Всего на сайте:
119 тыс. 927 статей

Главная | История

Германия со времен Вестфальского мира. Крушение могущества Османской империи. Карловицкий мир. Великий курфюрст и первый король Пруссии (1700 г.)  Просмотрен 84

  1. Правление Фридриха II с 1742 по 1756 г. Европейские государства в период от Ахенского мира до начала Семилетней войны
  2. Англия. Правление Карла II, 1668-1685 гг. Иаков II и его низвержение. Вильгельм Оранский и революция 1689 г.
  3. Семилетняя война
  4. Германия с начала религиозного мира. Царствования: Фердинанда I, Максимилиана II, Рудольфа II, Матвея. Юлих-Клэвские споры о наследстве и смуты в габсбургских потомственных владениях
  5. Франция с 1668 г. Янсенизм. Людовик XIV. Война с Голландией и Нимвегенский мир. Внутреннее управление: галликанские постановления и отмена Нантского эдикта
  6. Европейские государства после заключения мирных договоров и до вступления на королевский престол Пруссии Фридриха II
  7. Англия, Шотландия и Ирландия при Карле I. Борьба между короной и парламентом
  8. Англия с 1649 г.: республика. Великобритания под управлением Оливера Кромвеля. Возвращение Стюартов. Правление Карла II до 1668 г.
  9. Зикингенская распря. Нюренбергcкий сейм 1524 г. и Регенсбургский конвент. Крестьянская войнаАравия
  10. Московское государство: первые цари из дома Романовых... Россия вступает в число великих европейских держав
  11. Смерть Карла VI. Начало царствования Фридриха II и Марии Терезии. Две силезские войны и война за Австрийское наследство
  12. Книга третья. Период Тридцатилетней войны

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Германия со времен Вестфальского мира. Крушение могущества Османской империи. Карловицкий мир. Великий курфюрст и первый король Пруссии (1700 г.). Успехи цивилизации после эпохи реформации

Германия с 1648 г.

Период Тридцатилетней войны принято считать большим бедствием для всей Германии, и все, что мы до сих пор о нем говорили, только подтверждает это общее мнение. Взятие Страсбурга, этого прекраснейшего из старинных городов, может служить достаточно типичным примером ужаса и разорения, которыми так насыщена эта война. Да и на литературу того времени можно указать, как на одно из доказательств пагубного влияния междоусобицы. В то время, как в Англии, Испании, Франции и Италии начало XVIII века ознаменовалось небывалым расцветом литературы, в Германии был полный застой, губительно отражавшийся на даровании немецких писателей как прозаиков, так и поэтов. Такой (по сравнению с другими землями) упадок немецкой литературы отчасти объясняется тем, что все силы, все участие населения было поглощено ведением войны немцев с немцами же и на немецкой территории. Бедственность положения была, конечно, не одинакова в разных частях Германской империи и соответствовала времени и обстоятельствам. Но в общих своих чертах бедствие было повсеместно и настолько сильно, что земли, сравнительно легко пострадавшие от тридцатилетних междоусобиц, оправились лишь в XIX веке, т. е. достигли снова той степени зажиточности и благоустройства, в какой их застала война.

Разграбление и разорение села во время Тридцатилетней войны.

Из серии гравюр лотарингца Ж. Калло ( XVII в.), озаглавленной: «Les misures et malheurs de la guerre» («Бедствия и невзгоды войны»)

Но, несомненно, кроме войны были еще и другие условия, пагубно повлиявшие на развитие и благосостояние Германии, а именно: весь ход событий за предыдущие пятьдесят лет, с 1649 по 1697 годы. Как то, так и другое не могло преуспевать при недостатке общности интересов и сплоченности германского народа и населения вообще, или даже при полном отсутствии какого бы то ни было порядка или центрального управления. С другой стороны, нельзя не признать, что разъединенность землевладения во многом способствовала быстрому исцелению тяжких ран, нанесенных Германии Тридцатилетней войной. Дело оздоровления подвигалось шаг за шагом, неприметно для исторических наблюдений, и только благие результаты его всплывали на поверхность истории. Но и злополучные пятьдесят лет, с 1649 по 1697 год, принесли свою долю отрадных явлений, каковыми, бесспорно, являются: свержение османского ига и основание Бранденбургско-Прусского государства.

Фердинаид III. Леопольд I, 1658 г.

Мы уже видели, как отношения с османами тормозили действия императора и как события в Венгрии и в Седмиградии неоднократно оказывали давление и на общий непостоянный ход великой германской войны. Затем, в апреле 1657 года, когда скончался Фердинанд III, настало пятнадцатимесячное междуцарствие и, наконец-то, в июле 1658 года избран был ему преемник, его сын Леопольд I, которому выпала на долю нелегкая обязанность – во все время его чуть не полувекового царствования (1658-1705 гг.) – охранять свои владения одновременно на Западе и на Востоке. В то время в Турецкой империи самую видную роль играл (начиная с 1656 г.) семидесятилетний великий визирь Мохаммед-Кеприли. Внутри самого государства своего султана, Мохаммеда IV (1648-1687 гг.), визирь подавил брожение анархистских элементов; в Азии – потушил вспыхнувшее опасное восстание и дал понять своим вассалам на Западе, в Седмиградии и Венгрии, что он отнюдь не считает законченным победоносное распространение турецкой власти по эту сторону турецких владений. Георг Ракочи (Racoczy), сын того Седмиградского князя, который умер от раны, полученной им в схватке с османами; а венгры, за исключением лишь небольшой части западных и северных земель, находившихся под властью Габсбургов, предпочли зависимость от турок, которые, по крайней мере, не мешали им исповедовать протестантскую веру. В 1661 году турки заставили избрать в Седмиградии своего преданного вассала, князя Михаила Апафи, и австрийскому кандидату оставалось только удалиться. Между тем, в том же году великий визирь Мохаммед-Кеприли скончался, а на его место был назначен его сын Ахмет, который, несмотря на свои молодые годы, энергично повел военное дело. Император обратился за советом к своему сейму, который с 1663 года сделался постоянным и заседал в Регенсбурге. Германские власти признали необходимым собрать войско и двинуть его на врага, который в победоносном шествии брал один город за другим: Нейхейзель, Брюнн и Ольмюц, и уводил в неволю тысячи пленных христиан. Немцы собрали 42 000 пешего и 14 000 конного войска под предводительством маркграфа Леопольда Вильгельма Баденского. К нему присоединилось еще 6000 войска, и сам он не препятствовал своему дворянству принимать участие в защите дела веры. Да вообще и все владыки Западной Европы горячо приняли мир. Только англичан и голландцев, поглощенных своими торговыми операциями, не коснулось общее волнение, и они не приняли в нем участия.

Война с турками

В 1664 году жители Севера одолели турок-южан в упорном бою при аббатстве Сен-Готард. По этому поводу рассказывают даже анекдот, напоминающий отчасти сказание о молитве Клодвига перед битвой при Толбиаке (в 496 г. по Р. X.). Говорят, будто бы немецкий генерал Спорк (Sporck) в таких выражениях просил у Бога помощи и заступничества: «О, всемогущий генералиссимус всех небесных сил! Если Ты и не придешь к нам, Твоим детям во Христе, на помощь, то хоть не помогай этим турецким собакам, и увидишь, что Тебе в этом не придется раскаяться». Результат Сен-Готардской битвы был поразительный. Христиане не только одолели врагов, но поживились богатой добычей и заставили турок подписать мир (или, по турецким понятиям, «перемирие» ) на двадцать лет в Васваре. Однако Нейхейзель и Гроссвардейн остались за турками и Апафи не был смещен с седмиградского престола. Но имперская Венгрия была далеко не мирным владением. Правительственные представители, как, например, министр Лобковиц, а также и иезуиты, и здесь упражнявшиеся в своем искусстве разорять государства, воздвигли гонение на протестантов, так что многие считали себя счастливыми, если им удавалось благополучно избежать так называемых «местных» судов и выбраться благополучно за пределы родной земли. Опорой иезуитам в их замыслах служили заговоры, беспрестанно возникавшие в среде дворян. Но и протестанты не дремали: они частью спасались бегством, частью же возмущались открыто и тогда во главе их появились такие люди, как, например, магнат Эммерих Текели и Франц Ракочи (Racoczy) III, успевший тем временем возмужать. Иезуиты не просто преследовали протестантских проповедников и противников их ужасного ига: они хватали их и продавали в рабство на испанские галеры. Таким образом, голландскому командиру Рюйтеру, действовавшему в 1676 году в водах Мессины, уже в качестве союзника Испании, удалось освободить значительное количество этих несчастных. Людовик XIV и его союзник польский король Ян Собесский, сочувствовали возмущавшимся, которые также находили себе поддержку у турок. В ноябре 1680 года была сделана попытка сойтись с Текели и в 1681 году снова возобновлен мир между императором и Портой. Но в следующем же году опять началась война.

Турки под Веной, 1683 г.

Османы, при виде целого полчища в 300 000 человек, под предводительством визиря Кара-Мустафы (преемника Ахмета-Кеприли), подошли к Вене, ворота которой пришлось запереть, чтобы оградить город еще и от наплыва беглецов, искавших спасения от страшных турецких полчищ. В марте 1683 года показались вблизи Вены первые турецкие всадники. На этот раз все христиане прониклись важностью этого политического момента. В том же марте месяце император заключил, с соизволения папы, союз с королем Яном Собесским; внутри империи также все стали усердно готовиться к борьбе с варварами. Курфюрсты Иоганн Георг Саксонский и Макс Эммануил Баварский сами явились на поле битвы, а Бранденбургский прислал 8000 войска, под предводительством князя Дессауского. Главным вождем над всем имперским войском был герцог Лотарингский Карл V. Император еще успел благополучно выехать из города и направиться в Пассау, в то время, как там командовал военными силами граф Рюдигер фон Штаремберг, а герцог Лотарингский успел получить подкрепления, – до того медленны были движения турецких полчищ. Защищались немцы храбро и упорно; да, впрочем, турки никогда и не были искусны в осаде городов. Однако, как ни творили чудеса самоотверженности мирные горожане и студенты, голод и изнурение делали свое дело, а подкрепления все еще не было. Наконец, 11 сентября 1683 года целый сноп ракет взвился над башней Стефана в знак крайне отчаянного положения города. С Каленберга на него отвечали таким же сигналом: это означало, что подкрепление было близко. Теперь соединились все имперские, правительственные и польские союзные войска, что составило всего 64 000 человек.

Рюдигер фон Штаремберг.

Гравюра работы неизвестного автора XVII в.

С рассветом 12 сентября 1683 года солнце озарило замечательную, навеки незабвенную картину: все христианское войско двинулось вперед на варваров. Слева, ближе к Дунаю, развернулись имперские войска, под предводительством герцога Лотарингского, у которого под началом находилось тридцать три владетельных принца; в числе их был один из Савойского дома. В центре были правительственные войска, а также и саксонские, и баварские, под предводительством самих курфюрстов; справа – поляки со своим королем Собесским. Туркам приходилось теперь выстроить фронт одновременно на две стороны: к стороне города и к стороне подкрепления.

В четыре часа пополудни они были оттеснены до самых своих шатров, а последний приступ поляков, со стороны Дорнбаха, окончательно решил участь этого достопамятного дня. Турки обратились в бегство, оставив на поле битвы 10 000 человек убитыми, 300 орудий, 15 000 палаток, 9000 повозок и до десяти миллионов деньгами и драгоценностями. Погоня за бежавшим врагом тоже дала значительные результаты. Злополучному визирю (первому министру) пришлось поплатиться жизнью за свое поражение: его удавили и затем еще обезглавили. Из числа победителей особенный почет выпал на долю короля польского, которого восхваляли, воспевали и благословляли на все лады. Так, например, текстом проповеди по случаю одержанной победы был выбран 6 стих I гл. Евангелия от Иоанна: »... Был человек, посланный от Бога; имя ему Иоанн...», а император до того забыл правила этикета, что при встрече с освободителем своей столицы сам подошел к нему и снял перед ним шляпу, обмениваясь несколькими словами. В Регенсбурге сейму также дано было знать об этой победе, которая подняла немцев во мнении не одних только турок, но и других держав.

Ян Собесский, король польский. С портрета кисти Рембранта

Поражение турок под Веной. Из «Les actions glorieuses... etc. de Charles de Lorraine» (Карла Лотарингского)

Военные действия после 1683 г.

Затем последовал целый ряд счастливых походов. 2 сентября 1686 года был снова завоеван город Офен, находившийся 145 лет во власти турок. В 1687 году герцоги Лотарингский и Макс Эммануил Баварский одержали блистательную победу при Могаче (Mohacz). Седмиградия также была теперь занята, потому что Габсбургу вздумалось воспользоваться добытой чужими руками победой и поживиться владениями этого княжества, как некогда в Богемии, после битвы при Белой горе, и как еще много раз впоследствии, в новейшее время. С февраля 1687 года началась в Эпериесе кровавая расправа и продолжалась целый год. В ноябре же, после того, как жестоким Альбам того времени наконец удалось подавить дух строптивости в дворянах и в народе, в Пресбурге был созван сейм, внесший существенные изменения в старые постановления; так, например, признано право престолонаследия за Габсбургским домом и окончательно уничтожено исконное право народа и дворянства возмущаться несправедливыми притеснениями власти и браться за оружие для защиты своих вольностей; остальные же привилегии, составлявшие скорее собственность дворян, нежели простолюдинов, были тоже утверждены, и кровопролитие в Эпериесе прекращено. В 1687 году в Константинополе произошли важные перемены: Мохаммед IV был свержен, а на его место был избран Солиман III; но эта перемена ничего не изменила к лучшему. Города продолжали переходить во власть христиан: в 1688 году имперские войска взяли Мункач и Белград. Тщетно надеялись турки на неожиданные и разнообразные перевороты, которые уж не раз были им на пользу. Ревностно наступал на них Габсбург, с помощью великого союза, который давал ему возможность нападать на них с двух сторон одновременно. Стремления османов к перемирию ни к чему не привели. В августе 1689 года, при Патрише, маркграф Людвиг Баденский одержал большую победу, но с того же года дела турок стали понемногу поправляться, при третьем представителе семейства Кеприли – Мустафе, который объединил рассеянные войска правоверных, и даже Белград был взят ими обратно (1690 г.). А Седмиградия попала в руки Текели, которому нечего было ждать пощады от Габсбурга и который отчасти держался стороны турок. Еще целых семь лет длилась эта нескончаемая война. Положение Австрии было отчаянное, потому что ей приходилось обороняться с двух сторон, что, впрочем, оказалось ее уделом вплоть до 1866 года. Случались блестящие победы, но они не приносили особенно успешных результатов, как, например, в августе 1691 года при Саланкемене близ Землина, так как тем же полководцам, маркграфу Баденскому и принцу Евгению Савойскому, приходилось в последующие же годы обращать свое внимание на Запад, на Италию и Германию. С 1695 года, кроме австрийцев и венецианцев, у турок появились еще новые враги – русские со своим царем Петром I, завоевавшим в 1696 году крепость Азов. Между тем, в 1691 году Солиману III наследовал Ахмед II, а последнему наследовал в 1695 году Мустафа II, который снова сам явился на поле битвы и при нем состоялось великое поражение турецкой армии, закончившееся миром. Во главе имперских войск его встретил принц Евгений Савойский, которому в то время шел всего тридцать четвертый год, но который уже успел прославиться своей воинской доблестью. Ему-то выпала на долю честь и чрезвычайная слава победы при Зенте (Zenta) на реке Тиссе. В сентябре 1697 года принц Савойский напал на турок в то время, как они переправлялись на левый берег Тиссы, оставив позади, на правом берегу, свою пехоту. Спокойно, по-восточному, отнеслись они к появлению врага и дали ему беспрепятственно закончить свой маневр. Таким образом, имперское войско благополучно выстроилось в боевом порядке, а в четыре часа пополудни произведено было и нападение на турок, которые бежали врассыпную. Убитыми, пленными и потонувшими турки потеряли 25 000 человек; на утро победители успели еще завладеть вражеским станом, 9000 повозок, 60 000 верблюдов, целыми миллионами денег и иной добычи.

Поражение турок при Зенте. Из «Theatrum Europaeum»

Османы просили мира, которому способствовали морские державы: Англия и Голландия. Он состоялся 26 января 1699 года при Карловице, между Портой – с одной стороны и императором Леопольдом, Польшей и Венецианской республикой – с другой, причем строго были соблюдены правила законного церемониала: представители всех четырех держав вступили одновременно, из четырех дверей, в особый, приготовленный для заключения договора, покой. На долю Австрии досталась Седмиградия и наибольшая часть Венгрии; та же часть, которая приходилась к югу от реки Марицы до Дуная, а также и Темешвар, осталась за турками. К их чести следует отнести, что они отказались воспользоваться предложением габсбургских властей – выдать им Текели. Польша возвратила Молдавию, а вместо нее получила пограничные губернии между Днестром и Днепром, Подолию с крепостью Каменец-Подольском и Украину. За Венецией остался полуостров Морея и несколько далматских владений; некоторые же завоевания свои, как, например, Лепанто, ей пришлось возвратить туркам обратно.

Карловицкий мир, 1699 г.

Этим достопамятным и выгодным для Австрии миром заключился XVII век. Турки были поставлены отныне и (как оказалось впоследствии) навсегда в оборонительное положение, а император отделался от сильного врага, угрожавшего ему с Востока, оказав этим некоторую услугу всей Европе. Однако это не возвратило германскому императору утраченное им главенство в ряду европейских держав; даже, скорее, наоборот. Причина тому была весьма простая: этот царствующий дом держался того мнения, что всю душу свою немецкий народ вложил в дело религии и ее ревностных поборников – иезуитов, а между тем, для него уже были ясны, как день, все преимущества и добрые стороны протестантизма, которые могли пройти незамеченными только при ослеплении, каким, впрочем, и отличались приверженцы папского престола. Свои творческие силы протестантизм выказал на деле – в образовании Бранденбургско-Прусского государства, которое стало быстро преуспевать уже в начале XVIII века, в качестве королевства Пруссии.

Бранденбург с 1650 г. Курфюрст Фридрих Вильгельм

Курфюрст Фридрих Вильгельм Прусский, ставший во главе новоустроенных владений, был человек видный, стройный и красивый, соединявший замечательную умственную силу с физической. Прямо, ясно и решительно смотрели его голубые глаза, и так же разумно, как и самый ум его, направляли его внимание туда, куда следовало. Никто не мог с таким тактом, как он, отличить удобоисполнимое от несбыточного; он не разбрасывался по сторонам, а шел прямо к цели. Ему осталось далеко не обеспеченное наследство: все было так неустроенно, так еще шатко. Даже на свое незначительное войско, и на то курфюрст не мог вполне положиться. Поэтому стремился быть пожалованным ленным владением – Пруссией, на обыкновенных условиях и, не обременяя себя излишней ответственностью, – что и состоялось в 1641 году. Проект брака курфюрста Фридриха с Христиной шведской рушился по той причине, что она сама – женщина вообще болезненная и неприязненно относившаяся к браку – не желала этого. Впрочем, это даже послужило личному счастью курфюрста, который избрал себе невесту по душе: Луизу, дочь принца Генриха Оранского, с которой и обвенчался в 1646 году. Мы уже видели, как он управлялся с различными обстоятельствами Тридцатилетней войны: Бранденбургскими, Клэвскими и другими инцидентами, пока не добился окончательного, неоспоримого обладания обещанными ему территориями.

Внешняя политика Швеции

На внешнюю политику Фридриха Вильгельма весьма повлияли отношения к нему соседних держав – Швеции и Польши, и в данном случае ему делает только честь его нежелание играть роль равнодушного, безразличного человека в такое время, когда преобладали грабежи и насилие.

Вестфальский договор превратил Швецию в большое государство, довольно внушительное, по отношению к Северной Германии. Вскоре во главе королевства Швеции стал именно такой властный и высокомерный повелитель, для которого была непонятна польза бережливости и расчета. Повелитель этот – Христина, признанная королевой Швеции с 1632 по 1654 год. Мало хорошего принесло с собой ее царствование. Она необдуманно бросала деньги на свои прихоти и удовольствия, главным из которых было для нее видеть себя в кругу артистов и ученых и покровительствовать им, но не с целью обратить их познания на пользу народа, – нет! О народе-то и его нуждах она мало думала. Ей нравилось все выдающееся; она шутила с католическими стремлениями и серьезно подпала под власть иезуитов, которые тайно поучали ее своей вере. Это пагубно отразилось на ее управлении королевством, так как это шло вразрез с ее долгом как обладательницы престола, перешедшего к ней от отца, – ревностного протестанта. Наконец, в 1654 году, Христина решилась на единственный благоразумный шаг с ее стороны: она отказалась от престола в пользу своего племянника из Пфальц-Цвейбрюкена, Карла X Густава (1654-1660 гг.), а сама отправилась путешествовать по чужим землям. В Инспруке ее окончательно и открыто присоединили к католичеству. В честь папы того времени (1655-1667 гг.), Александра, она приняла еще имя Александры, а затем стала скитаться по всей Европе и везде, как какое-нибудь неслыханное чудо, возбуждала крайнее удивление; чаще всего она пребывала в Риме, где больше всего проживает таких людей. Иногда ей удавалось заставить особенно заговорить о себе, как, например, когда она на французской земле, в Фонтенебло, обвинила в измене одного из своих слуг, Мональдевского, и, не долго думая, приказала его убить. Впрочем, даже и такие выходки не имели для нее дурных последствий; но зато, за время долголетних своих скитаний, она успела прийти к горькому для нее сознанию, что ее эксцентричные деяния, странности и чудачества уже никого более не удивляют.

Христина, королева Швеции.

Гравюра работы П. Танже (Tanje) с портрета Бурдона

Христина. Карл Х

Карл X, прежде всего, принялся за исполнение своих замыслов – поднять значение Швеции посредством обширных завоеваний. Ему казалось, что это поддержит его власть на престол, и в этом, по-видимому, с ним были вполне согласны народ и великие представители его интересов. Король польский Ян II Казимир (с 1648 по 1668 г.) протестовал против выбора его в короли и выставлял на вид свои собственные права на тот же самый шведский престол. Карлу X только того и надо было: он быстро прошел через бранденбургские земли, которые громил уже не раз, и оттеснил своего врага за пределы его же собственных польских владений. На вторичный поход ему нашелся и союзник, Фридрих Вильгельм, которому не оставалось иного выбора. Он не мог оставаться нейтральным и потому поневоле должен был примкнуть к сильнейшей из враждующих сторон. В Кенигсбергском договоре, заключенном в январе 1656 года, он отстаивал Пруссию как вассальное владение шведского короля, так как Польша не защитила его. Начало этого нового похода было несчастливо для шведов. Чудотворной иконе Богоматери, к которой поляки прибегали как к своей царице и защитнице, приписано было на этот раз Яном Казимиром его торжество над врагами. Поляки одолели, и Карл Густав принужден был отступить в Пруссию. Но затем, соединившись с курфюрстом Бранденбургским, он дал снова сражение войску поляков с их союзниками, литовцами и татарами. Бой длился три дня: с 18 по 20 июля того же 1656 года, и окончился полным поражением многочисленной польской армии. Поражение поляков досталось нелегко; однако несравненно труднее оказалось завоевание польских обширных, но малолюдных, болотистых и лесистых земель.

Бой под Варшавой. День второй: нападение татар на шведскую кавалерию, которой командовал Карл Густав.

Гравюра на меди работы В. Свидде с рисунка шведского генерал-квартирмейстера Эриха Йенсона Дальберга

Тут уж нельзя было шведам действовать самостоятельно: приходилось обратиться за помощью к Бранденбургскому курфюрсту, который согласился на их просьбу, но лишь с некоторой и весьма значительной уступкой со стороны шведского короля, а именно: договором при Лабиау (Labiau), в ноябре 1656 года была уничтожена статья, касавшаяся вассальных отношений бранденбургского курфюршества к Швеции и сам курфюрст, а равно и его преемники, признаны самостоятельными государями (Souverane Herren) Пруссии. Но Польша еще не была покорена: у нее был сильный союзник – русский царь Алексей Михайлович, который напал на шведские земли в Лифляндии. Поэтому император Фердинанд заставил союзника короля шведского, князя Седмиградского, Георга Ракочи II, удалиться за пределы польской земли и заключить с польской республикой «оборонительно-наступательный союз» в декабре 1656 года. Таков был отпор шведскому владычеству с одной стороны; с другой же угрожали ему Дания с Голландией, так что Карлу X поневоле пришлось отложить всякие виды на этот лакомый кусок. В марте 1657 года датский король Фридрих III (1648-1670 гг.) объявил Швеции войну. Тогда Карл Густав, которого мог поддержать и спасти только его воинственный дух, усиленным маршем повел свои войска обратно, на город Торн, через реку Вислу, на Штеттин, затем вдоль ее берега, на город Гамбург, через Голштинию, Шлезвиг и, наконец, Ютландию. Это было летом 1657 года; а затем, зимой 1657-1658 годов, в страшные морозы, шведское войско прошло по льду Малым Бельтом, где поблизости острова Фюнена (Fuenen), расположились датчане в боевом порядке. Шведы, однако, отбили их и направились, еще более осмелев, прямо к Зеландии через пролив Большой Бельт. И этот переход удался им вполне: они поочередно благополучно достигли Лангеланда, Лааланда, Фальстера и, наконец, самой Зеландии, в феврале 1658 года. Здесь, в Вординборге, в том же месяце был заключен, по просьбе и по желанию датчан, мир при Рёскильде, выгодный для шведов в том же отношении, что датчане должны были в их пользу поступиться своими правами над Алландом, Шопеном, Блекингеном – землями, которые тогда еще принадлежали Дании с Норвегией – островом Борнгольмом, а также и пограничными участками Норвегии. Кроме того, этим же договором освобожден был от ленной зависимости у датчан тесть короля шведского, герцог Шлезвиг-Готторпский.

Велауский договор, 1657 г.

Тем временем, Фридрих воспользовался удобным случаем заключить с Польшей договор при Вёлау (в сентябре 1657 г.), по которому он возвратил ей все земли, захваченные им во время его союзничества со шведами, а сам, взамен их, получил независимость Пруссии – бывшего ленного владения Польши – и признан был полновластным герцогом Прусским; те же права распространялись и на его потомство. Карл X сделал вид, что хочет снова идти в поход против поляков; в сущности же, он досадовал, что заключил мир с датчанами, тем более, что в данном случае датчане очутились бы у него в тылу, а этого он отнюдь не мог и не хотел допустить, следуя своему плану иметь свободный доступ к Балтийскому морю. Собрав на суда ту часть войска, которая еще у него оставалась, он пристал к западному берегу Зеландии, в августе 1658 года, при Корсере (Korsoer), во главе 16 000 армии. Карл X считал необходимым усердно осаждать Копенгаген и неустрашимо продолжать свое дело, пока обстоятельства – слияние при Копенгагене датского и голландского флотов – не заставили его отступить в ближайшие земли, занимая их своими войсками, тем более, что он надеялся на напряженность внимания, которое возбудило в его врагах избрание Леопольда I и грозное для них положение, принятое Францией. Чтобы воспротивиться этому избранию, французы заключили с некоторыми из германских государей так называемый «Рейнский союз». Фридрих Вильгельм, напротив того, стоял за Леопольда. Союзные имперские и бранденбургские войска, под командованием самого курфюрста, проникли в герцогства на Эльбе и в Ютландию (1658 г.); в феврале 1659 года Карл Густав решил штурмовать все еще державшуюся столицу Дании Копенгаген. К счастью для датчан, голландский флот был затерт льдами, и адмирал предложил им в подмогу свой экипаж, который действительно энергично помог отбить нападение шведов.

Гаагский договор

В апреле 1659 года случилось еще новое событие: в Гааге был заключен Францией, Англией и Голландией договор, за которым последовал в июле еще второй – между Голландией и Англией, а в августе третий – между Францией, Англией и Голландией. Целью их был «вооруженный мир», основанный на Рёскильдском договоре. И в самом деле, вскоре пришлось взяться за оружие. Голландский адмирал повел в Фюнен бранденбургские и имперские войска в ноябре 1659 года. Они соединились с датскими и нанесли тяжкое поражение шведам под предводительством Стенбока и пфальцграфа при Ниборге. В это смутное и безотрадное для него время, умер король-герой, Карл X, всего на 38-м году от рождения, в городе Готенбурге, в феврале 1660 года. Смерть его устранила главное препятствие к заключению мира, который состоялся в мае того же года, в Оливахе (Oliva), и явился как бы дополнением копенгагенского, уравнявшего Данию и Швецию. Этот мир доставил шведам датские земли по ту сторону Зунда, Шонен, Аланд и Блекинген; остров же Борнгольм и норвежские завоевания (напр. Дронтгейм) они должны были возвратить. Польский король отказался от своих притязаний на Швецию, которой он уступил Лифляндию и Эстляндию. Велауский договор был подтвержден, а Бранденбург возвратил шведам их владения в Померании и отказался от Мариенбурга и Эльбинга.

Кончина Карла X, 1660 г. Правление Фридриха Вильгельма

Фридрих Вильгельм ничего этим не выиграл в Померании, но его полновластное владычество в Пруссии осталось неприкосновенным и росло быстро и твердо как в силе, так и в размерах. Внутри этого небольшого государства также происходили значительные улучшения, к которым стремился энергичный курфюрст. Прежде всего удалось ему достигнуть своей цели в западных владениях, в маркграфстве Клэве (1661 г.), и в Бранденбурге – на сейме 1667 года.

Цель Фридриха была иметь «постоянное войско» (miles perpetuus), чтобы избежать того плачевного состояния, в которое легко могло впасть всякое государство под давлением таких неблагоприятных обстоятельств, какими являлась Тридцатилетняя война. На сейме 1667 года представители всех сословий обязались выплачивать по 200 000 рейхсталеров в год на содержание милиции и с этой целью установили налог на предметы потребления во всех городах. И в Пруссии, также, курфюрсту Фридриху удалось ввести прочные и разумные постановления закона. Прусские власти и сословия полагали, что перемена правительства не отразится ощутимо на их прежних порядках и обычаях, что они даже могут, под шумок, воспользоваться для своих целей этим переходным состоянием государства – но жестоко ошиблись!.. Дело дошло до серьезных пререканий, и сословия предъявили свои требования. Старшина выборных города Кенигсберга даже заключил союз наподобие прусского союза в XV столетии; его арестовали, и он умер в заточении, не желая просить помилования, так как убежден был в правоте своих убеждений. Другой смельчак, некто по имени Калькштейн, еще хуже поплатился за свое упрямство и заблуждение. Он не хотел принять дарованного ему помилования и бежал в Польшу; там, в самой Варшаве, его тайно арестовали и обокрали; затем переправили через границу и предали казни. Понемногу маленькое Прусское государство, под влиянием твердой, но благотворной воли своего герцога-курфюрста, пришло в более спокойное состояние. В 1663 году все сословия признали Фридриха Вильгельма своим непосредственным главой и господином, и польское влияние на Пруссию совершенно прекратилось. Сооружение Фридрих-Вильгельмского канала, соединившего Эльбу с Одером, является одним из славнейших деяний мирного состояния государства, к которому так стремился его повелитель. Мало того, оно служит явным доказательством его объединительной политики и добрых отношений между отдельными частями прусских владений. Однако насколько трудно было этого достигнуть, показывает его требование, чтобы и Магдебург признал его своим господином; лишь с большой неохотой покорился этот город необходимости водворить у себя гарнизон курфюрста. Непокорности своих сограждан немало способствовал глава возмутившейся партии, известный своей ученостью изобретатель воздушного насоса, Отгон Герике. Наконец, водворение гарнизона курфюрста в Магдебурге состоялось в 1666 году. В том же году юлих-клэвский вопрос пришел к окончательному решению. Бранденбург получил Клэве, графство Марк (Сёст-Унна, Soest-Unna) и графство Равенсберг (Билефельд). Он крепко держался того, что ему уже было подвластно, и не гнался за лишним и спорным: так, например, он не поддался увещеваниям представить свою кандидатуру на польский престол, с которого был свержен Ян Казимир. Упрочив объединение своего государства, Фридрих твердо оберегал его и возражал своему сыну, наследному принцу Карлу Эмилию: «Всякие союзы хороши, но собственные силы лучше и вернее». Таковым является великий курфюрст также и во второй половине своего царствования, когда Людовик XIV пускается во всевозможные предприятия и ухищрения, которых он, Фридрих, сторонится, разумно и незыблемо следуя избранной им политике.

Фридрих Вильгельм, курфюрст Бранденбургский. Гравюра работы И. Голе (XVII в.)

Фридрих Вильгельм и Людовик XIV

Но такого рода политика оказалась не особенно плодотворной и о новых завоеваниях уже не было речи. В первой из трех минувших воин курфюрст помогал Нидерландам отстранять угрожавшую им опасность. Успехи его в делах против Швеции доказали, что время ее славы миновало; но, по заключении мира, ему пришлось возвратить им все, что он до тех пор успел у них отнять. Тогда Фридрих Вильгельм решился переменить свою политику и завязать сношения с Людовиком XIV; но и то не надолго, потому что к усилению Франции, к ее поступкам в 1685 году и к отмене Нантского эдикта никто не мог бы отнестись равнодушно, а тем более такой ревностный протестант, каким был Фридрих Вильгельм. Изгнанники-протестанты находили себе убежище в его владениях, а своим представителям во Франции курфюрст приказал оказывать всевозможную помощь угнетенным последователям протестантского учения. Сношений своих с Людовиком он, однако, еще не прерывал окончательно; а тем временем, начиная с 10 июня 1686 года, когда он принимал у себя в Потсдаме множество важнейших вождей французского протестантизма, они, несомненно, послужили к усилению и даже к обогащению его государства. Вслед затем курфюрст, все еще не порывая своих связей с Людовиком XIV, мог убедиться, что поведение его оказалось не только человеколюбивым, но и весьма умным и предусмотрительным, так как оно дало ему возможность сблизиться с императором германским, которому он мог теперь помочь в борьбе с турками. При этом выяснилось весьма выгодное для курфюрста обстоятельство – Шлезвигский вопрос, который и был решен, наконец, в его пользу. Император признал за Бранденбургом права на Иегерндорф и на герцогства: Бриг, Лигниц и Волау; он уступил еще и Швибузский округ, так что в марте 1686 года в Берлине состоялся тайный договор, в силу которого оба государства обещали временно защищать друг друга он нападений иноземных посторонних врагов. Но тут курфюрста постигла измена, изменником же был его собственный сын – наследник принц Фридрих (Карл Эмиль. 1675 г.), который дал себя провести и подписал тайное обязательство возвратить Австрии этот округ, когда власть перейдет в его руки. Между тем, из боязни к возраставшему усилению Французского государства, курфюрст решился осуществить общее намерение – сделать безвредным для Европы влияние Иакова, короля английского как союзника Франции, тем более, что он сам (т. е. курфюрст) вел непрерывные сношения с Нидерландами и с принцем Оранским; мысль о высадке принца на английском берегу первоначально принадлежала ему.

Конец правления Фридриха Вильгельма, 1688 г.

Но он не дожил до исполнения этого плана; смерть его последовала 29 апреля 1688 года, столь важного по своим дальнейшим событиям. Во всех отношениях все было подготовлено и намечено этим мудрым государем, который оставил своему преемнику вполне упроченную власть. Он заботился о благе своего народа, дал ему материальное и военное обеспечение: уже начиная с 1650-х годов войско его доходило до 26 000 человек при 72 орудиях и при небольшом флоте, которому он же сам положил начало. Даже в Африке некоторые из вождей негритянских племен признали над собою его власть и, таким образом, положено было основание африканской торговли.

Энергичный и неутомимый на пользу своего народа, преисполненный доблестей, Фридрих Вильгельм, однако, не избежал общей участи и под конец своей жизни поддался общечеловеческим слабостям, женившись вторично, чем нанес значительный ущерб всему, что созидал с таким упорством и заботливостью. Он оставил своим сыновьям от второго брака отдельные части своих владений, что должно было вредно отозваться на цельности, а следовательно и на могуществе всего юного государства.

Военные суда великого курфюрста. Гравюра с рисунка XVII в.

Курфюрст Фридрих III

Но его сын и наследник, курфюрст Фридрих III, строго придерживался политики своего доблестного родителя и первым делом его на этом поприще был формальный отказ раздробить отцовские владения, хотя бы и по желанию отца. Отказ этот, однако, был принят остальными наследниками не особенно враждебно, так как их старший брат и повелитель щедро вознаградил их за неисполнение воли завещателя. Хоть ему и далеко было до военных и гражданских доблестей Фридриха Вильгельма, но и Фридрих III был весьма достойным правителем, в чем немало помогали ему предначертанные его великим отцом политические пути. Однако он счел себя нравственно обязанным сдержать свое обещание императору и, по своем восшествии на курфюршестский престол, возвратил ему Швибузский округ. При заключении Ризвикского мира ему пришлось довольствоваться общим для всех европейских государей участием в отпор власти Людовика XIV; но затем он не без основания обратился за помощью к императору в очень важном и желательном для него деле, а именно, в приобретении королевского сана, по примеру принца Оранского и курфюрста Августа Саксонского, который венчался на царство королевской короной в 1697 году. По зрелом обсуждении, просьба герцога Прусского (курфюрста Бранденбургского) о переименовании его «герцогства» в «королевство» была представлена на рассмотрение Венского двора.

Король в Пруссии, 1701 г.

Со стороны Венского двора препятствий не представилось, но взамен их были предложены некоторые условия, главное из которых было: обязательство короля прусского помогать императорскому Габсбургскому дому в защите его прав на испанский престол. 16 ноября 1700 года эти условия были подписаны курфюрстом Фридрихом III, a 18 января 1701 года последовало и самое коронование в г. Берлине. Это событие имело важное значение не столько по блеску и пышности, которой оно сопровождалось, но, по тому влиянию, которое оно имело на дальнейшие судьбы Европы: оно показало, что есть и незначительные государи, которые не боятся обойтись без разрешения или даже вовсе без вмешательства папы и самостоятельно признают за собой право присвоения такого важного сана, как, например, королевский. Папа Климент XI, возмущенный дерзновенным поступком курфюрста, разослал по всем кардиналам протест, в котором говорилось, что поступок Фридриха III он считает нарушением прав Св. Церкви и папского престола.

Коронование Фридриха III, курфюрста Бранденбургского – первого короля Пруссии, в Берлине 18 января 1701 г.

Гравюра на меди в мериановом «Theatrum Europaeum» с наброска, сделанного Эозандером фон Гете

Август Саксонский – король Польши, 1697 г.

Как бы то ни было, новое королевство, если не имело в виду прямого сопротивления папской власти, было, однако, основано в духе протестантизма. После отложения англиканской Церкви от папской, при Вильгельме III английском, это событие было некоторым торжеством протестантизма. За несколько лет перед тем еще и другой представитель протестантского учения, а именно Август Саксонский – был возведен в королевское достоинство. После смерти короля польского – Яна Собесского (1696 г.), который прославился своим нападением на турецкие полчища (в битве под Веной 1683 г.), польский престол оказался свободным, и выбор колебался между католиком – французским принцем де Конти, любимцем Людовика XIV, и протестантом – курфюрстом Августом Саксонским. Против последнего польские власти ничего не имели, но из личных и политических выгод ему пришлось бы, в угоду им, перейти в католичество. В то время это было не трудно и не считалось предосудительным, а напротив – даже как бы вошло в моду. Поэтому и курфюрст Саксонский колебался не долго: он отрекся от протестантской веры, был присоединен к католической – папской Церкви в июне 1697 года и тотчас же был избран в короли польские. Таким образом, главенство в протестантстве сосредоточилось в руках дома Гогенцоллернов, которые умели его защищать и знали ему цену.

Фридрих Август Саксонский, по прозвищу «Сильный» Портрет на эмали

Положение Германской империи

Таковы были важнейшие события в Германской империи во второй половине XVII века, остальные же не имели исторического значения, как например: 1) образование девятого курфюршества – Ганноверского (Эрнст-Август Ганноверский, 1692 г.); 2) постоянный сейм в Регенсбурге (1663 г.); 3) перенесение судилища «Рейскамеры» (Reichskammergericht) из Шпейера в Вецлар (1689 г.) и т. п.

Германская империя уже не имела больше значения как одно целое: вся сила ее раздробилась и заключилась теперь в отдельных, мелких государствах, которые, как мы уже видели, умели сплотиться и дружно дать отпор общему врагу, без различия исповеданий: рядом бились католики и протестанты на защиту от их общего врага.

Католичество и протестантство, около 1700 г.

К чести XVIII века следует отнести то благотворное влияние, которое он имел на религиозные распри: веротерпимость постепенно распространялась повсеместно. В Англии большой шаг сделал в этом отношении Оливер Кромвель – глава и вождь «Независимых» (Independants). Когда там же образовалось «общество друзей», или «квакеров», как их называли в народе, их глава и представитель Уильям Пенн имел свободный доступ во дворец Уайтхолла и в беседе с королем Иаковом II, не стесняясь, высказывал свои независимые убеждения. Король выслушивал его и не препятствовал ему распространять свои воззрения. Его пассивную веротерпимость, пожалуй, можно отчасти отнести к его природной слабохарактерности, но его преемник, Вильгельм III, действовал в этом отношении вполне сознательно и в силу личных своих убеждений. Он сам был кальвинистом и вернейшим столпом англиканской Церкви. В то время, как в Англии господствующим исповеданием было епископальное, в Шотландии преобладало пресвитерианское. Преследование католиков утратило при Вильгельме III свою жестокость: даже ирландцы-католики пользовались с его стороны значительной снисходительностью. Однако, эта снисходительность не мешала ему занимать первенствующее место среди европейских монархов: его мнению придавалось значение не только при Венском, но и при Римском дворе, когда же Вильгельм блистательно изобличил еретиков, самый преданный католицизму из всех послов, а именно – испанский, первый завел речь о том, чтобы принять меры к ограничению возрастающего могущества короля-католика Людовика XIV. Все государи, как протестанты, так и католики, сошлись в единодушном стремлении оградить от него друг друга, как некогда ограждали Австрию от турок. Конечно, еще далеко было всем католическим государствам до настоящей веротерпимости: в габсбургских владениях, в Испании, в Италии, во Франции и в Польше еще не заметно было в этом отношении разительной перемены к лучшему. Но в протестантских землях влияние евангелических воззрений уже благотворно проявлялось как в их государственном строе, так и в политике, и в литературе.

Прогресс со времен реформации

За те полтораста лет, которые миновали с момента наступления реформации, главный интерес был сосредоточен на церковно-религиозном движении, на богословских распрях между представителями различных вероисповеданий, отступления от которых давали повод к появлению разнообразных сект. Особенным рвением и ясностью своего тонкого понимания евангелического учения отличался в первой половине XVII столетия некто Георг Каликст, стремившийся к объединению протестантской и евангелической партии. То же стремление господствовало и во второй половине XVII столетия на почве Франции и католицизма вообще, под названием «Янсенизма», а на немецкой, или протестантской под названием «Пиэтизма», которое произошло от «Collegia pietatis», или «Собраний» для взаимного образования, которые учредил старший из евангелических проповедников, эльзасец Филипп Яков Шпенер в 1670 году во Франкфурте-на-Майне. Эти сборища происходили у него на дому (а также, впоследствии, в Берлине и Дрездене) и имели целью убедить людей, что религиозность заключается в богобоязненной жизни, а не в твердом знании догматов и не в догматической полемике. Учение Каликста встретило сильное противодействие, но нашло себе и сильную поддержку. Таким образом, богословское, или, вернее, духовное движение получило как бы два противоположных направления: одно – чисто мистическое, а другое – рационалистическое, причем цель их была одна и та же – избавиться от церковной формалистики. Весьма характерна книга Арнольда (изд. 1699 г.) как образец того, насколько еще далеко было в то время торжество свободного духа, который уже рвался на волю. В этой книге за еретиками признается право считаться такими же христианами, как и нееретики, поэтому-то она и представляет собою как бы первый шаг к освобождению от ужаснейшего из зол того времени – еретичества.

Впрочем, богословие только в этом отношении еще привлекало к себе внимание, вообще же говоря, выдвинулись на первый план государственные и естественные науки. Так, например, в 1543 году папа Павел III утвердил орден иезуитов, и в том же году, ему же Николай Коперник посвятил свой знаменитый труд «De orbium coelestium revolutionibus», который тогда был издан впервые. Другой ученый – немец Иоган Кеплер (1630 г.) подтвердил и дополнил его учение, а в 1633 году в Риме Галилея пытками принудили отречься от их убеждений, которые он сам и проповедовал. Он скончался в 1642 году, но за ним следовал целый ряд знаменитых физиков и ученых. Таковы, например, итальянец Торричелли, изобретатель барометра (1647 г.), Отто фон Герике (1685 г.), изобретатель воздушного насоса, англичане Роберт Бойль (1691 г.) и Иссак Ньютон (1727 г.), нидерландец Христиан Гюйгенс (1695 г.), французы Рене Декарт (1650 г. в Стокгольме) и Гассенди (1655 г.). Этот последний настаивал на том, что система мироздания, как понимал его Коперник, самая простая и самая вероятная, но в то же время он считал необходимым предположить, что и солнце также находится в движении, так на это имеются прямые указания в Библии, которых придерживается и Тихо де Браге.

Все эти исследования еще более усилили рвение отдельных ученых личностей и целых ученых, вновь основанных учреждений, например: «Опытной академии» великого герцога Фердинанда II Тoсканского (1657 г.), парижской «Academic des Sciences» (1660 г.) и лондонского «Royal Society» (1660 г.), которому покровительствовал Карл II и девизом которого, как и научного развития вообще, стало изречение: «Nullius in verba».

Всеобщий интерес возбудили также и вопросы государственного права: основы и жизнь государства, права и обязанности, словом, вообще отношение государя к подданным и к другим государям и народам. И на этом поприще явилось немало замечательных ученых, как например: Гуго Гроций: «De jure belli et pace» (изд. 1625 г.), Ипполит а'Лапида, Филипп фон Хемниц – влиятельный литературный противник (в литературе) Габсбургского дома, англичанин Джон Мильтон – горячий заступник свободы печати («Areopagitica», 1644 г.) и закона, на основании которого был казнен Карл I, еврей – философ Варух Спиноза, один из великих учителей человечества (1677 г.), Самуил Пуфендорф «De statu imperil Germanici», изд. 1667 г., (1684 г. в Берлине), англичане: Томас Хоббс (1676 г.) и Джон Локк (1632-1704 гг.). Двое последних замечательны, как полнейшие противоположности по своим воззрениям. Первый из них – Томас Хоббс родился в 1588 году, когда явилась в Англию «Великая Армада», и в качестве дворецкого в одном богатом и знатном семействе объехал чуть не весь свет, много видел, много размышлял и, наконец, в своем объемистом труде под заглавием «Левиавань» излагает плоды своих наблюдений. Он рисует себе идеал государственного управления не иначе как с монархической властью во главе. По его мнению надо, чтобы массы боялись одного единодержавного властелина, иначе в государстве непременно явится рознь, неповиновение и смуты. Большим подспорьем царственной власти является власть духовная, иначе говоря, религия, которая способствует сохранению внутреннего мира и тишины в государстве, она также держит в страхе и повиновении суеверных и верующих вообще. Это учение особенно пришлось по душе Карлу II, и потому он явился весьма усердным его последователем. Джон Локк, напротив того, всю силу идеального государства полагает в народном самоуправлении, в совокупности народных интересов, о которых заботится сам же народ. Религия для того и существует (по мнению Локка), чтобы исповедывать ее и подчиняться ее требованиям добровольно, соединение же таких добровольных последователей одной веры и образует то, что называется Церковью.

Литература

Повсюду и на всем отражается влияние более свободной мысли, более снисходительных, гуманных воззрений. Понятно, что изящные искусства и литература не изъяты из общего числа преуспевающих наук. Живопись особенно процветала в Нидерландах во времена Рубенса (1577– 1640 гг.), Антона ван Дика (1599-1641 гг.), Теньера, Рембрандта, Рюисделя и др.

Поэзия сделала сравнительно мало крупных успехов за это время, за исключением величайшего из драматургов – Шекспира и мистически настроенного, изящного творчества поэта Мильтона, оставившего своему народу такой несокрушимый перл, как его «Потерянный и возвращенный рай» (1667 г.), поэма, навеянная на него эпическими произведениями классической поэзии. Уже слепой, удрученный годами, создавал он свою поэму, которой по справедливости северные европейцы могут гордиться в такой же мере, как итальянцы «Божественной комедией» Данте Аллигьери.

Французская литература, особенно по своей внешней форме, далеко превзошла в своем развитии все остальные. Главное внимание в эпоху Людовика XIV было обращено на изящество и правильность французской литературной речи, поэтому понятно, что ею щеголяли и в ней соперничали не только придворные, но и писатели. Остроумие, или, собственно говоря то, что у французов носит название «esprit», также дошло тогда до высшей степени развития. В Англии этому способствовали речи и диспуты в парламенте. В Германии же не было ни того, ни другого.

Дух Лютера еще отозвался на сборниках песнопений, которые издал впервые его последователь Павел Герхардт в 1667 году. С ним в этом отношении могли соперничать Фридрих Шпее (1635 г.), сочинения которого были напечатаны лишь после его смерти, и Иоганн Шеффлер из Бреславля, заслуживший прозвище «Силезского ангела» («Angelus Silesius»), его главное произведение появилось в 1657 году. Оба были иезуиты, но первый из них прославился еще и тем, что горячо ратовал против безрассудных и жестоких судов над так называемыми колдунами и колдуньями. Впрочем, и в Германии есть за это время некоторые отрадные явления в литературе. К числу их следует отнести Павла Флемминга с его сборником «Poemata» (1646 г.), от которого веет неподдельным чувством и тонкой впечатлительностью, Фридриха фон Логау (1654 г.) и Христиана Верникеса (1696 г.) – очень остроумных и живых поэтов. Юмор, которого даже ужасы Тридцатилетней войны не в силах были подавить, так и блещет в романе «Simplicius Simplicissimus» (1668 г.), ряд великолепных картин из жизни во время губительной войны. Автор этого замечательного произведения Ганс Яков Кристофель фон Гриммельсхаузен умер в 1676 году. Дальше этого не пошло литературное развитие немецкого народа. Его драматическая поэзия за этот период не только не блестяща, но даже заурядна, тяжеловесна. Предствители ее Андрей Гриффиус (1616-1664 гг.), Христиан Вейзе (1642-1708 гг.), Даниил Гаспар фон Лоэншптейн (1635-1683 гг.), Христиан Гофманн фон Гофманнсвальдау (1618-1679 гг.) не представляют ничего особенно выдающегося. Такой же манерностью отличаются и стихотворения двух поэтов нюренбергцев – Клайя и Харсдёрфера (1644 г.) «Пегницкий пастух». Но были и такие, которые стремились выйти из этой заурядной колеи, и даже старались облегчить другим путь к чистому искусству, к неходульной, действительно художественной лирике. Таковы, например, Мартин Опиц из Боберфельда, составивший книгу о стихосложении (1624 г.), в которой он приступает к полному преобразованию немецкого стихосложения и главным образом устанавливает правила об ударениях (метрах), и несколько литературных обществ, основанных в Веймаре в 1617 году, так называемое «Tannengesellchaft» 1633 года, немецкое товарищество 1643 года, венценосный «Пастушеский цветочный орден» – 1644 год. В них усердно производилась работа на пользу родной речи, деятельно прилагались самые похвальные усилия очистить и облагородить немецкий язык, но сначала без видимого успеха. Особенно хромала судебная или политическая диалектика, как устная, так и письменная, в тех случаях, когда вместо прежнего латинского изложения употреблялось немецкое, зачастую перемешанное с французскими и латинскими словами. И много-много прошло еще времени, пока не восторжествовала над этой смесью чисто германская немецкая речь.

 

 

Предыдущая статья:Людовик XIV. Война с аугсбургскими союзниками. Ризвикский мир. Великобритания при Вильгельме и Марии Следующая статья:Смерть Карла VI. Начало царствования Фридриха II и Марии Терезии. Две силезские войны и война за Австрийское наследство
page speed (0.0152 sec, direct)