдже кивнул, и оба выпили.

— Не понимаю, почему Культура не завела это в гены, — сказал За, заглядывая в свой бокал.

— Что «это»?

— Способность дышать членом.

Гурдже задумался.

— Иногда чихать было бы довольно затруднительно. За рассмеялся.

— Можно было бы как-нибудь компенсировать.

Публика восторженно вопила. За и Гурдже повернулись к сцене: женщина-победительница вытащила за пенис тело своего противника из грязи, голова и ноги инопланетянина были покрыты вязкой, медленно стекающей жидкостью.

— О-па, — пробормотал За и приложился к бокалу.

Кто-то из зрителей швырнул женщине кинжал — та поймала его в воздухе, наклонилась и отхватила гениталии инопланетянина. Она принялась размахивать шматком окровавленной плоти, а толпа зашлась в восторженном крике. Тело инопланетянина стало медленно погружаться в мерзкую красную жидкость, женщина упиралась стопой в его грудь. Грязь постепенно почернела от крови, и на поверхность вышло несколько пузырей.

За ошеломленно откинулся к спинке стула:

— Видимо, это какой-то неизвестный мне подвид. Чашу с грязью в низкогравитационном поле утащили со сцены, а женщина продолжала торжественно потрясать своим трофеем под одобрительные крики публики.

Шохобохаум За поднялся, чтобы встретить четверку поразительно красивых и ошеломляюще одетых азадианок, которые направлялись к их куполу. Гурдже секрети-ровал гормон, о котором говорил За, и теперь начинал чувствовать действие как гормона, так и алкоголя.

Ему подумалось, что эти женщины выглядят ничуть не хуже, чем любая из виденных им на балу в честь открытия игр, и гораздо дружелюбнее.

Действо продолжалось; номера в основном носили сексуальный характер, и За с двумя азадианками (Инклейт и Ат-сен, между которыми сидел Гурдже) сказали ему, что за пределами Норы такие номера означали бы смерть для обоих участников — смерть от радиации или химических веществ.

Гурдже не обращал особого внимания на то, что происходит на сцене. У него был свободный вечер, по сравнению с этим непристойности на сцене значили мало. Главное — что он мог забыть об игре, пожить по другим правилам. Он знал, для чего За пригласил за столик женщин, и это забавляло его. Он не испытывал особого вожделения к двум изысканным особам, между которыми сидел (уж конечно, никаких неконтролируемых эмоций), но с ними было хорошо. За был вовсе не глуп, и две очаровательные дамы (Гурдже знал, что за столиком могли оказаться азадианцы мужского пола или даже верховники, если бы За узнал, что таковы предпочтения Гурдже) отличались умом и острым язычком.

Они знали кое-что о Культуре, до них дошли слухи о способности культурианцев менять пол, и они отпускали умеренно шаловливые шутки о наклонностях и возможностях Гурдже в сравнении с их собственными, а также местных мужчин и верховников. Они вели себя почтительно, завлекающе и дружески.

Они пили из маленьких рюмок, затягивались из маленьких тонких трубок (Гурдже тоже попробовал было затянуться, но только закашлялся, к общему смеху); их длинные, волнистые, мягкие волосы иссиня-черного оттенка были схвачены почти невидимой тонкой платиновой сеткой с вделанными в нее крохотными антигравитационными бусинами, отчего волосы медленно струились, а каждый поворот изящной головы был завораживающе неземным.

Обтягивающее платье Инклейт имело переливчатую окраску нефтяного пятна на воде и было усеяно драгоценными камнями, которые напоминали мерцающие звезды. На Ат-сен было видеоплатье, отливавшее красноватым цветом и питавшееся от какого-то скрытого источника.

Ожерелье у нее на шее действовало как небольшой телемонитор, давая размытое, искаженное изображение того, что было вокруг (с одной стороны — Гурдже, сзади — сцена, с другой стороны — одна из дам За, сидящая прямо напротив). Гурдже показал ей браслет-орбиталище, но она не особенно впечатлилась.

За, сидевший по другую сторону, играл с двумя своими дамами в фанты: те вытаскивали маленькие, почти прозрачные карты — пластины из драгоценных камней — и громко смеялись. Одна из дам записывала фанты в маленький блокнотик, при этом постоянно хихикая и изображая смущение.

— Но Жерноу! — сказал Ат-сен, сидевшая слева от Гурдже. — Вы должны заказать шрам-портрет, чтобы мы вас вспоминали, когда вы вернетесь в свою Культуру, к ее развратным, на все готовым дамам!

Инклейт справа от Гурдже расхохоталась.

— Ни за что, — сказал Гурдже с шутливой серьезностью. — Это звучит по-варварски.

— О да, конечно, по-варварски!

Ат-сен и Инклейт прыснули в свои бокалы. Потом Ат-сен взяла себя в руки и прикоснулась к запястью Гурдже:

— Разве вам не приятно будет думать, что одна бедняжка бродит по Эа с вашим лицом на коже?

— Приятно. Но на каком месте будет мое лицо? Обе женщины сочли его слова уморительно смешными. За встал. Одна из его дам убрала крохотные пластинки-карты в маленькую сумочку.

— Гурдже, — произнес За, допив остатки вина из своего бокала. — Мы удаляемся для более интимного разговора. Вы трое тоже?

За озорно улыбнулся Инклейт и Ат-сен, которые разразились смехом и с повизгиваниями. Ат-сен опустила пальцы в бокал и брызнула в За, но тот успел увернуться.

— Да, Жерноу, идем, — сказала Инклейт, обеими руками хватая Гурдже за локоть. — Идемте все, а то здесь душно и шум ужасный.

Гурдже улыбнулся и покачал головой.

— Нет. Я только разочарую вас.

— Ах, нет! Нет! — Тонкие пальчики потащили его за рукава, обвились вокруг его кистей.

Вежливо-смешливый спор продолжался несколько минут, а За в это время стоял, ухмыляясь, между своими дамами и смотрел, как Инклейт и Ат-сен тщетно пытаются поднять Гурдже на ноги — с помощью то силы, то убеждений.

Ни то ни другое не помогло. За пожал плечами (его дамы, повторив инопланетный жест, прыснули со смеху) и сказал:

— Ладно, игрок. Тогда оставайтесь здесь, хорошо? За посмотрел на Инклейт и Ат-сен — вид у тех был подавленный и раздраженный.

— А вы тут вдвоем присмотрите за ним, ладно? — сказал им За. — Не позволяйте ему разговаривать с незнакомыми.

Ат-сен высокомерно фыркнула:

— Вашему другу никто не нужен — знакомый или незнакомый.

Инклейт невольно рассмеялась.

— Или оба в одном, — вырвалось у нее.

После чего они с Ат-сен снова принялась смеяться, обмениваясь шлепками и щипками за спиной у Гурдже. За покачал головой:

— Жерно, постарайтесь контролировать этих двух, как вы контролируете себя.

Гурдже допил последние капли из своего бокала, женщины по обе стороны от него повизгивали.

— Я попытаюсь.

— Ну ладно. Я постараюсь недолго. Правда не хотите присоединиться? Вы многое теряете.

— Правда. Не беспокойтесь за меня.

— Хорошо. Никуда не уходите. Скоро увидимся.

За улыбнулся хихикающим девицам, потом все вместе повернулись и пошли прочь.

— Скоро, — крикнул За, повернув через плечо голову. — Но подождать придется, игрок.

Гурдже махнул рукой на прощание. Инклейт и Ат-сен чуть успокоились и принялись объяснять ему, какой он скверный мальчик из-за того, что не хочет быть скверным мальчиком. Гурдже заказал еще выпивки и трубок, чтобы угомонить их.

Девицы показали ему, как играть в стихии, приговаривая:

— Ножницы режут материю, в материю заворачивают камень, камень стопорит воду, вода гасит огонь, огонь плавит ножницы…

Они делали это, как прилежные школьницы, одновременно показывая, как нужно складывать руку.

Это была усеченная, двумерная версия вспомогательного розыгрыша стихий, используемого на Доске становления, только без Воздуха и Жизни. Гурдже показалось забавным, что даже в Норе он не мог избавиться от азада. Он сразился в эту простую игру по желанию дам и позаботился о том, чтобы не выиграть слишком много, поняв вдруг, что никогда в жизни еще не делал такого.

Продолжая размышлять над этой аномалией, он отправился в туалеты — таковых имелось четыре типа. Он воспользовался туалетом для инопланетян, но потратил время, чтобы найти подходящее оборудование. Выходя из туалета, он продолжал посмеиваться над этим, но за похожей на сфинктер дверью обнаружил Инклейт. Вид у нее был встревоженный, платье с переливчатым рисунком потускнело и сморщилось.

— Что случилось? — спросил он.

— Ат-сен, — сказала она, сплетя свои маленькие ручки. — Появился ее прежний господин и увел ее. Он снова хочет владеть ею, а иначе будет десятый год с тех пор, как они одно, и она станет свободной. — Она посмотрела на Гурдже — маленькое лицо, искаженное гримасой отчаяния. Иссиня-черные волосы обтекали лицо неторопливой, текучей тенью. — Я знаю — Шо-За сказал, чтобы вы никуда не ходили, но это важно. Это, конечно, не ваша проблема, но она моя подружка…

— И что же я могу сделать?

— Идемте. Вдвоем мы сумеем его отвлечь. Я, кажется, знаю, куда он ее увел. Я не стану подвергать вас опасности, Жерноу. — Девушка взяла его за руку.

Они то ли шли, то ли бежали по извилистым деревянным коридорам мимо множества комнат и дверей. Все чувства Гурдже подвергались массированной атаке — какофонией звуков (музыки, смеха, криков), зрелищами (слуги, эротические картины, перед глазами мелькают галереи, набитые раскачивающимися телами) и запахами (пищи, парфюмерии, инопланетного пота).

Внезапно Инклейт остановилась.

Они оказались в глубоком чашеобразном помещении, похожем на театральный зал; на сцене стоял обнаженный человек и медленно поворачивался то в одну, то в другую сторону перед громадным экраном, где крупным планом демонстрировалась его кожа. Играла низкая, гулкая музыка. Инклейт стояла, оглядывая набитый зал и все еще держа Гурдже за руку.

Гурдже бросил взгляд на человека на сцене. Свет горел ярко, в солнечном спектре. На теле у пухловатого, бледно-кожего мужчины было несколько огромных многоцветных синяков, точно громадные печати. Самые крупные были на спине и на груди, и изображали они лица азадианцев. Смесь черного, синего, пурпурного, зеленого, желтого и красного цветов образовывала портреты сверхъестественной точности и изящества. При движении мускулов человека эти портреты, казалось, оживали, ежесекундно меняя свое выражение. Гурдже смотрел, затаив дыхание.

— Вот она! — перекрикивая бьющую по ушам музыку, сообщила Инклейт и потащила Гурдже за руку.

Они пробрались сквозь людскую толпу туда, где стояла Ат-сен — перед сценой. Ее держал верховник, который указывал на мужчину с синяками, кричал на Ат-сен, тряс ее. Та стояла, опустив голову. Плечи ее подрагивали — она, видимо, рыдала. Видеоплатье было выключено и висело на ней, серое, унылое, безжизненное. Верховник ударил Ат-сен по голове (тягучие черные волосы лениво шевельнулись) и снова закричал на нее. Девушка упала на колени, волосы, усеянные бусинками, последовали за ней, словно она медленно погружалась под воду. Никто вокруг не обратил ни малейшего внимания. Инклейт бросилась к ним, таща за собой Гурдже.

Верховник увидел их и попытался утащить Ат-сен. Инклейт начала кричать на него. Она держала Гурдже за руку, протискиваясь сквозь толпу и приближаясь к Ат-сен и верховнику, который теперь с испуганным видом тянул Ат-сен к выходу под приподнятой сценой.

Инклейт ринулась вперед, но наткнулась на группку азадианцев-мужчин, которые, открыв рты, смотрели на человека на сцене. Инклейт принялась колотить по их спинам. Верховнику удалось-таки утащить Ат-сен, и Гурдже увидел, как она исчезла в двери под сценой. Он увлек Инклейт в сторону и, используя свою большую массу и силу, протиснулся между двумя протестующими мужчинами и вместе с девушкой побежал к вращающейся двери.

Коридор делал резкий поворот. Они последовали по узкой лестнице туда, где слышались крики; на одной из ступеней лежал сломанный воротник-монитор — выключенный и безжизненный. Потом Гурдже с Инклейт побежали по другому коридору, тихому, с зеленоватым освещением и множеством дверей. Ат-сен лежала на полу, над ней стоял верховник и кричал на нее. Увидев Гурдже и Инклейт, он погрозил им кулаком. Инклейт прокричала ему что-то неразборчивое.

Гурдже двинулся вперед — верховник достал из кармана пистолет.

Гурдже остановился. Инклейт затихла. Ат-сен хныкала на полу. Верховник начал говорить, но быстро, слишком быстро — Гурдже не понял его. А тот указывал на лежащую на полу женщину, потом — на потолок. Он начал кричать, и пистолет задергался в его руке (а какая-то часть сознания Гурдже, способная к хладнокровному анализу, подумала: «Что я — испуган? Неужели это уже страх? Я смотрю в лицо смерти, взираю на нее сквозь маленькое черное отверстие, маленький спиралевидный туннель в руке инопланетянина (словно еще один элемент, который можно изобразить пальцами), и я жду, когда почувствую страх…

…и этого еще не случилось. Я все еще жду. Означает ли это, что я не умру сейчас? Или что умру?

Жизнь или смерть в движении пальца, в одном нервном импульсе, в одном, может, даже не очень осознанном, решении какого-то ревнивого, невменяемого, одержимого тупоголового инопланетянина, за сотню тысячелетий от дома…»).

Верховник отшатнулся и сделал умоляющий, жалкий жест, обращенный к Ат-сен, Гурдже и Иклейт. Он сделал шаг и пнул Ат-сен в спину — несильно, но та вскрикнула, — потом повернулся и побежал, бросив пистолет на пол и выкрикивая что-то бессвязное. Гурдже кинулся следом, перепрыгнув через Ат-сен. Верховник исчез на темной винтовой лестнице в дальнем конце изогнутого прохода. Гурдже тоже бросился было к лестнице, но остановился. Стук подошв о пол смолк. Он вернулся в зеленоватый коридор.

Одна из дверей в нем была открыта, и оттуда лился мягкий желтый свет.

За дверью была недлинная прихожая, сбоку дверь в ванную, а дальше — комната, маленькая, со стенами, обитыми зеркальными панелями, даже мягкий пол отливал изменчивым медовым блеском. Гурдже вошел внутрь и оказался среди армии своих отражений, терявшихся в глубине зеркал.

На прозрачной кровати одиноко сидела Ат-сен в помятом сером платье. Она рыдала, опустив голову, а Инлейт стояла перед ней на коленях, обнимая плачущую женщину за плечи и тихонько нашептывая ей что-то. Их изображения множились в сверкающих стенах. Гурдже помедлил, оглянулся на дверь. Ат-сен посмотрела на него; слезы катились из ее глаз.

Предыдущая статья:ИМПЕРИЯ 4 страница Следующая статья:ИМПЕРИЯ 6 страница
page speed (0.025 sec, direct)