Всего на сайте:
148 тыс. 196 статей

Главная | Право

Право — математика свободы. Опыт прошлого и перспекти­вы. — 1 страница  Просмотрен 110

  1. Право — математика свободы. Опыт прошлого и перспекти­вы. — 2 страница
  2. Право — математика свободы. Опыт прошлого и перспекти­вы. — 3 страница
  3. Право — математика свободы. Опыт прошлого и перспекти­вы. — 4 страница
  4. Право — математика свободы. Опыт прошлого и перспекти­вы. — 5 страница
  5. Право — математика свободы. Опыт прошлого и перспекти­вы. — 6 страница
  6. Право — математика свободы. Опыт прошлого и перспекти­вы. — 7 страница
  7. Право — математика свободы. Опыт прошлого и перспекти­вы. — 8 страница
  8. Право — математика свободы. Опыт прошлого и перспекти­вы. — 9 страница
  9. Право — математика свободы. Опыт прошлого и перспекти­вы. — 10 страница
  10. Право — математика свободы. Опыт прошлого и перспекти­вы. — 11 страница
  11. Право — математика свободы. Опыт прошлого и перспекти­вы. — 12 страница
  12. Право — математика свободы. Опыт прошлого и перспекти­вы. — 13 страница

Необходимость правового регулирования общественных отношений особен­но остро осознается в посттоталитарном государстве. Но прежде, чем определить направление развития этого процесса, следует разобраться: в условиях каких свобод и о каком праве может идти речь? Автор книги — член-корреспондент Российской Академии наук, доктор юридических наук, профессор, руководитель Центра теории и истории права и государства Института государства и права РАН — выдвигает в связи с этим свою концепцию цивилитарного права как новую ступень развития свободы и равенства.

Книга рассчитана на юристов, философов, политологов, экономистов, исто­риков и широкий круг читателей, интересующихся проблемами свободы, равен­ства, права, справедливости, собственности, гражданского общества и правового государства.

Предисловие

Основной общецивилизационной закономерностью развития общественных отношений является прогрессивное движение ко все большей свободе и равенству все большего числа людей, вовлечение в этот процесс представителей всех слоев и групп общества. Свобода индивида (ее мера, характер, содержание и т. д.) выступает в качестве главного критерия и основного итога дости­жений человеческой цивилизации на соответствующей ступени ее развития.

Всем этим обусловлены значение и ценность права как формы выражения и бытия свободы людей. Отсюда и фундаментальная значимость правовых проблем нашего посттоталитарного развития.

Реально-исторически до сих пор наиболее высокая ступень свободы (в виде всеобщего формально-правового равенства людей, свободы индивида в качестве субъекта права и собственности, члена гражданского общества и правового государства) достигнута в условиях капитализма. Ключевой (также и в плане выбора ори­ентиров для нашего последующего пути) остается проблема: явля­ется ли капитализм (достигнутая при капитализме ступень в прогрессе свободы индивидов и соответственно — в отношениях и формах собственности, права, государства и т. д.) последней и окончательной во всемирной истории ступенью прогресса свободы или этот прогресс продолжается и объективно возможна более высокая ступень?

Определяющее значение в этой связи имеют вопросы о смысле, месте и роли социализма во всемирной истории, о сущности и характере постсоциализма и постсоциалистического права.

Всемирно-исторический кризис социализма со всей остротой по­ставил вопрос о будущности социализма, о характере того будущего строя, к которому можно и необходимо идти от того социализма, который реально сложился в нашей стране и в ряде других стран (в меру социализированности в них средств производства).

Жизненные потребности общества настоятельно требуют пол­ного и окончательного преодоления всех антиправовых структур и норм прошлого, перехода к началам права и свободы, к правовой государственности и гражданскому обществу, к нормам, институтам и процедурам правовой демократии, к признанию права индиви­дуальной, групповой и иных видов собственности на средства производства, к правовой экономике и т. д. Обобщенно говоря, речь идет о необходимости перехода к правовому строю, к господству

права и правовой законности во всех сферах общественной и политической жизни.

Прежде чем перейти к вопросу о путях разрешения этих за­дач, необходимо предварительно уяснить себе смысл тех ценно­стей, к которым нам предстоит двигаться. О какой свободе, каком праве и какой собственности вообще идет речь?

Только предварительное рассмотрение этих вопросов позволит уяснить правовой смысл и правовой профиль предстоящих нам преобразований в общем контексте всемирно-исторического прогресса свободы и права.

Глава 1

СВОБОДА, ПРАВО, ГОСУДАРСТВО

1. Право как необходимая форма свободы

Право представляет собой определенную форму общественных отношений людей. Специфика правового подхода (и права, в целом) состоит в том, что фактически различные люди рассматриваются при правовом типе регуляции (в рамках данной правовой формы отношений, в соответствующем правовом отно­шении) в качестве равных, независимых друг от друга, свобод­ных индивидов — субъектов права (абстрактных правовых лич­ностей), чьи взаимоотношения регулируются, «взвешиваются», «измеряются» и оцениваются на единых «весах правосудия» — посредством всеобщего масштаба, одинаковой для всех, равной меры.

Право — форма человеческих взаимоотношений, и в этом смысле выраженные и представленные в праве равенство, всеобщность, независимость, свобода индивидов носят формальный характер. Такая формальность — внутренне необходимое, а не случайное свойство всякого права. Форма здесь не внешняя оболочка. Она содержательна и единственно возможным способом, математически точно и адекватно выражает суть опосредуемых данной формой (т. е. регулируемых правом) отношений — меру свободы индиви­дов по всеобщей норме и единому масштабу. Своим всеобщим мас­штабом и равной мерой право измеряет, «отмеряет» и оформляет именно свободу в человеческих взаимоотношениях, свободу инди­вида. Дозволения и запреты права как раз и представляют собой нормативную структуру и оформленность свободы в общественном бытии людей, пределы достигнутой свободы, границы между сво­бодой и несвободой на соответствующей ступени исторического прогресса.

Какой-либо другой формы бытия и выражения свободы в об­щественной жизни людей, кроме правовой, человечество до сих пор не изобрело. Да это и невозможно ни логически, ни практиче­ски. Так же невозможно, как невозможна и другая арифметика, где бы дважды два равнялось не четырем, а пяти или чему-то другому.

Люди свободны в меру их равенства и равны в меру их сво­боды. Неправовая свобода, свобода без всеобщего масштаба и единой меры, словом, так называемая «свобода» без равенства —

это идеология элитарных привилегий, а так называемое «равен­ство» без свободы — идеология рабов и угнетенных масс (с тре­бованиями иллюзорного «фактического равенства», подменой равенства уравниловкой и т. д.). Или свобода (в правовой форме), или произвол (в тех или иных проявлениях). Третьего здесь не дано: неправо (и несвобода) — всегда произвол.

Отсюда и многоликость произвола (от «мягких» до самых жестких, тиранических и тоталитарных проявлений). Дело в том, что у права (и правовой формы свободы) есть свой, только ему внутренне присущий, специфический принцип —принцип формального равенства. У произвола же нет своего принципа; его принципом, если можно так выразиться, является как раз отсут­ствие правового принципа, отступления от этого принципа, его нарушение и игнорирование. Бесправная свобода — это произвол, тирания, насилие.

Фундаментальное значение свободы для человеческого бытия в целом выражает вместе с тем место и роль права в общественной жизни людей. Наблюдаемый в истории прогрессирующий процесс освобождения людей от различных форм личной зависимости, угнетения и подавления — это одновременно и правовой про­гресс, прогресс в правовых (и государственно-правовых) формах выражения, существования и защиты этой развивающейся сво­боды.

В этом смысле можно сказать, что всемирная история представляет собой прогрессирующее движение ко все большей свободе все большего числа людей. С правовой же точки зрения этот процесс означает, что все большее число людей (предста­вители все новых слоев и классов общества) признаются формально равными субъектами права.

Историческое развитие свободы и права в человеческих отно­шениях представляет собой, таким образом, прогресс равенства людей в качестве формально (юридически) свободных личностей, Через механизм права — формального (правового) равенства — первоначально несвободная масса людей постепенно, в ходе исторического развития преобразуется в свободных индивидов.

Об этом убедительно свидетельствует исторический процесс развития свободы, права и равенства в человеческих отношениях.

Так, уже в принципе талиона (око за око, зуб за зуб) и в мифологическом образе «весов правосудия» зафиксирована идея (и модель) равного (эквивалентного, справедливого) возмездия за содеянное; здесь право — по преимуществу уголовное право, а правовое равенство — это прежде всего равенство в ответствен­ности, равенство между преступлением и наказанием, соответствие возмездия ущербу.

Жребий — другая форма выражения м реализации равенства, которая охватывала более широкий круг человеческих отношений (распределение трудов, благ, почестей, должностей, принятие решений, разрешение споров и т. д.). Участники жребия в одинаковой мере равны перед судьбой. Жребий первоначально означал явление самой судьбы, выбор ею соответствующей доли (участи) для того или иного участника данного события. Позже жребий трансформируется уже в собственный выбор участником своей доли (судьбы). В русле этой эволюции постепенно формируется институт выборов (представителей, должностей и т. д.) — новая и перспективная форма приложения и реализации правового прин­ципа равенства, новое поле для права, новая сфера для призна­ния и утверждения прав человека.

С появлением суда как специального органа важное значение приобретает судебная правосубъектность, т. е. равенство тех, кто подсуден одному и тому же суду. Начинается долгий и извилистый путь к равному для всех суду.

Заметный вклад в рационализацию представлений о равенстве как характеристике и свойстве справедливости внесли пифагорейцы (VI—V вв. до н. э.). Это имело прямое отношение к рацио­нализации представлений о принципе формального (правового) равенства, поскольку справедливость — это абстракция права, его абстрактное выражение и определение. Согласно пифагорей­цам, сущность мира есть число и все в мире имеет цифровую характеристику и выражение. Отметив связь равенства и меры, они стали трактовать равенство как надлежащую меру, т. е. как определенную пропорцию (числовую по своей природе). В содер­жательном плане их определение справедливости как воздания равным за равное представляло собой определенную теорети­ческую абстракцию и формализацию принципа талиона. В духе. же своей социальной математики они выражали справедливость (следовательно, и принцип правового равенства) числом «четыре». Хотя и математика, и справедливость (т. е. и право), по верному наблюдению пифагорейцев, оперируют принципом равенства, од­нако его содержание и смысл в этих разных сферах различны. Экстраполяция математических представлений о равенстве на все общественные явления игнорировала своеобразие и особен­ности равенства в социальной сфере как определенной меры сво­боды индивидов. Поэтому за горизонтами социальной математики пифагорейцев осталось понимание права как всеобщей и необхо­димой формы свободы людей.

Представления о равенстве в его связи со свободой, спра­ведливостью и правом были углублены и развиты дальше Сократом,

Платоном, Аристотелем. Трактуя равенство как принцип спра­ведливости и права, они при этом различают два вида равенства: равенство арифметическое (равенство меры, числа, веса и т. д.) и геометрическое (равенство по достоинству). Право (и естественное, и волеустановленное) — это, по Аристотелю, политическое права Оно возможно и имеет место только в государстве, т.

е., согласно Аристотелю, в условиях политической (полисной) организации свободных и равных людей. При господском (т. е. неполитическом) типе власти и отношений, где нет свободы и равенства (в варвар­ских деспотиях, в отношениях между господином и рабом и т. д.), право, согласно Аристотелю, невозможно. В этих неполитических условиях и отношениях о праве можно говорить лишь условно, по аналогии, метафорично. В известном положении Аристотеля о том, что человек по своей природе существо (животное) политическое, под природой человека понимается не актуальная исходная дан­ность, а лишь возможная конечная потенция, реализованная лишь у эллинов (в полисной организации), но не осуществленная пока у варваров, живущих в условиях деспотии и рабства.

Одна из ранних страниц распространения идеи прав человека на женщину связана с платоновской концепцией равноправия женщин с мужчинами (правда, с недопущением женщин в число высших правителей). В формировании представлений о правах человека следует упомянуть и аристотелевскую защиту прав индивида (особенно в вопросах частной собственности и незави­симой от государства индивидуальной семьи).

Ряд древнегреческих софистов (Антифонт, Ликофрон, Алкидам) выступили с идеей естественного равенства всех людей — ра­венства по природе, по естественному праву. Неравенство людей, включая и их деление на свободных и рабов, трактовалось при этом как следствие искусственных человеческих установлений, полисных законов. Идею равенства людей и их личных прав, об­условленных природой и гарантируемых полисным законом, обосновывал Ликфрон. Эта плодотворная концепция, существенная для истории учений о правах человека, опиралась у Ликофрона на представления о договорном происхождении полиса и его законов.

Усилиями греческих и римских стоиков (от Зенона до Сенеки) идея равенства людей как сограждан единого космополитического государства (в сочетании с критикой рабства) была выведена за узкополисные и этнические рамки и распространена на всех представителей человеческого рода.

На новой основе идею всеобщего равенства и свободы людей (независимо от их имущественного положения, социального статуса,

этнической и государственной принадлежности и т. д.) пропове­довали представители раннего христианства. Для развития пред­ставлений о правовом равенстве важное значение имели, напри­мер, такие их требования и положения, как «Каждый получает свою награду по своему труду», «Какою мерою мерите, такою отме­рено будет вам», «В равное возмездие распространитесь и вы» и т. д.

Ключевую роль в развитии представлений о праве и правовом равенстве сыграло понятие субъекта права, разработанное в рим­ской юриспруденции. Это понятие было выражено в конструкции юридического лица. Считая, что по естественному праву все рож­даются свободными, а рабство наступило по праву народов, рим­ские юристы вместе с тем субъектом права, юридическим лицом признавали лишь свободных, оставляя рабов в принципе объек­том права. Важным моментом было распространение принципа правосубъектности на сферу не только частного, но и публичного права. Римскими авторами был обоснован и такой существенный аспект правового равенства, как всеобщность и единство требова­ний закона.

В средние века вместо прежней поляризации между правосубъектностью свободного и бесправием раба складывается более разветвленная и детализированная структура права и правового общения в соответствии с сословно-иерархическим принципом строения и функционирования феодального строя в целом. Прин­цип правового равенства (и, следовательно, право как таковое) стал распространяться на более широкий (чем ранее) круг людей и отношений, правда, в их сословной дифференциации и ограни­ченности. Права человека на этой исторической ступени остаются различными по содержанию и объему правами-привилегиями членов разных сословий, сословными правами человека, правами сословного человека.

Возникшая в древности идея всеобщего равенства людей не была реализована и в средние века; но она не была забыта и продолжала развиваться с различных позиций, в разных формах и направлениях (например, в творчестве религиозных авторов, идеологов средневековых ересей, в работах средневековых юрис­тов и т. д.).

Практическое выражение этой идеи в правовых актах того времени неизбежно носило сословно-ограниченный характер и представляло собой закрепление сословных прав и свобод (вольностей). Вместе с тем это было исторически перспективное направление, оказавшее влияние на формирование буржуазных концепций и юридических конструкций прав и свобод человека,

с которыми, в свою очередь, связаны современные представления о правовом равенстве, о правах человека и т. д.

В целом историческая эволюция содержания, объема, сферы действия принципа формального равенства не опровергает, а, наоборот, подкрепляет значение данного принципа (и конкрети­зирующей его системы норм) в качестве отличительной особен­ности права в его соотношении и расхождении с иными видами социальной регуляции (моральной, религиозной и т. д.). С учетом этого можно сказать, что право — это нормативная форма выра­жения принципа формального равенства свободных людей в общественных отношениях.

Признание формального равенства фактически различных людей подразумевает их свободу и независимость друг от друга. Только свободные люди могут быть субъектами права, и там, где нет свободы, не может быть и права. Поскольку принцип фор­мального равенства включает в себя и момент формальной сво­боды, правовые нормы (и право как система норм) — это равные меры (нормы и формы) свободы по единому (общему для всех субъектов и отношений, подпадающих под действие соответ­ствующей нормы) масштабу.

На тех ступенях социально-исторической эволюции, где со­храняется еще полная или частичная несвобода (рабство, кре­постничество, другие формы личной несвободы), само пользование правовой формой (и возможность быть субъектом права) пред­ставляет собой привилегию немногих (право-привилегия). Но как бы ни был узок круг субъектов того или иного правового отношения, регулирующая его правовая норма (и право в целом) носит абстрактно-всеобщий (равный для всех) характер и тем самым в сфере своего действия отвергает произвол и привилегию по какому-либо индивидуальному и частному основанию.

С этой всеобщностью права связана и присущая ему справед­ливость, которая потому, собственно, и справедлива, что, будучи абстракцией (абстрактным проявлением и определением) самого права, выражает и олицетворяет правовое начало — принцип абстрактно-всеобщего формального равенства и свободы. Справед­ливость (justitia) происходит от права (jus).

Справедливо то, что соответствует праву, и действовать по справедливости — это значит действовать по праву, в соответ­ствии с его всеобщим масштабом и равными для всех мерами (нормами) свободы. Будучи абстракцией права, справедливость воплощает в себе и выражает требование соблюдения правового равенства в соответствующих общественных отношениях.

Ка­кого-либо другого регулятивного принципа, кроме правового,

справедливость не имеет. Отрицание же правового характера и смысла справедливости приводит к тому, что в принцип справед­ливости начинают возводить какое-нибудь неправовое начало — требования уравниловки или привилегий, те или иные моральные, религиозные, мировоззренческие, эстетические, политические, социальные, национальные, экономические и тому подобные пред­ставления, интересы, требования. Тем самым правовое (т. е. все­общее и равное для всех) значение справедливости подменяется неким отдельным, частичным интересом и произвольным содер­жанием, партикулярными притязаниями.

Правовой закон, конечно, не может игнорировать все эти ре­альные интересы и притязания, и они должны найти в нем свое надлежащее (т. е. именно справедливое) признание, удовлетворе­ние и защиту. А это возможно только потому, что справедливость (и в целом право, правовой подход и принцип правовой регуляции) не сливается с самими этими притязаниями и не является нор­мативным выражением какого-либо одного из таких частных интересов; напротив, справедливость, представляя всеобщее правовое начало возвышается над всем этим партикуляризмом, «взвешивает» (на единых весах правовой регуляции и правосу­дия, посредством общего масштаба права) и оценивает их фор­мально-равным, а потому и одинаково справедливым для всех правовым мерилом.

Отсюда ясно, что, например, социальная справедливость — это та же правовая справедливость (т. е. правовой подход, соблю­дение требований правового принципа равенства) в соответ­ствующих сферах и отношениях социальной жизни, а не некая особая, неправовая справедливость. Справедливость — везде и всегда по сути правовая справедливость. Поэтому справедливость может прийти в столкновение лишь с правонарушающим, но не с правовым законом, не с всеобщим принципом правового равенства, который является ее собственным принципом.

Идея всеобщего равенства людей возникла уже в древности. Но для ее осуществления потребовалось более двух тысячелетий. И осуществлена она была, как известно, после буржуазных рево­люций в рамках капиталистического строя в виде признания формального (правового) равенства и свободы всех членов об­щества независимо от их имущественного положения и иных различий между людьми.

Реальная жизнь и в природе и в обществе состоит из разли­чий. Давно подмечено, что нет двух одинаковых людей. В этом смысле равенство — это определенная абстракция, т. е. результат сознательного (мыслительного) абстрагирования от тех различий,

которые присущи уравниваемым явлениям. Уравнивание там, где оно имеет место (как в праве, так и в математике, где составле­ние и решение уравнений играют ключевую роль), предполагает, следовательно, различие уравниваемых объектов и вместе с тем несущественность этих различий (т. е. возможность и необходи­мость абстрагироваться от таких различий) с точки зрения соот­ветствующей (правовой или математической) формы определения и характеристики этих объектов.

В математике равенство доведено до абсолютной абстракции количественных определений, полностью «очищено» от качест­венных и содержательных различий. Равенство в праве не столь абстрактно, в нем содержится и всегда актуально присутствует существенный для социальной сферы качественный, содержа­тельный момент — свобода индивида в общественных отношениях. Правовое равенство — это равенство субъектов, равенство людей именно в качестве свободных индивидов. Равными в правовом смысле могут быть только свободные люди, и это равенство озна­чает признание их субъектами права по всеобщей и равной для них норме, регулирующей соответствующее отношение. Там же, где люди делятся на свободных и несвободных, последние отно­сятся не к субъектам, а к объектам права и на них принцип пра­вового равенства не распространяется.

Правовое равенство — это равенство свободных и равенство и свободе, общий масштаб и равная мера свободы индивидов. Право говорит и действует языком и средствами такого равенства. В этом , смысле право — математика свободы.

История права — это история прогрессирующей эволюции содержания, объема, масштаба и меры формального (правового) равенства при сохранении самого этого принципа как принципа любой системы права, права вообще. Разным этапам исторического развития свободы и права в человеческих отношениях присущи свой масштаб и своя мера свободы, свой круг субъектов и отно­шений свободы и права, — словом, свое содержание принципа формального (правового) равенства. Так что принцип формально­го равенства представляет собой постоянно присущий праву принцип с исторически изменяющимся содержанием.

В целом историческая эволюция содержания, объема, сферы действия принципа формального равенства не опровергает, а, на­оборот, подкрепляет значение данного принципа (и конкретизи­рующей его системы норм) в качестве отличительной особенности & права в его соотношении и расхождении с иными видами соци­альной регуляции (моральной, религиозной и т.

д.). С учетом этого можно сказать, что право — это нормативная форма выражения

свободы посредством принципа формального равенства людей в общественных отношениях.,

Исходные фактические различия между людьми, рассмотренные (и урегулированные) с точки зрения абстрактно-всеобщего правово­го принципа равенства (равной меры), предстают в итоге в виде неравенства в уже приобретенных правах (неравных по их структуре, содержанию и объему прав различных индивидов — субъектов права). Право как форма отношений по принципу ра­венства, конечно, не уничтожает (и не может уничтожить) исход­ных различий между разными индивидами, но лишь формализует и упорядочивает эти различия по единому основанию, трансфор­мирует неопределенные фактические различия в формально-опре­деленные неравные права свободных, независимых друг от друга, равных личностей. В этом, по существу, состоят специфика и смысл, границы (и ограниченность) и ценность правовой формы опосредования, регуляции и упорядочения общественных отношений.

Признание различных индивидов формально равными — это признание их равной правоспособности, возможности приобрести те или иные права на соответствующие блага, конкретные объек­ты и т. д., но это не означает равенства уже приобретенных кон­кретных прав на индивидуально-конкретные вещи, блага и т. д. Формальное право — это лишь правоспособность, абстрактная свободная возможность приобрести — в согласии с общим масштабом и равной мерой правовой регуляции — свое, индивиду­ально-определенное право на данный объект. При формальном равенстве и равной правоспособности различных людей их ре­ально приобретенные права неизбежно (в силу различий между самими людьми, их реальными возможностями, условиями и об­стоятельствами их жизни и т. д.) будут разными, неравными: жизненные различия, измеряемые и оцениваемые одинаковым масштабом и равной мерой права, дают в итоге различия в приобре­тенных, лично принадлежащих конкретному субъекту (в этом смысле — субъективных) правах. Такое различие в приобретен­ных правах у разных лиц является необходимым результатом как раз соблюдения, а не нарушения принципа формального (правового) равенства этих лиц, их равной правоспособности. Различие в приобретенных правах не нарушает и не отменяет принципа формального (правового) равенства.

Сравним для иллюстрации три разные ситуации. Допустим, в первой ситуации право приобрести в индивидуальную собственность землю или мастерскую имеют лишь некоторые (докапиталисти­ческая ситуация), во второй ситуации — все (капиталистическая ситуация), в третьей ситуации — никто в отдельности

(социалистическая ситуация). В первой и второй ситуациях все, кто наделены соответствующим правом, являются формально (юридически) равными, обладают равной правоспособностью не­зависимо от того, приобрели ли они в действительности право собственности на соответствующие объекты, стали ли они реаль­но собственниками какого-то определенного участка земли, кон­кретной мастерской или нет. Одно дело, конечно, иметь право (правоспособность) что-то приобрести, сделать и т. д., другое дело — реализовать такую формальную, абстрактно-правовую возможность и приобрести реальное право на определенное благо. Но право — это лишь равный для различных людей формализованный путь к приобретению прав на различные вещи, предметы, блага, а не раздача всех этих вещей и благ поровну каждому. Но в правовом упорядочении различий по единому основанию и общему мас­штабу как раз и присутствует признание формального (правового) равенства и свободы всех тех, на кого распространяется данная правовая форма отношений. Так, во второй ситуации все фор­мально равны и свободны, хотя реально приобретенные права на соответствующие объекты (средства производства) у разных лиц различны. В первой (докапиталистической) ситуации в соответ­ствующую сферу правового равенства и свободы допущены лишь некоторые; отсутствие же у остальных соответствующего права (правоспособности) означает непризнание за ними формального (правового) равенства и свободы. Здесь, в первой ситуации, само право (формальное равенство, правоспособность, пользование право­вой формой и т. д.), а вместе с ней и свобода представляют собой привилегию для некоторых индивидов против остальной части общества.

В третьей (социалистической) ситуации нет ни правовых при­вилегий (право-привилегии) первой ситуации, ни различий в правах на соответствующие объекты, поскольку в отношении к этим объектам как средствам производства никто вообще не имеет права (ни правоспособности, ни тем более реально приоб­ретенного права) на индивидуальную собственность. Отсутствие у индивида определенного права — это вместе с тем отсутствие и соответствующей индивидуальной свободы. Здесь, следовательно, в рассматриваемом отношении вообще отсутствует правовой принцип формального равенства и свободы индивидов, и общество в данной третьей ситуации не конкретизируется на индивидов — субъектов права. Общественные (в том числе и хозяйственные) отношения регулируются здесь иными (неправовыми) средствами и нормами.

Подобно всякому принципу, равенство как специфический принцип правовой регуляции носит социально-исторический ха­рактер. Этим обусловлено разнообразие конкретно-исторических форм проявления принципа правового равенства в различных социально-экономических формациях, на разных этапах истори­ческого развития права, изменения его объема и содержания, места и роли в жизни общества.

Вместе с тем данный принцип — при всем историческом мно­гообразии и различии его проявлений — имеет универсальное значение для всех исторических типов и форм права и выражает специфику и отличительную особенность правового способа регу­лирования общественных отношений свободных индивидов. Везде, где действует принцип формального равенства, есть правовое начало и правовой способ регуляции; где действует право, там есть данный принцип равенства. Где нет этого принципа ра­венства, там нет и права как такового, формальное равенство свободных индивидов тем самым является наиболее абстрактным определением права, общим для всякого права и специфичным для права вообще. Между тем повсеместно довольно широко рас­пространены представления о противоположности права и сво­боды, права и справедливости, права и равенства. Они обуслов­лены во многом тем, что под правом имеют в виду любые веления власти, законодательство, которое зачастую носит антиправовой, произвольный, насильственный характер, а под равенством — уравниловку.

Нередко свобода противопоставляется равенству. При этом искажается смысл как свободы, так и равенства. Видимо, под «равенством» в этих случаях имеются в виду пресловутая потре­бительская уравниловка, «фактическое равенство», которое пред­ставляет собой нонсенс, противоречие в понятии.

Предыдущая статья:ЭТАЛОН РЕШЕНИЯ СИТУАЦИОННОЙ ЗАДАЧИ № 3 Следующая статья:Право — математика свободы. Опыт прошлого и перспекти­вы. — 2 страница
page speed (0.0113 sec, direct)