Всего на сайте:
148 тыс. 196 статей

Главная | Психология

Психотерапевтическая мишень в психотерапии. Часть первая  Просмотрен 85

  1. Психотерапевтическая мишень в психотерапии. Резюме предыдущего 1 страница
  2. Психотерапевтическая мишень в психотерапии. Резюме предыдущего 2 страница
  3. Психотерапевтическая мишень в психотерапии. Резюме предыдущего 3 страница
  4. Психотерапевтическая мишень в психотерапии. Резюме предыдущего 4 страница
  5. Психотерапевтическая мишень в психотерапии. Резюме предыдущего 5 страница
  6. Психотерапевтическая мишень в психотерапии. Резюме предыдущего 6 страница
  7. Психотерапевтическая мишень в психотерапии. Резюме предыдущего 7 страница
  8. Психотерапевтическая мишень в психотерапии. Резюме предыдущего 8 страница
  9. Психотерапевтическая мишень в психотерапии. Расстановка целей
  10. Психотерапевтическая мишень в психотерапии. То, что надо сделать
  11. Психотерапевтическая мишень в психотерапии. Часть вторая 1 страница
  12. Психотерапевтическая мишень в психотерапии. Часть вторая 2 страница

Психотерапевтическая мишень в психотерапии

Дехтяр И.

 

или как повысить эффективность работы психотерапевта, зная маленькие

секреты профессии.

 

С глубокой благодарностью всем моим учителям.

В первую очередь

Александру Ефимовичу Алексейчику и

Нине Михайловне Турченко.

Отдельно моим клиентам, за терпение и веру.

Особая благодарность всем, кто делал мой компьютер

и Биллу Гейтцу конечно.

Оглавление

Вступление 1

Часть первая 5

Глава 1. Что делает психотерапия, когда она работает

Глава 2. Что такое терапевтическая мишень и как ее искать.

Глава 3. Что делают психотерапевты, когда они работают.

Глава 4. Что делают психотерапевты, чтобы повысить свою эффективность и «не свихнуться».

 

Часть вторая. «Как это делают «великие»…

Глава 5. Зачем…

Глава 6. Ирвин Ялом.

Глава 7. Юджин Джендлин

Глава 8. Фриц Перлз

Глава 9. Джеймс Бьюдженталь.

Глава 10. Альберт Эллис

Глава 11. Милтон Эриксон
Глава 12. «Миланская школа»

Глава 13. Коротенькое резюме второй части.

Заключение

 

Вступление

О чем эта книга? Сказать точно пока трудно. Я думаю, что она будет рождаться в процессе ее написания. А зачем эта книга? Затем что, наблюдая за работой своих коллег, занимаясь процессом обучения, читая много и неразборчиво, проведя много часов в кресле психотерапевта, мне вдруг стало понятно, чем мы психологи и психотерапевты (разницы я до сих пор до конца не понимаю) отличаемся друг от друга.

Добавлю про разницу - пока не понимаю, и в конкретных условиях России не понимаю. Про похожесть понимаю. Немного о разнице между психологом и психотерапевтом.

Первое различие должно быть в функциях. Психотерапевт должен лечить больных. Пациентов то есть. Психотерапевт должен знать путь к здоровью. И у него должен быть для этого диплом врача.

Психолог консультирует здоровых, но имеющих жизненные проблемы. Психолог изучал здоровую психику и должен знать путь к счастью. И иметь диплом психолога.

А что у больных жизненных проблем нет? Или они счастья не хотят? А что, психотерапевты с базовым психиатрическим образованием от терапии психически здоровых отказываются? А реальных специалистов в такой специальности, как социальная педагогика вообще нет? Есть только воспитатели в местах лишения свободы, в армии, и многих других местах, где эти люди занимаются коррекцией поведения, занимаются, кто как умеет. В психбольницах я социальных работников практически не встречаю, да если они там и есть, то не всегда понятно, чем они занимаются. Душевнобольные, после стационарного лечения часто остаются один на один с миром, имеющим для них искаженную и пугающую форму. Может ли заниматься с ними клинический психолог? Как будет называться то, что он делает? Можно ли как-нибудь проверить качество его работы? И каковы критерии отбора психологов для такой работы?

Еще вопрос о терминах. Алкоголизм - это нозологическая единица, или что-то другое? То, что мы видим у алкоголика, это точно физиологические нарушения? Не поведенческие? Можно ли как-нибудь объективно подтвердить диагноз "алкоголизм" на начальной стадии? Анализами, какими ни будь? Если алкоголизм генетически предопределен, нужно ли выявлять лиц с генетической предопределенностью и ставить их на учет у нарколога? Можно ли психогенную депрессию психологу поручить? Без медицинского образования?..

Кто должен заниматься самоубийствами на почве неразделенной любви? Можно ли вообще психологу работать с людьми без признаков психоза?

Много, много вопросов, в которых психолог с психотерапевтом пересекаются.

Второе различие в уровне квалификации. Кто эффективен, а кто нет? И вообще есть ли зависимость между эффективностью и временем обучения. Сертификаты, которые есть у большинства практиков, могут быть пропуском в психотерапевтическую жизнь или нет? И кем подписаны эти сертификаты? Статусной фигурой на психотерапевтическом небосклоне, или практиком за которым годы тяжелого труда и который «Терапевт от Бога». И опять же, кто его терапевтом от бога может назвать?

Лично для себя я этот вопрос решил. Интуитивно. Для меня главное - уровень квалификации. А квалификацию можно измерить эффективностью. Этим и отличаются работники моего цеха друг от друга. А сейчас я решился вынести выводы своей интуиции на суд общественности...

Мы все, кто занимается психотерапией, в глазах наших клиентов, сильно отличаемся друг от друга. Это не различия в подходах, это не различия в школах или направлениях, это даже не различия в идеологии или личностных особенностях - это наших клиентов мало интересует. Самое главное наше отличие - в эффективности.

Резонный вопрос - а чем ее эту самую эффективность измерить? К сожалению, наука пока ответа не дает. Хотя попытки предпринимались. Потому что психотерапия не наука пока, а область человеческой практики. У нее есть свои теории, знание которых помогает разобраться, но ничего не гарантирует. А что же гарантирует?

 

Человеческий мозг является не органом мышления, а органом выживания, подобно клыкам и когтям. Он устроен таким образом, чтобы принимать в качестве истины лишь то, что дает преимущество.

Альберт Сент-Гъёрджи

 

Коллеги, не будем лукавить.

Каждый из нас внутри знает, получилось у него или нет. Стало ли человеку или семье (тогда каждому человеку в ней) легче? Спокойнее, увереннее, проще, интереснее. Надолго ли прошли у него боли, растерянность, страх перед будущим? Возник ли у него мир внутри себя? Наверняка можно подобрать еще множество слов, которыми мы могли бы описать свой терапевтический успех или неуспех. Но свое внутреннее ощущение не обманешь. Там, у меня внутри, это знание есть. И честно говоря, хотелось бы помочь всем тем, у кого эта радость от успеха пока бывает не так часто, как бы ему хотелось. На разных наших тусовках (конгрессах, симпозиумах, конференциях и.т.п.) часто происходят с моей точки зрения забавные случаи. Это когда несколько высококлассных специалистов, работая в разных, как сейчас говорят, модальностях психотерапии, начинают открыто или, что чаще бывает, скрыто приписывать свои собственные успехи теории, которой они придерживаются. Раньше приписывали эти успехи направлениям (или школам) в психотерапии. Что лучше - гештальт или психоанализ? А в психоанализе, какой? Юнгианский или классический? А может Эриксоновский гипноз или НЛП? В общем, вместо того чтобы приписывать успехи себе любимому, многие из нас из скромности или по другим причинам приписывают их своим учителям или взглядам, которых они придерживаются. Самые лучшие профессионалы создают свои методы и школы, и свои собственные успехи приписывают своим теориям. Вопрос особенно актуален для России. Относительно недавно погрузившись в мир мировой психотерапии, открывая для себя этот мир и не имея возможности пройти какую ни будь из школ, с нуля, набираясь психотерапевтической премудрости на совершенно различных по идеологии семинарах, мы пришли к этой самой пресловутой мультимодальности. И многие из нас просто растерялись. Чтобы никого не обидеть я хочу сказать, что психотерапевтические школы, которые предлагают обучение с нуля сейчас в России есть. Но!!!! Люди, работающие в этих школах настолько разные, что порой мне кажется, что они представители разных направлений. И наоборот. Наблюдая за работой Данилы Хломова (если кто не знает — директор Московского гештальт-института и высококлассный психотерапевт) и работой Саймона Дюплока, директора Института экзистенциальной психотерапии Великобритании, я лично принципиальной разницы не заметил. И уж совсем разные направления -Эриксоновская психотерапия (которая давно уже не только гипноз) в исполнении Нормана Воотона (тоже замечательный английский психотерапевт) и «Интенсивная терапевтическая жизнь» Александра Ефимовича Алексейчика которую он сам называет православной психотерапией, на мой взгляд, очень похожи хотя бы тем, что и там и там работа идет с трансовыми состояниями, в которых запускается механизм бессознательного поиска решения. Не буду приписывать себе первенство в этих наблюдениях. Про похожесть я впервые прочитал в книге Александра Сосланда «Фундаментальная структура психотерапевтического метода».

Я сейчас не о похожести методов.

Я — о похожести действий психотерапевтов.

Профессионал — он и в Африке профессионал. Это я серьезно. Мганги в Танзании (местные целители, которых там более тридцати тысяч) создали свой профессиональный союз. А вот англо, или франко, говорящему психиатру с европейским образованием там трудновато. И мганги лечат больше больных, чем он. Почему вылечивают, и как вылечивают — поговорим позже.

Я испытываю чувство глубокой благодарности моему учителю — Нине Михайловне Турченко (сертифицированному Европейской Ассоциацией Психотерапии психотерапевту и сертифицированному не по совокупности времени проведенной ею на семинарах, а по трудно измеримому качеству работы) за то, что она, может быть сама того не ведая, натолкнула меня на мысль, что все профессионалы работают очень похоже и что непрофессионалы тоже. Главный признак профессионализма — правильный выбор терапевтической мишени. Куда, как, когда, какую, и как долго направлять психотерапевтическую интервенцию чтобы получить радующие нас изменения в нашем партнере по проживанию этой жизни (клиенте, пациенте, кормильце и.т.п.). Своеобразные «5К».

То, что будет написано дальше, будет моей скромной попыткой ответить на этот вопрос.

Так уж получилось, что психотерапевтический русский язык почему-то построен в основном на строительных и военных словечках. Фундамент, цель, интервенция, стратегия и тактика, виды защит, сопротивление. Желающие могут продолжить. Вот теперь и мишень.

Что это мы строим и с кем воюем? Да с ними, с нашими партнерами по проживанию жизни. Их и строим. Может тогда не стоит их ломать и перестраивать их разрушительное поведение? Капитальный ремонт дело сложное долгое и дорогое. Может как-то можно малыми (скромными) средствами. И побыстрее. Я думаю, что когда мы проходим личную терапию, именно этого мы и хотим.

Подозреваю, что это может быть моей неадаптивной защитой.

Но очень хочется. Денег на терапию жалко. Трудно конечно в этом признаваться. Зато я клиентов своих понимаю. И очень хорошо понимаю, что если уж они платят, то до «ручки» дошли. Их деньги налагают на меня ответственность за результат. Их деньги на моей совести. А с совестью хочется дружить. И поэтому хочется работать так эффективно, насколько это возможно.

Да, вот еще что. Я не ученый, книга эта не научная, и поэтому точных ссылок не будет. Обещаю, что не буду выдавать чужие мысли, которые я где-то прочитал, за свои, и буду об этом честно говорить. Но я начал учиться в 1971 году и сейчас просто не помню где, когда и что, прочитал.

Очень многое, что я собираюсь написать, я узнал из частных бесед с корифеями и просто хорошими эффективными психотерапевтами. На них буду ссылаться. Но иногда сослаться трудно, потому, что чужое становиться своим и настолько очевидным, что кажется просто банальностью которую знают все. Так бывает. Джон Гриндер и Ричард Бендлер тоже не часто ссылаются.

А сейчас основной мотив.

Общая средняя эффективность психотерапии по лонгэтюдным исследованиям- 20%

У магов колдунов экстрасенсов- 20% (из лекции В. В. Макарова, президента Российской профессиональной психотерапевтической лиги)

Внутри одного метода среди сертифицированных терапевтов, разница между эффективностью может менятся в четыре раза.Особенно наглядно это выглядит в поведенческой психотерапии, где каждый новый метод проверяется на экспериментальных животных. А дальше у автора метода - 80% успеха, а учеников эта цифра может упасть до 20%. Видимо плохо учатся.

И последнее.

Однажды я был свидетелем спора двух моих коллег. Один из них говорил «Что ты со мной споришь? Я ученый» А другой отвечал «А я — наученный» До сих пор не знаю что лучше.

И совсем последнее.

Малоэффективная работа — безнравственный процесс, который сам может порождать малоэффективную работу.

 

Заботится ли Солнце о Земле?

Ни из чего не видно: оно ее "притягивает прямо пропорционально массе и обратно пропорционально квадратам расстояний".

Таким образом, первый ответ о солнце и о земле Коперника был — глуп.

Просто — глуп.

Он "сосчитал". Но "счет" в применении к нравственному явлению я нахожу просто глупым.

Он просто ответил глупо, негодно.

С этого глупого ответа Коперника на нравственный вопрос о планете и солнце началась пошлость планеты и опустошение Небес.

"Конечно, — земля не имеет об себе заботы солнца, а только притягивается по кубам расстояний".

Тьфу!

В. В. Розанов

Часть первая

Глава первая. Что делает психотерапия, когда она работает.

Эпиграфом этой главы могло бы быть замечание Джея Хейли.

Хейли писал, что сама терапия является проблемой, а не решением. Проблемой является то, что пациент нуждается в терапии. Решением является максимально быстрое окончание терапии и предоставление пациенту возможности начать самостоятельную жизнь.

И так, что, как мне кажется, делает психотерапия, когда она работает.

Сначала общие вопросы. Часть ответов на них я нашел в книге Е. Фуллер Торрейя «Древний Шаманизм, Средневековое Знахарство, Современная Психотерапия» изданной издательством «Balbe» М. 2003 г. Интересная книга. Сравнительный анализ, который не дает нашей европейской «научной» психотерапии никаких преимуществ. Что нашел Фуллер Торрей главного и объединяющего в психотерапии всех мировых культур? Что делает такую разную психотерапию эффективной? Четыре основных составляющих.

1. Разделяемый общий взгляд на мир.

2. Личные качества терапевта.

3. Ожидания клиента.

4. Появляющееся чувство контроля или господства.

Извините за банальность. Хочется повторить это так, чтобы смысл процесса психотерапии стал очевиден.

1. Для того, что бы психотерапия работала и создавала результат, у терапевта и клиента должен быть общий взгляд на мир. Лучше, если он обусловлен культурной традицией. Но бывает что личные качества терапевта могут создать у клиента новый взгляд на мир, и тогда для клиента мир обретет прогностичность и предсказуемость, а ситуация которая довела его до симптома и потом до кабинета психотерапевта станет понятной и - главное - разрешимой совместными усилиями терапевта и клиента.

2. Терапевт должен вызывать у клиента уважение (можно и восхищение) и веру в возможность исцеления. Лучше не дипломами на стене, а эффективностью работы с бывшими клиентами. То есть информацией, полученной от независимых источников, которые подтверждают уровень квалификации и эффективности. Иногда принадлежностью к уважаемой организации, которая какого-нибудь проходимца в свои ряды просто не допустит.

3. Клиент должен верить в возможность исцеления. В чудо или в долгий и тяжкий труд. В зависимости от культурной традиции. В России - в чудо, а в Германии - в тяжкий и последовательный труд.

4. В процессе терапии у клиента должно возникнуть чувство контроля над симптомом (проблемой, будущим, самооценкой, социальным статусом, самоуважением, самореализацией, смыслом своей жизни и.т.д.) и прочими признаками здоровой личности, живущей в ожидании счастья. Появление чувства полного контроля и господства будет признаком окончания терапии.

Предполагаю, что последний пункт может вызвать ожесточенные споры. Отвечу. Безусловное самопринятие исцеляет независимо от безусловного принятия других. Другим, пока они не пройдут психотерапию, можно пока просто сочувствовать и их жалеть. Испытывая при этом нравственное и моральное (а может и физическое) превосходство. Что делать — равенство перед законом не означает равенства вообще. И братство тоже. Как только я беру ответственность за кого-то, я обретаю господство над ним. Пусть даже временное. А.Ф. Лосев, о котором мы в дальнейшем будем говорить очень подробно, называет это абсолютным самоутверждением личности.

 

Вопрос, как делает психотерапия то, что она делает, есть предмет рассмотрения в дальнейшем изложении.

 

А теперь добавим немного академичности. Начнем с моделей.

Существует множество классификаций психотерапии и в них мне представляется одной из самых удачных следующая:

1. Психотерапия как медицинская профессия.

2. Психотерапия как консультирование по проблемам жизни.

3. Психотерапия как духовная практика.

Что в этой классификации для меня главное? То, что в каждый конкретный момент терапевтической сессии психотерапевт выступает в одной из трех (или сразу во всех) ипостасях. Врача, эксперта по устройству реальной жизни, и духовного наставника (или эксперта мистической жизни). Наверное, последняя роль требует некоторого объяснения.

Как я понимаю мистику? Встретил в одной из книг определение. «Мистика - это практический путь постижения духа». (Бога, Пути, Вечности, Дао и.т.п.)

Еще одно определение. По-моему Роберта Дилца. «Духовность - это ощущение себя частью более высоко (иерархически) организованной системы».

Тогда роль духовного наставника приводит нас к объяснению Мироздания, внутренних законов его устройства, и обучению выполнения этих законов.

Соответственно классификации, результатом психотерапии будет выздоровление, гармоничная жизнь, или Новый путь. Или другое, более высокое качество жизни.

Хотя в медицинской модели это может быть просто возвращение к доболезнненой жизни.

Во всяком случае, больные хотят именно этого.

Эти модели есть не только классификация, но и внутренние представления психотерапевта, осознаваемые или неосознаваемые. Причем эффективность работы никак не зависит от модели, но зависит от самого психотерапевта. И, прежде всего, от его веры в эффективность модели. И каком-то особом умении повести к этой вере собеседника.

Я употребил здесь слово «собеседник» предполагая, что в райхианских и последующих телесных практиках значительная часть процесса происходит в разговорном жанре, вербальном и невербальном.

Немного пофилософствую.

Чтобы ответить на вопрос - как работает психотерапия, когда она работает? - наверное, сначала надо ответить на вопрос - что она делает, когда работает? И ответить как-нибудь целостно.

Чего мы хотим от психотерапии, и чего хотят от нас психотерапевты?

Психотерапия исторически появилась как медицинская профессия.

Еще античные медики (как в прочем и до сих пор шаманы, колдуны и.т.п.), занимаясь психотерапией, боролись за жизнь. Точнее за ее продолжительность. Зная при этом, что больная душа неотделима от больного тела. Что болезнь души может физически убить жизнь. И что в мертвом теле душа не живет. Что живое тело - это домик для души.

Иногда у них не получалось, и люди умирали, не достигнув средней продолжительности жизни (разумеется, средней для той природной и социальной среды, в которой они жили).

И феномен ранней смерти никого не оставлял равнодушным. Да и смерти вообще. Большинство из нас не хочет умирать. А приходится. И нужно что-то придумать, чтобы было не так страшно. Тело точно, каким ни будь образом, хоронили. Или сохраняли как в Египте. А душа куда-нибудь отправлялась. Или на всегда, или на время. И там где она жила были человеческие (придуманные по методу аналогии с человеческой жизнью) законы. Это называется антропоцентризм. И там где жила душа, она могла мучиться или быть счастливой. И естественно мучение или счастье находилось в прямой зависимости от того, как человек прожил телесную жизнь. Я написал телесную, а не земную, потому что во многих верованиях душа остается жить на земле. В буддизме, например. И тогда к медицинской психотерапии добавилась психотерапия как духовная практика. И заниматься ею стали не только врачи, но и «духовники» в широком смысле этого слова.

Вечная счастливая жизнь — это достойная цель.

А консультирование по проблемам жизни - это уже позднее изобретение. Мне кажется, что эта модель впрямую связана с торжеством демократии, как социального устройства.

И признание ценности телесной жизни как одной из самых приоритетных. Помните — «Каждый человек от Бога наделен неотъемлемыми правами - правом на Жизнь, правом на Свободу и правом на стремление к Счастью».

Что же делает психотерапия, когда она работает?

Мне кажется, что увеличивает продолжительность биологической жизни. Так же, как, кстати, организационное консультирование увеличивает продолжительность жизни организации. Мне вообще кажется, что это понятная и достойная цель.

На одном из семинаров по семейной терапии который проводила замечательный психотерапевт из Австрии, Герда Мехта, я задал простой вопрос.

Для чего вообще нужна семья? Энгельса начитался в свое время. Получил ответ - все люди хотят семьи. Непонятно. Зачем? Видовая потребность в продолжении рода? А может быть эротическая функция? Экономическая? После 55 лет для обоих супругов это становится не актуальным. А количество разводов в этой возрастной группе по статистике резко падает. А вот если принять, что семья увеличивает продолжительность биологической жизни каждого из ее членов, даже тогда, когда она не совсем гармоничная, для меня все становится более менее понятным. Будь здоров, для меня означает - живи долго.

Определение здоровья, данное ВОЗ выглядит следующим образом. «Здоровье это - состояние полного физического, умственного и социального благополучия, а не только отсутствие болезни или дефектов». Вот бы так до поздней смерти!

Наверное, никто не будет спорить с тем, что биологическая жизнь это процесс.

То есть Жизнь - это движение. Некоторые говорят развитие. Можно и так, хотя обычно в обыденном смысле под развитием понимают увеличение и усложнение каких-то свойств. А индивидуальная жизнь в какой-то период на самом деле как-бы упрощается и угасает. Движение есть, а вот усложнения нет. Поэтому, наверное, надо говорить не только об увеличении продолжительности жизни, как интегративном показателе социальных условий, но и об увеличении продолжительности активной жизни, когда она, индивидуальная жизнь, действительно создает больше социально полезной продукции.

Производство социально полезной продукции для меня - объективный критерий.

Производит ее человек - есть развитие. Становится ее потребителем - остановился. Затормозил. Конечно, мы все потребители социальной продукции, но в тот момент, когда мы начинаем потреблять ее больше, чем производить, развитие останавливается.

Болезнь, пенсия по старости или инвалидности, увольнение с работы с последующей безработицей, безбрачие, развод, бездетность, смерть кормильца, после которого дети начинают получать какое-нибудь социальное пособие - это все объективные социальные тормоза. Для социума - невыгодно. Для человека - больно. Причем сам человек способен почувствовать это на самых ранних стадиях начало этого торможения, может быть еще задолго до того, как начнет возникать отрицательный баланс в производстве социальной продукции.

Чаще всего начало торможения ощущается как душевная боль. И тут на сцену выходит душевная терапия. И снимает человека с тормоза. Возвращает ему возможность развития.

Когда я читал «Стратегическую терапию» Милтона Эриксона (почему-то в нашей стране

эта книга еще называется «Необычайная психотерапия» Джея Хейли), меня поразила крестьянская (по ихнему - фермерская) здравомысленность и простота понимания человеческого развития. Человек, по Милтону Эриксону, рождается, получает счастливое детство с обоими родителями, братьями и сестрами, затем получает образование, потом работу, наслаждается любовью, создает семью, наслаждается родительской любовью, помогает детям получить образование, отпускает детей от себя, и опять наслаждается любовью и уважением своего партнера по браку, помогая ему и себе достойно прожить долгую оставшуюся жизнь, в которой обязательно должно быть место для наслаждения любовью к внукам и внучкам. И все.

Любое нарушение в этой последовательности — остановка в развитии. Тормоз, который воспринимается как душевная боль.

Работая с человеком, Эриксон всегда учитывал стадии его развития на этом пути и снимал тормоза.

Я употребляю слово «тормоза» не случайно. У каждой науки свой язык, но язык этой науки либо создан из специальных слов рожденных в головах ее основателей и адептов,

либо использует метафоры из других наук. В психотерапии, как области знания, тоже самое. Например «энергия». В физике энергия - это работа в единицу времени. А употребление этого слова в психотерапии может быть и работой и работой в единицу времени, и еще многим другим. Или «личностный рост». Чем он измеряется? Герой Великой Отечественной войны Александр Матросов был детдомовцем с восьмилеткой. Если он сейчас устраивался бы на работу, его бы продавцом в приличный магазин не взяли. Какого он был «личностного роста»?

Однако коллеги, когда мы говорим в своей среде на своем языке, мы друг друга понимаем. Наш язык развивается. Я надеюсь обогатить его словом «тормоза», хотя надо признаться, что слово «торможение» я встречал у Ивана Петровича Павлова.

Еще одно слово, которым хотелось бы обогатить язык психотерапии - это «психотерапевтическая мишень». На английском языке «aim». Не «target» — цель, а именно «aim». Можно даже термин ввести aim - psychotherapy — психотерапия, направленная на снятие личностных тормозов. Хотим мы или не хотим, та психотерапия, которой мы занимаемся, как раз это и делает. Только не у всех психотерапевтов получается так быстро, как им бы хотелось (и клиентам кстати тоже), потому что путаница в представлениях. Путаница между словами «цель» и «мишень».

Разговаривая с одним из своих приятелей, замечательным психиатром Андреем Евгеньевичем Былевым, я узнал от него, что астенический невроз можно и нужно, оказывается, лечить не только традиционным психиатрическим арсеналом средств, но и препаратами, усиливающими активность печени. Цель терапии — лечение астении. Мишень для действия лекарственных средств — печень. Только по-моему не мишень, а псевдомишень. Потому что настоящей мишенью должно быть нечто, что привело, и возможно до сих пор приводит, к дисфункции печени. А можно уменьшить масштаб и перейти на клеточный уровень, и попытаться выяснить причину дисфункции тех или иных клеточных структур. А можно и на субклеточный уровень. На уровень биохимии клетки. А можно воспользоваться модным ныне системным подходом и искать нарушенные кибернетические связи. Это как спортивная стрельба. Начинающий стремиться попасть в мишень, а для чемпиона мишень - десятка в мишени. А для самого чемпионного чемпиона - точка, куда он положил предыдущую пулю. Цель - победа. А если увеличить масштаб, то целью станет самореализация по Маслоу. А плохое умение стрелять - тормоз на пути самореализации. И можно потом заняться с эти чемпионом психоанализом, чтобы выяснить источники его агрессивности, а можно гештальтом, чтобы он вспомнил в кого он на самом деле стреляет, и стал осведомленным в своей целостности.

Тренер же этого чемпиона снимет его процесс стрельбы на видео, сядет потом, посмотрит внимательно видеозапись, и увидит недостатки позы, неточность в движениях, недостаточную способность остановить все непроизвольные движения во время прицеливания, экспрессивное поведение, неумение придти в состояние спокойной сосредоточенности и многое другое. Затем сядет с ним в буфете после тренировки, попьет чайку, поговорит откровенно, подскажет, как помириться с девушкой, где найти хорошие книги по медитации или по даосской философии, и предложит систему биомеханических упражнений направленных на повышение тренированности разных групп мышц. Заодно и расскажет, сколько платят за победу на Олимпийских играх. Мотивацию усилит по-нашему. И еще расскажет замечательную историю о своем предыдущем ученике, который ухитрился стать чемпионом со зрением минус двенадцать.

Вот вам и все три модели психотерапии. Только направлены они на устранение тормозов в развитии.

Марк Евгеньевич Бурно так работает. Повезло мне, я его работу видел. Признанный во всем мире, очень эффективный психотерапевт, который умеет работать с тяжелыми личностными расстройствами.

Итак, я думаю, что психотерапия тогда эффективна, когда работает с тормозами в естественном развитии человека.

 

И что за тормоза эти тормоза? Построение фразы я взял из «чистого языка» Девида Гроува.

Несколько лет я проработал в суицидологической службе созданной в нашем городе благодаря Айне Григорьевне Амбрумовой. Служба состояла из телефона экстренной психологической помощи («телефон доверия») и кабинетов социально-психологической помощи, созданных во всех районах города, которые принимали людей анонимно и бесплатно, и кризисного стационара, куда люди могли лечь по направлениям из кабинетов или телефона доверия. «Лечь» - не совсем точное слово. Скорее укрыться от тяжелых жизненных обстоятельств из которых, по их мнению, был только один выход - самоубийство. Тяжелая была работа, но очень интересная, творческая. Я был телефонным консультантом и подрабатывал ведением терапевтических групп в кризисном стационаре.

А стационар, надо сказать, был не чисто кризисным, а еще и дневным стационаром, входящим в состав городской психиатрической помощи. И поэтому вместе там были и практически здоровые люди, которые не смогли конструктивно справиться с кризисными ситуациями в своей жизни, пациенты с пограничными психическими расстройствами и процессуальные больные с благоприятным развитием патологического процесса (последний термин у меня до сих пор вызывает вопросы).

У здоровых кризисы были вызваны субъективной оценкой жизненных обстоятельств, а настоящие психиатрические пациенты эти кризисы сами постоянно создавали. И несмотря на колоссальные индивидуальные различия, структура кризисов была очень похожа, и структура реагирования была тоже очень похожа. Объединение фактов из своей жизни по случайным необъективным признакам, на основе этого объединения построение неблагоприятного или катастрофического прогноза. А далее когнитивная, эмоциональная и поведенческая реакция на свой собственный прогноз как будто это уже реальность. Да простят меня психиатры, настоящая паранойя. И надо было наших пациентов из этой паранойи вытаскивать.

Ведущих психотерапевтические группы было трое. Я - истовый роджерианец, Людмила Николаевна Колокольцева — тогда такой же истовый транзактный аналитик, и Сергей Лаврентьевич Ульяницкий — классический психоаналитик до мозга костей. Работали мы по очереди, доказывая друг другу эффективность наших методов. И пациентам, естественно. И главное тогда для нас было - полностью погрузиться в методологию, побольше о ней узнать и получше применить. А результаты были примерно одинаковые.

Я представляю, какая каша была в головах наших пациентов. Но что самое удивительное - это не мешало им, хочется сказать «выздоравливать», на самом деле - изменять - свое состояние на более адаптивное. Единственное что нас, психотерапевтов, тогда объединяло, так это наше искренняя эмпатия и истовая вера во всемогущество своего метода. Вера в то, что с помощью клиент-центрированного (трансакционного или классического психоаналитического) метода наши пациенты обязательно выздоровеют совсем. И знаете - получалось. Не так часто, как хотелось бы, но получалось. Сейчас мне кажется, я понимаю, что тогда было главным позитивным терапевтическим фактором. Для нас тогда главной была модель психотерапии как духовной практики. С помощью нашей веры мы ломали неблагоприятные прогнозы на будущее, снимали пациентов с тормозов развития. А дальше просто менялась ситуация — ведь в жизни всегда, что-нибудь меняется, и эти изменения субъективно оценивались ими как благоприятные. Как в анекдоте про окурочек.

Анекдот с «бородой», но хорошая терапевтическая метафора.

 

Бомжа избили и выгнали с того места, где он побирался. Пошел он на свое место жительства, в свой любимый подвал, а там канализацию прорвало. И пожитки в дерьме, и жить негде. Решил он с горя повеситься, нашел обрывок веревки, зашел с глаз подальше в грязный общественный сортир, привязал веревку к ржавой трубе, засунул голову в петлю, посмотрел вниз, а там окурочек лежит. Покурю, думает напоследок, нагнулся за окурочком, глядь, а у соседней кабинки бутылочка стоит. Подошел, взял, понюхал — настоящий денатурат, почти полная бутылка. Присел, хлебнул, окурочек закурил… А жизнь то налаживается…

 

Верили нам больные. Верили в то, что мы поможем им наладить их жизнь, и что она обязательно наладится. И в спасение с помощью нас и наших теорий верили.

Вот весь секрет эффективности. Той эффективности.

Основной моей работой тогда были дежурства на телефоне доверия и, следовательно, экстренная психотерапия. Конечно, не каждый звонок был, что называется острым суицидальным, но каждый звонок я рассматривал как суицидологичекую профилактику. И, не смотря на множество различных жизненных ситуаций, вызывающих у моих абонентов желание обратиться за консультацией, структура жизненных затруднений была в общем сходной. То же самое объединение фактов из своей жизни по случайным необъективным признакам, на основе этого объединения построение неблагоприятного или катастрофического прогноза. А далее когнитивная, эмоциональная и поведенческая реакция на свой собственный прогноз, как будто это уже реальность. Все это было еще усиленно аффектом. В общем, если второй муж бьет по морде — дело не в муже, а в морде. И как жить после этого?

Запомнилось несколько очень показательных с точки зрения обсуждаемой темы звонков.

Под вечер позвонил мальчик, не назвался, сказал, что ему тринадцать лет, и сказал, что у него очень болит живот. Я спросил, где родители, он ответил, что их дома нет. Я спросил, как давно болит, он ответил, что уже несколько дней. Я спросил, почему он не обращается к врачу или к родителям и он, очень стесняясь, ответил, что периодически занимается онанизмом. Я спросил его: «Ты думаешь, что живот болит из-за этого?». Он сказал: «Да». Я сказал, что боли в животе, скорее всего с эти не связаны. Он спросил: «А могут быть связаны?». Я ответил что, скорее всего, нет, но что точно можно, так это никому об этом не рассказывать, даже врачу, и что его вылечат и так, без его признания. «Точно?», - спросил он? «Точно, точно!», - ответил я. В его «Спасибо!» была такая отчаянная радость, что я подумал, что случай был суицидоопасный.

Что было целью терапии? Изменение аутодеструктивного поведения. А мишенью? Связь двух факторов по случайному признаку, который существовал в постоянно действующем контексте созданном чувством стыда за якобы аморальное поведение.

Взрослому я бы сказал, что любые формы полового поведения включая мастурбацию в нашей культурной традиции не являются предметом всеобщего обсуждения, дело это скорее интимное, тайное и что боли в животе предмет гастроэнтеролога, а мастурбация — сексолога и то если только мастурбация абоненту мешает. И еще, что гастроэнтеролог сам разберется, что к чему, и что на самый худой конец есть понятие врачебной тайны, и что если врач ее разгласит - можно и диплома лишиться.

То есть в любом случае создал бы другой, самосохраняющий, контекст. Цель - та же. Мишень - та же. Только язык другой, для взрослого более авторитетный и, следовательно, более внушающий.

О внушении мы еще поговорим, а сейчас хотелось разобрать еще одну возможную мишень.

В этом случае — чувстве стыда за якобы аморальное поведение. И так есть нормальная сексуальная потребность, есть вполне допустимая, индивидуальная форма ее удовлетворения (во всяком случае, более социально приемлемая, чем поиски полового партнера в подростковом возрасте), и есть внушенный, то есть принятый без критики, оценочный, иерархически высокоценный признак, социально одобряемой нормы, предполагающий ограниченные формы поведения. Проблема в том, что есть субъективно непреодолимые противоречия между потребностью и ложно понимаемой социальной нормой. Такое классическое начала двадцатого века психоаналитическое противоречие между «Ид» и «Суперэго», которые борются на территории «Эго» разрушая его. Что было бы хорошей мишенью для терапевтической интервенции? Разрушение противоречия или поиски объединяющего контекста? Можно конечно и усилить что-нибудь одно, чтобы оно победило. Например, предложить пациенту во всем признаться родителям и получить достойное наказание, а потом прощенным пойти к врачу. Или предложить принять свою мастурбацию как истинную норму и рассказать, что на самом деле процентов восемьдесят мальчиков этим занимаются, хотя их родители это не одобряют. Прийти к врачу и сказать, что я как все этим занимаюсь, это норма, а почему живот болит только у меня одного из всего моего класса, я не знаю. Наверное, я заболел не из этого. Можно и так.

Только, дорогой читатель, мне как-то это все не нравится.

Во-первых, придется долго-долго бороться против какой-то части личности, и победа может быть временной. А во-вторых, в борьбе с самим собой обязательно будет проигравший. А если в себе кого-то убить, то в себе останется труп. И даже если этот труп похоронить, то придется его достойно оплакать и продолжать жить, имея в себе кладбище.

Так что, хотелось бы как-нибудь по экологичнее. Как разрушить противоречие, я уже рассказал. Надо просто объявить связь случайной. Это в стиле рационально-эмоциональной поведенческой терапии по Эллису и Беку. Потруднее создать объединяющий контекст. Что-нибудь вроде объяснения гегелевского закона единства и борьбы противоположностей как способа движения материи. Только на подростковом языке. Например, в метафоре о том, что вода тушит огонь в газовой печке, а огонь разрушает воду, превращая ее в пар. И, тем не менее, огонь и вода очень нам нужны. Они просто живут рядом. И когда мама с ними договаривается, они превращают сырую картошку в вареную. И что он тоже может научиться договариваться. Со своей естественной потребностью в сексе и родителями, которые хотят, чтобы он занимался сексом полноценно, с женщиной, и от этого у него тоже были бы дети. Как у них он.

И если они и будут его сейчас ругать, то только потому, что думают, что это ему повредит. Но на самом деле пока никто не знает, вредит онанизм или нет. Знают только, что если и вредит, то не очень. Но точно знают, что полноценный секс, когда есть мужчина и женщина вкуснее. Можно конечно есть и сырую картошку, но вареная лучше. И можно научиться договориться с огнем и водой. И что доктора все про онанизм знают, и многие из них тоже в подростковом возрасте этим занимались.

Примерно так, только конечно поточнее и покрасивее работал бы великий Милтон Эриксон.

Я не знаю, как бы работал в этом случае Фриц Перлз, но думаю, что он тоже бы взялся за создание объединяющего контекста, просто делал бы это по-другому. Да простит меня дух великого Фрица, мне кажется, это было бы примерно так. «Когда ты в этом переживании как оно происходит?», - спросил бы он мальчика. И после того как мальчик погрузится в легкий транс, спросил бы, что он ощущает сейчас в своем теле, попросил бы мальчика разрешить этим переживаниям привести его к настоящему началу этого, к его истории, и вел бы его по этому пути, до какого ни будь самого первого воспоминания о своем страхе перед родительским наказанием или ощущением своего позора. И когда мальчик что-нибудь вспомнил, попросил бы сейчас ощутить, или каким ни будь другим образом узнать, что хорошего, что важного дает ему возможность помнить это и ощущать все это сейчас в себе. И может быть, спросил бы, что важного для него хочет сообщить его боль в животе. И с кем бы он сейчас хотел поговорить, что бы ему стало легче. И поставил бы пустой стул и попросил бы поговорить с тем, кто сейчас сидит на этом стуле и узнать, что важного этот человек для него делает, когда так себя ведет. И чтобы он мог ему сказать, чтобы завтра спокойно отправиться к врачу и рассказать врачу, что сказала ему боль, но как-нибудь так, чтобы врач не подумал, что он сошел с ума. И конечно предложил бы поговорить со своим сексуальным желанием и способом его удовлетворения, и попросить их быть более безопасными для него, и попробовать ощутить их ответ. И когда он проживает этот ответ, что в это время как бы на заднем фоне? И что тоже хочет каким-нибудь образом высказаться?

А, может быть, великий Фриц спросил бы о том, прощали ли его родители когда-нибудь, и как это происходило, и что он мог бы сделать прямо сейчас, чтобы его родители его простили и отвели бы его к самому лучшему врачу. А, может быть, Фриц спросил бы его, болел ли он раньше, и как случалось, что он выздоравливал. Кто принимал участие в его выздоровлении, и как участники его выздоровления к нему тогда относились, и что он чувствовал, когда это происходило? В любом случае мне кажется, что Фриц включил бы переживаемый мальчиком страх смерти в общую картину его жизни, показал бы ему, что это только часть опыта, и что у него уже есть подобный опыт, и он справлялся с подобными переживаниями, и может справиться сейчас. Создал бы целостность переживания жизни, и помог мальчику преодолеть разрушительные чувства и найти конструктивное решение. И снял бы тормоза. А терапевтической мишенью для Фрица была бы изолированность страха смерти, отсутствие включенности его в общую картину жизни. Итак, цель-страх смерти, а мишень — изолированность этого чувства.

Думаю, что дорогой читатель уже кое - что понимает.

В любой психотерапии есть свой процессуальный контекст. Занимаясь педагогической деятельностью, я более ли менее представляю, как проходит процесс обучения в психотерапии. Первое что хотят понять ученики — внутренние правила процесса. Как он проходит, что нужно делать, если клиент говорит это, как работать с похожими проблемами или одинаковой нозологией в психосоматике, например. Клиент для начинающего психотерапевта, на самом деле, это его, клиента, проблема, также как иногда для врача больной - это его болезнь. А он психотерапевт, носитель знаний о лекарствах. В общем, система обучения так настроена. У медиков во всяком случае. Поможет препарат или нет - одному Богу известно, а вот за неправильный диагноз сначала двойки ставят, а потом, когда работать начнешь, в прокуратуру вызывают. Как только психотерапевт научился переводить проблему пациента из сферы его отношений с другими людьми на интрапсихический уровень, как только его клиент начал говорить, что отсутствие умений построить отношения это функция каких-то внутрипсихических процессов, начинается поиск этих процессов. И тут мы переходим в область теорий личности (или теорий семейной терапии) и начинаем строить психологический диагноз на основе своей веры в ту или иную теорию. Причем, если у медицины есть инструментальный аппарат, и он более менее объективен (анализы и инструментальные исследования типа электрокардиографии), то в психологии такого относительно объективного инструментария нет, разве что в патопсихологии, и то с натяжкой. А инструментарий патопсихологии, мне кажется, в психотерапии годится если только она работает в поле медицины, и то, если главный в процессе — врач-психиатр, а целью работы является получение ремиссии (исчезновение или послабление симптомов и синдромов).

Итак, есть психологический диагноз, построенный на основе какой-нибудь теории личности, или теории семьи, и далее начинается подбор техник, имеющихся в распоряжении метода. А в каждом более менее разработанном методе всегда есть медицинская модель, консультирование по проблемам жизни, и духовная практика.

Отсюда следующий этап в освоении психотерапевтических умений — жадное поглощение информации обо всех возможных техниках, созданных внутри теории и моделей и обучение этим техникам. Причем виртуозное владение техникой, или техниками, часто превращается в синоним успеха. И, между прочим, клиентам часто помогает. Разве может не помочь такой замечательный человек, который так много знает и умеет, и к которому так сложно попасть? И который так дорого берет за свои услуги (или совсем ничего не берет, как святой). Что помогает клиенту в этом случае? Его собственная вера. Очень хочется написать, плацебо или внушение, просто боюсь, что такое обращение с этими великими для меня феноменами, может их обесценить в глазах читателя. Знаете, я как-то случайно подслушал разговор двух продавцов Гербалайфа. Один говорит другому: «Что-то продажи не идут, не покупают у меня…». А другой ему отвечает: «Сам видимо мало продукта (Гербалайфа) съел». Почему психотерапия не идет? Потому что сам как терапевт - не проработанный. Веры в метод нет!

Я много читал Милтона Эриксона и о Милтоне Эриксоне, и нигде не нашел упоминаний о его психотерапевте с которым бы он прорабатывался. Может, он самогипнозом занимался? Хочу быть правильно понятым. Все что я написал, совершенно не касается учебной терапии. Без неё этой профессии научиться нельзя.

Итак, вера обладает способностью лечить и помогать в решении человеческих проблем. А психотерапия как духовная практика помогает эту веру создать. Я думаю, что с этим особенно не поспоришь. Примеров сотни тысяч.

Надо разбираться с верой.

Сразу хочу сказать, что религиозность я оставляю в стороне. И когда я пишу о вере, то не имею в виду веру в Бога и чудеса, которые при этом происходят. Фрейд был воинствующим атеистом, но это не мешало ему в каком то смысле создавать чудеса. На пророка, для нас, коллеги, он точно тянет. Считается автором психотерапии, только непонятно, куда возникший за сто пятьдесят лет до этого медицинский гипноз девать.

Я не философ. И не ученый. По этому могу не придерживаться строгой научной методологии. Просто мысли на бумаге. Строго научная критика не принимается. Принимается дружеская.

И так, как вера в психотерапии, и в психотерапию снимает тормоза в развитии?

Когда я начинал учиться в университете, отделение психологии было частью философского факультета и существовало на тот момент всего два года. Это было начало семидесятых.

Отделение наше было четвертым в стране после Москвы, Ленинграда и Тарту, и чему нас учить толком никто не знал. Психотерапия была тогда частью медицины, и ей точно не учили. Конечно, можно было взять программу МГУ, но для ее осуществления у нас просто не было специалистов. Поэтому учили всему что знали, а знали тогда лучше всего философию и психиатрию. Общую психологию нам два года преподавала замечательный опытный психиатр Имма Васильевна Мохина, и естественно, при первой возможности, общая психология превращалась в общую психопатологию.

А вот философы были настоящие, большинство - доктора наук, которые кандидатами стали в период оттепели. И поэтому философия часто была условно марксистко-ленинская.

Большое спасибо им за это, к сожалению, никого не помню по фамилии. Одну только женщину по фамилии Матяш.

Две им большие благодарности. Во-первых, за то, что я субъективно — объективный идеалист. Или субъективный материалист. Вообще, с моей точки зрения мир познаваем лишь частично и субъективно. А во-вторых, за то, что они так упоенно критиковали буржуазные, империалистические направления в современной философии, что в ленинизм я не поверил. В марксизм частично, и потому, что Маркс все содрал у Гегеля. В философии конечно. Говорят еще у Фейербаха, но мне кажется, что Фейербах уже принадлежит скорее истории философии, а вот Гегель еще философ. И про прагматизм, позитивизм, и конечно экзистенциализм, я узнал еще тогда, в семидесятых. И еще в это время открылось для меня имя Алексея Федоровича Лосева, гегельянца и историка культуры. О Лосеве мы поговорим чуть попозже, а сейчас о базовом мировоззрении, которое самым естественным образом вошло в меня, которое сформировало мои взгляды. Причем я сам о них не знал, пока уже в зрелом возрасте не задумался. И так философия, мать наук (для тех, кто не знает греческого, переводится как любовь к мудрости, а мудрость я люблю) должна ответить на свой основной вопрос. Как относится мышление к бытию? А у этого вопроса есть две стороны. Первая - познаваем ли мир и что мы познаем, когда его познаём. И конечно как познаём. И вторая — что первично материя или сознание. Если в мире еще что-нибудь кроме движущейся материи. Она по своим законам движется или по нашим? Социализм, который мы строили это закономерность или ленинский наказ? Вопросы, между прочим, которые к теориям личности имеют прямое отношение.

Гегель был объективный идеалист. То есть материя, правда есть, говорил он, но создал ее бог (абсолютная идея в первоисточнике). И теперь она развивается, и бог понимает, чего он наделал. А раз бог понимает, и мы божьи дети можем понять. Но конечно после него.

И он, Гегель может понять и нам объяснить законы развития. Диалектику то есть. А еще есть диалектическая гносеология — способ познания мира (или теория познания) и диалектическая логика — наука о законах развития мышления. И еще что диалектика, гносеология и логика, совпадают.

Последняя мысль может и Марксова, не помню, но если это так - спасибо ему большое.

Что для меня это значит? Что если живет человек в племени, и видит, что дождь пошел после того, как колдун в барабан постучал и с духом тотемным поговорил, так это и есть настоящая правда. И если про мир чего надо узнать, так надо в барабан постучать и с духами поговорить. Он не просто в это верит, он это знает точно. А я родился и живу в квартире, где горячая вода из крана течет и каждый месяц за неё платить надо, а то отключат, и точно знаю, что за удобства (например, горячую воду) надо платить. И за все надо платить, потому что кругом все продается. И я если чего хорошего сделаю, так это продать надо. Я не просто в это верю, я это точно знаю. Поэтому если я в племя попаду, я скажу что колдун — придурок, потому что за свои гадания даже леопардовыми шкурами не берет. А сколько денег мог бы нажить! А тот человек из племени у нас в городе в зоопарке охотиться будет, и никто его не убедит, что его добыча незаконна. А когда его посадят, он будет барабан делать, и с духами разговаривать, чтобы они ему сбежать помогли. И никогда не догадается, что людям, которые его стерегут, какие то странные бумажки нужны, которые даже кушать нельзя. А живем мы в одном времени и на одной планете.

И это не различия в культуре и знаниях, это просто две разные правды. А еще наш «примитивный» человек, если заболеет к колдуну пойдет и попросит в барабан постучать, потому, что он видел, как на прошлой неделе другой больной так выздоровел. И он точно знает, что по-другому выздоравливать бесполезно. Только время терять и боль испытывать. А мы мечтаем к академику Чазову попасть, потому что если вождь (извините — главный руководитель), ему свою жизнь доверяет, значит, лучше него не никто не вылечит. При этом лет через двести, студент-медик будет знать, что то, что Чазов делал - полное варварство и издевательство над людьми, и что он от примитивного колдуна не сильно отличался. И это тоже, правда.

Вернемся к нашей психотерапии любимой. Если я увидел, как к моему знакомому психоаналитику человек с неврозом пришел и через некоторое время (пускай даже длительное) без невроза ушел, догадайтесь с трех раз, что я подумаю, если я студент, психологию изучаю. И не просто подумаю, а точно знать буду.

Естественно, это может произойти в любом психотерапевтическом методе. Просто я должен увидеть чудо, которое на моих глазах сделал человек с таким же, как у меня базовым образованием. А для больного это чудо приходит в образе знакомого знакомых, которых походил к психотерапевту, и его жизнь наладилась. Господа, поверьте, мы не жулики. Мы, правда, по-честному работаем. Чудо - продукт нашего труда, и нашего долгого и дорогого образования.

Но не будем забывать, что для великого Карла Роджерса совершенно верным логическим заключением из длительного терапевтического и педагогического опыта было: «Интеллектуальные тренинг и усвоение информации приводят, я уверен, ко многим ценным результатам, но превращение в терапевта в число этих результатов не входит».

Это, увы, неприятно. Многие из нас зря учатся.

Есть, и еще один факт. Тоже не из приятных для психотерапевта.

«Наблюдения за пациентами, стоящими в очереди на лечение, показали, что от 40 до 60% из них избавились от своих симптомов, даже еще не попав к психотерапевту. Одновременные наблюдения за семьями пациентов позволяют предположить, что спонтанные изменения могли бы быть еще более значительными».

Это из выступления Джея Хейли на первом всемирном конгрессе по психотерапии. Джей Хейли имеет степень магистра Стэндфордского университета (1953 год), возглавляет Институт семейной терапии в Вашингтоне. Он один из ведущих представителей стратегического подхода в семейной терапии.

Но на самом деле ничего страшного. Это ничего, что столько людей до нас не дошло. Для нас оставшиеся сорок процентов это все сто процентов. И с ними надо быть эффективным терапевтом. Но факт выздоровления в очереди требует своего объяснения.

Об этом чуть позже. Пока уясним простую истину.

У каждого - своя правда. Наверняка слышали эту фразу много много раз. Только не укладывается она в нашем сознании. Как же так? Разве может быть две истины? А как же наука?

Оказывается, может быть.

Может быть две истины, и три истины и вообще сколько угодно. Помните у Мольера в комедии «Мещанин во дворянстве» господин Журден, после того как начал учиться, узнал, что говорит прозой. Прозой он говорил и раньше, только этого не знал. Так и мы с вами не знали, что начиная с первого класса были поклонниками аристотелевской логики, а не гегелевской, и тем более не современной квантовой. Может аристотелевская логика это логика здравого смысла и поэтому она для нас естественна? Нет, просто с помощью этой логики написаны все учебники, по которым мы учились. И очень может быть, что авторы этих учебников тоже не читали Аристотеля, но они в свою очередь, учились по учебникам, в которых именно эта логика есть. И так вглубь до седых, как говорится, корней.

А что же в квантовой? А в квантовой, на которую уже перешла современная физика, а за ней потихоньку другие науки, вот так.

 

«Раньше было принято считать, что физика описывает вселенную. Теперь мы знаем, что физика описывает лишь то, что мы можем сказать о вселенной».

Нильс Бор

 

«Доктор фон Нейман, один из ведущих защитников мнения Бора о том, что наука не в состоянии найти «одну глубокую реальность», лежащую в основе всех относительных инструментальных реальностей, продвинулся даже на шаг дальше, чем Бор. Поскольку квантовый мир просто не вписывается в аристотелевскую логику «либо-либо», фон Нейман изобрел трехзначную логику, которая лучше подходит к квантовому миру».

«Аристотель оставил нам всего два варианта для выбора: «истинно» и «ложно». Фон Нейман добавил к ним «может быть».

«Транзакционная психология показывает, что восприятие всегда начинается в подобном состоянии «может быть». Вот пример. Я иду по улице и вижу впереди своего друга Джо. Если я никогда не изучал науку о мозге, я уверен в том, что тот Джо, которого я вижу, «на самом деле» находится там. И я очень удивляюсь, когда, подойдя ближе, замечаю, что этот человек лишь похож на моего старого доброго Джо. Мое восприятие содержало в себе «может быть», но, обусловленный аристотелевской логикой, я игнорировал это, и мое представление совершило скачок к преждевременной уверенности. (Мы несколько упростили описание этого процесса. На практике, петля обратной связи от восприятия к представлению и снова к восприятию работает невероятно быстро. В результате, мы «видим» то, что, по нашему мнению, мы должны видеть, а логическое значение «может быть» практически никогда не регистрируется — пока мы не научим себя регистрировать его.)»

«Нечто подобное продемонстрировал Эймс в области психологии восприятия: мы не воспринимаем, «реальность», но лишь принимаем сигналы из окружающей среды, которые мы организуем в форме предположений — причем так быстро, что даже не замечаем, что это предположения».

«Для ученого идея является бессмысленной, если мы не можем, даже теоретически, представить себе способ ее проверки. Например, большинство ученых могло бы отнести к разряду бессмысленных следующие три утверждения:

1. Варкалось. Хливкие шорьки пырялись по наве.

2. Каждое живое существо обладает душой, которую нельзя увидеть или измерить.

3. Бог повелел мне сказать вам, чтобы вы не ели мяса.

Попробуйте представить себе, как бы вы могли доказать или опровергнуть эти утверждения на уровне личного опыта или эксперимента. Прежде всего вам пришлось бы найти шорьков, наву, душу и «Бога» и доставить их в лабораторию; затем вам нужно было бы прикинуть, как их измерять или как регистрировать сигналы от них — словом, как вообще убедиться, что у вас «правильные» шорьки и «правильный» Бог, и т.д.».

 

Все что в кавычках цитаты из книги Р. А. Уилсона «Квантовая психология»

 

Так что теперь мы с вами имеем четыре варианта: истинно, ложно, не определено, и никогда не может быть определено (или бессмысленно определять).

 

Эйнштейновский «принцип относительности» утверждает, что невозможно узнать «истинную» длину прута, но лишь различные длины (множественные), измеренные различными инструментами в различных инерционных системах наблюдателями, которые могут находиться в одной инерционной системе с прутом или измерять его из перспективы другой инерционной системы. Точно так же мы не можем знать «истинный» интервал времени между двумя событиями, но лишь различные — множественные — интервалы, измеренные из различных инерционных систем.

 

То есть большинство явлений, о которых мы с вами говорим, с точки зрения науки, относятся к классу «не определено», и поэтому может быть. Так что истина и мои представления о мире и мое мышление — это только мое.

А у моего клиента — только его. И когда мы встречаемся в кабинете психотерапевта, я для него - эксперт, который знает, как ему помочь. Это же ему плохо. И пока он страдает, он готов все что угодно слушать, но только из своей истины. И делать тоже. И если моя истина близка ему, он, может быть, и сделает ее своей. А если не близка — уйдет, уверенный в том, что я ему помочь не могу, потому что его не понимаю. У него живот, болит, язва, а говорю о его отношениях с мамой, которая пять лет как умерла. Как же мне поверить? Кормила плохо в детстве, что ли? Травила? Мамочка родная?

Он мне только тогда поверит, когда у меня, или у моего метода, слава есть или харизма. Слава – от его предыдущих знаний. От наблюдений за чудесными изменениями у значимых других. Может быть, еще и от культурного и социального контекста. От моды. От нормативности своего социального класса.

А харизма, от меня идущая - она от моей веры. Особенно сильной моей веры, тогда, когда метод или технику я сам создал. Или этим методом излечился. Или бабушка моя, знахарка, умирая, подозвала меня, и что-то непонятное прошептала. И это, правда, имело место быть.

Про мошенничество мы сейчас не говорим.

Иногда харизма идет от моего внешнего вида. От возраста. От дипломов на стене в кабинете. Или от чучела совы и «магического кристалла».

И чтобы клиенту помочь, я его своей верой как бы заражаю и заряжаю. Потом делаю ряд магических ритуалов (для него кушетка для психоанализа, или гипнотическая индукция — самая настоящая магия) и ему становиться легче. Вот секрет эффективности. Вот так часто работает психотерапия. Как там, у Фуллер Торрейя – разделяемый общий взгляд на мир, личность терапевта, ожидания клиента и…

Но, к сожалению, так получается не всегда. И поэтому надо ответить на два вопроса.

Почему так иногда получается, и почему так иногда не получается.

Я не очень большой знаток классического гипноза и не очень помню, где я это прочитал, но помню, что в классическом гипнозе есть стандартные тесты на внушаемость, целью которых является предварительный отбор пациентов, с которыми этот метод будет успешным. И, безусловно, предпринимались попытки статистического подсчета процентного соотношения людей способных погрузиться в глубокий или сомнамбулический транс. Для классического гипноза это очень важно, потому что на протяжении почти двухсот лет считалось, что именно сомнамбулический транс является необходимым условием для эффективных терапевтических интервенций. Сейчас ясно, что это не так, но подсчеты делались и согласно этим подсчетам таких людей примерно 25%.

И еще примерно столько же людей, которых можно погрузить в сомнамбулический транс путем обучения через некоторое время. С этими людьми гипнотерапия и работала, создавая у них условия для мощного терапевтического внушения и самовнушения.

То есть в наличии есть примерно четверть пациентов, которые готовы принять довольно быстро все, что я говорю.

Принять без критики, если только я создал условия для возникновения, пусть кратковременного, но сомнамбулизма, и если я совершенно уверен в смысле и ценности того, что говорю. Тут надо бы добавить, что согласно сегодняшним представлениям о гипнозе, кратковременные сомнамбулические состояния можно вызвать достаточно просто, если знаешь некоторые правила.

Причем даже не важно, говорю ли я по-русски, или по-якутски. Чем непонятнее, тем трансовее. Никого же не пугает китайское название точек акупунктуры.

Почему я верю, в то, что я говорю - вопрос, который мы уже разобрали. Теперь с сомнамбулизмом разберемся.

Классические приемы наведения глубокого или сомнамбулического транса - это перегрузка сознания или конфузия (важная для личности неожиданность). И еще сосредоточенное внимание, направленное вовнутрь. В память, в воображение и в телесные ощущения. Конечно же, и высокая степень доверия (рапорт).

Знаете, как транс на кур наводят? Быстро и неожиданно переворачивают вниз головой.

Как часто мы сознание клиента перегружаем? А как часто стремимся его представления о жизни «вниз головой» перевернуть? Используя при этом его память и воображение, и телесные ощущения. При этом, совершенно ответственно утверждая, что именно это ему и поможет!

Может это и не так, но цифры подозрительно совпадают. Про 20% процентов средней эффективности у психотерапевтов и у оккультистов. Это было во введении написано. И 25% внушаемых тут тоже как то не противоречат.

Хочу быть

Предыдущая статья:Тест Создание единого русского государства. Иван Грозный. Следующая статья:Психотерапевтическая мишень в психотерапии. Резюме предыдущего 1 страница
page speed (0.0111 sec, direct)