Всего на сайте:
148 тыс. 196 статей

Главная | История

ГЛАВА ПЯТАЯ. Англия: царствование Елизаветы с 1588 года. Стюарты. Иаков I. Нидерланды с 1581 года... - 3 страница  Просмотрен 126

  1. Шмалькальденский союз. Катастрофа в Швейцарии. Анабаптисты в Мюнстере. Успехи протестантства: Бранденбург, Саксония. Европейские отношения до мира в Крепи
  2. Франция при четырех последних Валуа. Кальвин и реформация в Женеве. Гугенотские войны. Первые шаги Генриха IV
  3. Нидерланды при Карле V. Правление Маргариты: Гранвелла. Владычество Альбы. Восстание и война: Утрехтский союз и объявление независимости
  4. Сейм в Шпейере, 1526 г. Новые церковные порядки. Цвингли и реформация в Швейцарии. Европейские замешательства до мира в Камбрэ. Протестанты. Турки под стенами Вены
  5. Религиозные партии и силы их после заключения религиозного мира. Италия: орден иезуитов и Тридентский собор. Папы. Испания при Филиппе II
  6. Семилетняя война
  7. Обзор. Начало царствования Людовика XIV: Мазарини. Пиренейский мир. Самостоятельное правление Людовика. Реформы. Внешние дела: деволюционная война и Аахенский мир
  8. Европейские государства после заключения мирных договоров и до вступления на королевский престол Пруссии Фридриха II
  9. ГЛАВА ПЯТАЯ. Англия: царствование Елизаветы с 1588 года. Стюарты. Иаков I. Нидерланды с 1581 года... - 2 страница
  10. Англия. Правление Карла II, 1668-1685 гг. Иаков II и его низвержение. Вильгельм Оранский и революция 1689 г.
  11. Германия с начала религиозного мира. Царствования: Фердинанда I, Максимилиана II, Рудольфа II, Матвея. Юлих-Клэвские споры о наследстве и смуты в габсбургских потомственных владениях
  12. Общее положение Германии в 1517 г. Индульгенции. Первые шаги Лютера. Избрание императора. Первый сейм при Карле V, в Вормсе. Лютер на сейме и Вормсский эдикт. 1517 – 1521.

Завоевание Астрахани

Последствием падения Казани было весьма быстрое и легкое завоевание Астрахани (1556 г.), где правили цари Ногайского племени, а впоследствии и добровольное подчинение Московскому государству всех племен, живших в Поволжье, и всех кочевников (башкир и ногайцев), бывших в зависимости от Казани. После присоединения Астрахани, Московское государство вынуждено было вступить в сношения с соседними кавказскими народами (черкесами, кумыками, абхазцами), которые жили по рекам Терек и Кубань. Эти народцы жили в постоянных раздорах с Астраханью и Крымом, и потому весьма охотно перешли под покровительство и защиту московского царя. Они прислали в Астрахань послов и заявили о своей готовности платить дань Иоанну.

Одновременно с этим быстрым и успешным распространением власти московского царя на Востоке и Юго-Востоке, были приняты новые меры защиты от набегов крымского хана. Вдоль всей южной степной окраины государства выстроен был ряд укреплений, сторожевых городов (так называемых сторожевых линий), а эти городки были заселены ратными людьми, обязанными нести на себе тяжкую сторожевую службу и наблюдать в степи за движением хищников.

Враждебные отношения Ливонии к Московскому государству

В этот блестящий и деятельный период царствования Иоанна, он был чрезвычайно огорчен тем неприязненным и даже прямо враждебным отношением, какое демонстрировала по отношению к Московскому государству Ливония. Не следует забывать, что во второй половине XVI века вся западная граница была закрыта для прямых сношений Руси с Западной Европой. Такие сношения были возможны только через литовско-польские владения, где полностью зависели от разрешения короля и воли сейма, или же через Ливонию, так как никаких гаваней на Балтийском море у Московского государства не было. А между тем, Ливония, опасаясь того, что западное просвещение придаст еще больше силы и без того уже могущественному Московскому государству, старалась всеми силами препятствовать этим сношениям Руси с Западом, не пропуская иноземцев в Россию, и действовала при этом нагло вызывающим образом.

Особенно явно проявилась враждебность Ливонии в 1547 году, когда Иоанн отправил в Германию саксонца Шлитте с поручением – пригласить в Москву всяких мастеров, художников и ученых. Шлитте исполнил поручение добросовестно, но ливонское правительство не пропустило иностранцев в Москву. Когда же один из них, несмотря на запрещение, попытался перейти границу, ливонцы его нагнали и казнили. Иоанн не забыл этой обиды и, управившись на Востоке с Казанью и Астраханью, обратил оружие против Ливонии, решившись утвердиться на берегах Балтийского моря.

Ливонская война. Первый период

Предлогом к войне послужила неуплата дани, которую Дерптский епископ, по прежним договорам, обязался платить Московским князьям. Договор, умышленно или неумышленно, был забыт епископом и Иоанн потребовал уплаты всей накопившейся дани в определенный срок. Когда она в срок не была уплачена, Иоанн двинул сильное войско в Ливонию, овладел 20 городами (в том числе Нарвой и Дерптом) и страшно опустошил страну.

Магистр Ливонского ордена, Кетлер, не мог и думать о борьбе с Иоанном, а потому обратился с мольбами о защите и помощи к трем соседним государствам: Дании, Швеции и Польше. Первые два не решились вступиться за Ливонию, а польский король Сигизмунд Август заключил с ней оборонительный и наступательный союз (1559 г.), так как сам имел виды на Ливонию. Но Кетлер ничего не выиграл от этого союза, потому что король польский не спешил защитить Ливонию и спокойно смотрел на быстрые военные успехи русских. Увидев это, Кетлер решился прибегнуть к последнему средству, чтобы сохранить за собой хоть часть владений ордена. Для этой цели он уговорил эстляндское дворянство отдаться под покровительство Швеции, Лифляндию просто уступить польскому королю в полное владение, а за собой оставил только Курляндию, признав ее зависимость от Польши. В то же время он продал остров Эзель датскому королю. Этим хитрым маневром он уклонился от непосредственной войны с Московским государством, вовлекая его в войну с тремя государствами, которым так легко и дешево достались их права на новые владения.

Увлеченный своими успехами Иоанн решился принять навязываемую ему войну со Швецией и Польшей, и даже сам начал войну с Сигизмундом. В 1553 году он вступил в Литву с сильным войском и множеством пушек. Здесь он осадил и взял город Полоцк, очень важный пункт и в торговом, и в военном смысле. Хотя примерно в это время Сигизмунду удалось одержать победу над русскими воеводами при городе Орше, однако он не мог вознаградить себя за потерю Полоцка и предложил мир Иоанну на самых выгодных условиях для Московского государства. Сигизмунд уступал Иоанну все города и земли, занятые русскими войсками в Ливонии, и хлопотал только о возвращении Полоцка.

Но Иоанн не захотел и слышать о мире, тем более, что в это время ему удалось сблизиться с Данией (при помощи брачного союза между датским принцем Магнусом и племянницей Иоанна). Он намеревался образовать из Ливонии отдельное королевство, зависимое от Московского государства, а Магнуса посадить в нем королем. С такими планами на будущее Иоанн заключил с Польшей не мир, а только перемирие на три года. Однако обширным планам Иоанна не суждено было сбыться, потому что в Польше в течение этого времени произошли важные события, а внутри Московского государства последовал целый ряд весьма печальных перемен в отношениях Иоанна к своим приближенным и к среде, его окружавшей.

Внутренние осложнения. Перемена в Иоанне

Вскоре после взятия Казани и присоединения Астрахани к Московскому государству, ближайшие советники царя, Сильвестр и Адашев, возгордились и стали вмешиваться во все распоряжения Иоанна – даже в семейные его дела. Это постоянно порождало ссоры с братьями царицы, боярами Романовыми и даже с самой царицей. Как бы в довершение этих неприятных отношений, которые царь сносил весьма терпеливо, наступило еще новое бедствие. Царь заболел, оказался при смерти, задумал писать духовное завещание и потребовал от своих родственников и бояр, чтобы они присягнули его малолетнему сыну. Но бояре стали шуметь и спорить, кричали, что не хотят после смерти царя повиноваться боярам Романовым.

И больной царь видел, что Сильвестр также держит в этом деле сторону бояр... Оправившись от тяжкой болезни, Иоанн отдалил от себя Сильвестра и Адашева, а вскоре после того его самого постигло новое горе.

В 1560 году скончалась кроткая и добродетельная царица Анастасия, которая умела сдерживать пылкий и жестокий нрав Иоанна. Иоанн долго оплакивал любимую жену, тосковал по ней, а затем стал искать развлечений в шумных пирах и забавах, недостойных его сана. Это оттолкнуло от него лучшую часть бояр и придворных, которые стали относиться неодобрительно к поведению царя. Льстецы и угодники, окружавшие царя, постарались ради собственной выгоды настроить царя против его порицателей. Он поспешил удалить их от двора; многие из них подверглись опалам и ссылкам, иные были даже казнены. Напуганные этими незаслуженными опалами и казнями, некоторые из бояр стали помышлять о бегстве из Москвы в Литву.

Иоанн IV и Курбский

Первым бежал туда (в 1561 г.) князь Андрей Михайлович Курбский – герой казанской осады, один из способнейших русских воевод и один из самых образованных русских людей того времени. Русского изменника приняли в Литве ласково и наградили богатыми поместьями. Он решился даже вступить с Иоанном в переписку и стал защищать боярство перед царем, объясняя его заслуги. Он старался доказать, что только их трудами и было сделано все, чем царствование Иоанна было прославлено. Иоанн – также весьма начитанный и превосходно знакомый с Св. Писанием – отвечал на письма Курбского и в своих посланиях к нему доказывал, что Самим Богом призван и поставлен для обуздания боярского своеволия и для утверждения неограниченной державной власти. Но, в сущности, бегство Курбского и его укоризненные письма оказали на Иоанна самое пагубное влияние: в нем окончательно укоренилась мысль о том, что он не может доверять никому из окружающих, что все бояре готовы изменить ему, что все они в заговоре и сношениях с изменником Курбским.

Это настроение дало повод вновь пробудиться в сердце Иоанна врожденной жестокости. Он перестал сдерживать порывы своей горячей, страстной натуры, поддался ее ужасным влечениям и всю дальнейшую жизнь свою построил на необходимости разоблачать мнимую измену на Руси с такой настойчивостью и свирепостью, которая невольно заставляет предполагать, что у Иоанна бывали временные приступы исступления и умственного помрачения. Под влиянием этого мрачного настроения Иоанн окружил себя многочисленной вооруженной стражей и уехал из Москвы в Александровскую слободу, где построил себе большой дворец, а саму слободу укрепил и окружил валами и рвами. Начались нескончаемые розыски, опалы и казни, которым часто подвергались люди совершенно невинные, по доносу или только по подозрению. Иногда страдали целые семьи без различия возраста и пола, а в 1570 году даже и все население Новгорода было подвергнуто неслыханным мучениям и страшному избиению ни в чем неповинных граждан. Все эти ужасы поколебали те добрые и прекрасные начинания, которыми так богато было первое десятилетие царствования Иоанна.

Разумеется, что при таких условиях внутренней жизни государства, и внешняя политика его не могла следовать прежним путем успехов и удач. К тому же, во главе Польского государства встал знаменитый полководец того времени, воевода трансильванский, Стефан Баторий, избранный сеймом польским королем после смерти бездетного Сигизмунда Августа. Иоанн вскоре понял, что вынужден вести борьбу одновременно со Швецией, принявшей Эстляндию под свое покровительство, и с Польшей, защищавшей Лифляндию. Эта борьба оказалась ему тем более непосильной, что и польское, и шведское войска были устроены значительно лучше русского войска, а во главе обоих войск стояли талантливые полководцы – Стефан Баторий и Делагарди.

Ливонская война. Второй период

В 1578 году шведы и поляки одновременно стали теснить русских с двух сторон и нанесли им жестокое поражение под Венденом, где русские войска понесли огромные потери. Среди убитых было четверо воевод. Это поражение оказалось тем более пагубным, что после него принц Магнус перешел на сторону поляков. Но Иоанн еще упорствовал, еще хотел продолжать борьбу с Польшей в Ливонии. Однако Баторий не дал ему подготовиться к войне, устремился на Полоцк, овладел им после отчаянной обороны со стороны русского гарнизона, а затем сразу же перевел войну в пределы Московского государства, в Псковскую область. В то же время шведский полководец Делагарди после многочисленных успехов подступил к Нарве, занятой русскими войсками, и взял город. Во время штурма погибло более 8000 русских воинов.

Быстрые военные успехи Батория открыли ему, наконец, доступ к самому Пскову – сильнейшей из всех русских пограничных крепостей того времени. В 1581 году Стефан Баторий осадил Псков, защищаемый мужественным воеводой, князем Иваном Петровичем Шуйским, и встретил такое упорное сопротивление, о которое сломался боевой дух польских войск, и все усилия Батория и все его военное искусство оказались тщетными. В конце августа началась осада по всем правилам военной науки того времени. К началу сентября были подготовлены проломы в городской стене, сквозь которые поляки, литовцы, венгры и шведы устремились на приступ города, но псковичи бились отчаянно между стеной и второй линией внутренних укреплений. Псковское духовенство, под градом пуль и стрел, вышло на место битвы со святынями и хоругвями, с чудотворной иконой Псково-Печерской Божьей Матери и мощами Св.

князя Всеволода-Гавриила...

Старинный план города Пскова, XVI век.

На этом плане ясно выделяются две главные части города, обнесенные стенами со множеством башен. 1) собственно город, между р. Великой и р. Исковой, расположенный в виде треугольника. В остром углу этого треугольника обращает на себя внимание наиболее крепкая часть города, окруженная особой стеной – это Псковский Кром (или Кремль), в котором находилась главная святыня Пскова, Троицкий собор. Здесь же хранилась городская казна и собиралось вече; 2) часть города, за р. Исковой, носила название «Запсковья». В нижней части плана помещена неукрепленная часть города, которая была расположена за р. Великой и называлась «Завеличьем»

Древняя чудотворная икона Псково-Печерской Божьей Матери, которую во время осады Пскова Баторием носили по стенам. Доска иконы во многих местах пробита польскими пулями

Ценой огромных потерь враги были отбиты, а псковичи воспряли духом и до глубокой осени отбивались от внезапных нападений Батория. Он снял осаду только в ноябре, и примерно тогда Иоанн IV приступил к переговорам.

Заключение мира с Польшей и Швецией

Иоанн сознавал, что ему не под силу одновременно воевать с Польшей и Швецией, и потому он стал искать возможности примирения с Баторием. Этим случаем воспользовался папа Григорий XIII, который давно уже пытался привлечь Иоанна к союзу с германским императором в войне против Турции. Папа предложил Иоанну свое посредничество в сношениях с Польшей и прислал в Москву иезуита Антония Поссевина для посредничества при переговорах Иоанна с Баторием. Хитрый прелат попутно старался склонить Иоанна и к принятию католичества. Но Иоанн поразил его твердостью своих религиозных убеждений и своими обширными богословскими познаниями. Поссевин вынужден был отказаться от своего тайного намерения, но зато устранился и от посредничества в переговорах с Баторием.

В январе 1582 года было заключено перемирие с Польшей на десять лет, на самых невыгодных для Московского государства условиях: Иоанн должен был уступить полякам все свои завоевания в Ливонии и отказаться от Полоцка. В следующем году на таких же тяжелых условиях было заключено перемирие и со Швецией, которой Иоанн вынужден был уступить даже русские пограничные города: Ям, Иван-Город и Копорье. Таким образом, почти 20-летняя борьба за Ливонию окончилась для Московского государства не только полной неудачей, но даже потерей небольшой части исконных русских владений в северо-западной части Руси.

Раскрашенная гравюра на дереве

Подпись к гравюре напечатана на длинном листе и гласит следующее: «Подлинное изображение легации или посольства великого князя из Москвы к римско-цесарскому величеству: также в каком платье и виде каждый из них прибыл ко двору, когда они римско-цесарскому величеству подносили верительные грамоты и подарки в Регенсбурге на сейме 18 июля 1576 г.». Эта гравюра изображает посольство князя Захара Ивановича Сугорского к императору Максимилиану II. В верхней части приводимого снимка с этой гравюры, шестая фигура справа изображает дьяка, несущего царскую грамоту, завернутую в шелковую ткань, поверх которой, в ковчежце, лежит прикрепленная к грамоте печать. За дьяком, посольская свита несет сорок соболей, прикрытых чехлами

Завоевание Сибири. Ермак.

Последние годы долгого и тревожного царствования Иоанна IV ознаменовались приобретением обширного пространства земель на Востоке, за Уральскими горами. Во второй половине XVI века один из богатейших русских торговых людей, Григорий Строганов, испросил у царя Иоанна дозволение занять незаселенные земли по реке Каме и взялся их населить и обработать. Строганову с братьями даны были обширные права и льготы, а также разрешено было даже содержать за свой счет ратных людей, иметь в запасе пушки и порох – для отражения набегов и грабежей со стороны зауральских племен.

Строгановы для обеспечения своих владений решились покорить ближайшие зауральские земли и привести их в подданство Московского государя. С этой целью они пригласили к себе на службу одного из вольных казацких атаманов Ермака Тимофеевича, который воевал на Волге с ногаями и другими кочевниками. Ермак охотно принял предложение Строгановых и поступил к ним на службу. Два года он готовился к дальнему походу за Урал, подбирал себе надежную дружину. Наконец, 1 сентября 1581 года он двинулся за Уральские горы с небольшой, но хорошо вооруженной огнестрельным оружием ратью в 850 человек. Недостатка в припасах не было, было даже несколько небольших пушек.

Перевалив через Уральские горы, войско Ермака построило себе суда и по огромным сибирским рекам проплыло внутрь страны. Здесь Ермаку пришлось выдержать долгую и упорную борьбу с войсками Сибирского хана Кучума. Несмотря на то, что против маленького казачьего войска выступили целые полчища Кучума, казаки везде одержали верх, потому что были вооружены огнестрельным оружием, действие которого местные жители, подобно американским индейцам, принимали за молнию. После нескольких удачных битв Ермак занял столицу Кучума, город Сибирь, от которого впоследствии и вся страна получила название Сибирского царства.

Здесь он зазимовал, а на следующий год продолжил покорение окрестных городков и нанес жестокое поражение соединенным силам Кучума, при этом взял в плен и главного их вождя, богатыря Маметкула.

Только после этой победы Ермак решился отправить посольство в Москву – просить царя Иоанна принять «новую землицу, Сибирское царство, под свою высокую руку». Царь, обрадованный таким нежданным расширением своих владений на Востоке, после своих ливонских неудач принял посольство милостиво, приказал благодарить Строгановых и Ермака, наградить казаков и в помощь им отправил воевод с войском.

Вскоре после того Иоанн IV скончался (18 марта 1584 г.), оставив после себя двоих сыновей: Федора, которому предстояло наследовать престол, и младенца Дмитрия (от седьмого брака своего), которому в удел отведен был город Углич на Волге. Долгое и бурное царствование Иоанна ознаменовалось многими темными и кровавыми делами, многими жестокостями, которые были прямым следствием его крутого, неукротимого нрава. Потомки назвали его Грозным, однако русский народ сумел оценить по достоинству все то, что было сделано этим государем на благо Московского государства и всей Русской Земли, и до сих пор прославляет его деяния в своих исторических песнях.

Иоанн IV, первый царь московский. По древнему оригиналу из рукописной книги XVI века

Отношения с Англией

В заключение того, что было рассказано нами о царствовании Иоанна IV, необходимо еще добавить, что в 1553 году английский корабль, случайно занесенный бурей в Белое море, зашел в устье Северной Двины и капитан того корабля, англичанин Ченслер, завязал первые торговые отношения между Англией и Московским государством. В конце XVI и начале XVII века из этой торговли англичане сумели извлечь для себя весьма большие выгоды.

В царствование Иоанна IV введено было на Руси книгопечатание. С разрешения царя и по благословении митрополита, в 1563 году был построен в Москве «печатный двор» и в нем открыта первая русская типография. Печатаньем здесь занимались двое русских мастеров: дьякон Иван Федоров и Петр Тимофеев Мстиславец. Первой книгой, напечатанной русскими мастерами, были «Деяния Апостольские» (1564 г.).

Царствование царя Федора и Бориса Годунова. История Западной Руси. Смутное время и избрание на царство Михаила Федоровича Романова

Царствование царя Федора

После кончины Грозного русским царем стал кроткий, добродушный, болезненный и слабоумный Федор Иоаннович (1584-1598 гг.), неспособный нести на себе тяготы правления. Всей душой преданный Церкви и строгому, ревностному исполнению всех ее обрядов, Федор Иоаннович старался всеми силами отдалить от себя государственные заботы и весьма охотно предоставил их приближенным лицам из боярской среды. Такими ближайшими к нему лицами были его родственники: родной дядя, боярин Никита Романович Захарьин-Юрьев и боярин Борис Годунов, шурин (брат жены) царя. Оба эти боярина еще в последние годы царствования Иоанна Грозного принимали участие в управлении государством и имели большой опыт в таких делах. Получив в свои руки все бразды правления государством, главной задачей этих бояр стала забота о том, чтобы оберечь кроткого и благочестивого царя Федора от всяких тревог и волнений.

Дипломатические успехи Годунова

В 1586 году боярин Никита Романович умер, и Годунов, управляя страной от имени государя, оказался полновластным владыкой всего государства Московского. Будучи человеком весьма умным, дальновидным и хитрым политиком, он способствовал распространению и утверждению власти московских государей в Сибири (где уже появились русские города и укрепления на берегах Енисея) и на Кавказе, где царь Кахетии Александр принял подданство Московского государя, а также были установлены первые сношения с Персидским шахом. Даже ливонские неудачи предшествующего царствования были отчасти исправлены тем, что Борис необычайно искусно сумел воспользоваться раздорами Польши и Швеции.

Поводом к раздорам послужило то, что шведский наследный принц Сигизмунд, избранный польским сеймом королем после смерти Стефана Батория, стал править Польшей под именем Сигизмунда III, но не отказался и от своих прав на шведский престол. Однако после смерти его отца шведским престолом завладел дядя Сигизмунда, избранный королем Швеции под именем Карла IX. И Сигизмунд III, и Карл IX, враждуя друг с другом, естественно, хотели видеть Московское государство в стане своих союзников. Но Борис, не желая вмешиваться в их распрю, придерживался выжидательной политики и уклонялся от союза и со Швецией, и с Польшей. Тогда Карл IX, чтобы развязать себе руки, решился вместо перемирия заключить «вечный мир» с Московским государством и возвратить отвоеванные шведами русские города: Ям, Копорье, Иван-Город и Корелу (Кексгольм).

Внутренняя политика Годунова

Немаловажной была деятельность Бориса Годунова и по отношению к внутреннему управлению государством. По его плану в царствование царя Федора были претворены в жизнь две важные государственные меры: 1) учреждение самостоятельного всероссийского патриаршества; 2) прикрепление крестьян к земле.

Учреждение патриаршества было вызвано тем, что митрополит Московский и всея Руси, высший представитель церковной власти обширного и могущественного государства, должен был подчиняться восточным патриархам, которые даже у себя дома не обладали ни властью, ни авторитетом и постоянно нуждались в материальной помощи московских государей. Когда в 1588 году Константинопольский патриарх Иеремия (старейший из восточных патриархов) прибыл в Москву, Борис Годунов от имени царя Федора предложил ему окончательно поселиться в Москве и принять на себя сан патриарха Всероссийского. Но Иеремия отклонил предложение и посоветовал возвести в этот сан Московского митрополита Иова, который и был провозглашен первым патриархом Всероссийским.

Другая мера – прикрепление крестьян к земле – была вызвана экономическими особенностями жизни Московского государства. До конца XVI века крестьяне представляли собой сословие вольных землепашцев, которые не имели собственной земли, жили и работали на землях, отведенных в поместья дворянам и детям боярским. За право пользования помещичьей землей, крестьяне были обязаны часть времени работать на помещика. Помимо этого они обязаны были платить определенные подати и нести известные повинности в пользу государства. Осенью, по окончании работ на землях одного помещика, крестьяне имели право переселяться на земли другого, т. е. пользовались «правом свободного перехода». Это право было весьма выгодно для богатых помещиков и для монастырей, владевших огромными землями. И те, и другие переманивали к себе крестьян отовсюду, предлагая им разные льготы, что вызывало отток рабочей силы от хозяйств мелких помещиков, что нередко приводило к разорению.

Но мелкие помещики и составляли главную военную силу государства. Более того, при таком «праве свободного перехода» распределение нагрузки податей и повинностей оказывалось весьма затруднительным. Поэтому Борис Годунов особым царским указом окончательно прикрепил крестьян к земле и всякий переход от одного помещика к другому запретил под страхом суровых наказаний (1597 г.).

Воцарение Бориса Годунова

В начале 1598 года царь Федор скончался бездетным, и с ним пресеклась династия царей московских, восходившая к Александру Невскому и еще дальше, вплоть до первоначальных русских князей Рюриковичей. За шесть лет до смерти Федора его младший брат, царевич Дмитрий, был умерщвлен в Угличе, и народная молва утверждала, что убийцы были к нему подосланы Борисом Годуновым, который надеялся быть избранным на царство после смерти бездетного царя.

Однако после смерти царя Федора все бояре, как бы опасаясь этого избрания, поспешили присягнуть вдовствующей царице Ирине. Но она отказалась от престола и удалилась в монастырь. Борис также временно удалился от дел, пока преданный ему патриарх и сильная партия его приверженцев побуждали всех граждан московских предложить престол Борису. Но Борис притворно отказался. Он желал быть избранным не только Москвой, а всей Русской Землей, а для этого нужно было собрать Земский Собор. Собор был действительно созван в Москве, и 17 февраля 1598 года на соборе было решено еще раз просить Бориса принять престол. На этот раз Борис принял престол, рассчитывая, что после такого торжественного избрания будет править Московским государством спокойно и беспрепятственно, а также передаст его своему сыну. Но его расчеты не оправдались.

Воцарение Бориса никого не порадовало и ни в ком не пробудило сочувствия. Все знали, что он правитель искусный и опытный в управлении государством, но никто не верил в прочность его власти. Более того, бояре его опасались и завидовали ему, а народ роптал против него за стеснения, которые он внес в их жизнь закреплением крестьянства к земле. Борис, со своей стороны, также не доверял боярам, опасался их козней и всех подозревал в заговорах против себя. Подозрительностью Бориса воспользовались недобрые люди и стали перед ним выслуживаться доносами. За этими доносами последовали репрессии, розыски и ссылки.

В числе многих других, пострадавших от подозрительности Бориса, оказалась и вся семья бояр Романовых, сыновей Никиты Романова, брата царицы Анастасии. Старший из них, Федор Никитич, умный, начитанный, красивый, в цвете лет, был против воли пострижен в монахи (под именем инока Филарета), разлучен с женой и семьей и сослан в дальний монастырь на севере Руси[18]. Братья его также были разосланы по ссылкам и подвержены такому жестокому обращению, что спустя год только один из четверых остался в живых. Эти опалы и ссылки ни в чем не повинных людей еще более озлобили против Бориса бояр и вельмож, а то отношение, которое Борис проявлял к иноземцам (посылая молодых людей за границу для обучения), отдалило от него и духовенство.

К довершению всего этого прибавилось недовольство и ропот со стороны народа, так как на него последовательно обрушились страшные бедствия. Три года подряд, с 1601 по 1604, в Московском государстве продолжались неурожаи, которые, в итоге, привели к неслыханному голоду. Страшный мор – неизбежное следствие голода – разразился над изнуренным населением Московского государства. Голодные, доведенные до отчаяния люди выходили на дороги разбойничать и грабили хлебные склады богатых людей и запасливых монастырей. Но как ни старался Борис Годунов помочь голодающим, все его усилия перед лицом этого страшного бедствия оказывались тщетными. Он щедро раздавал и хлеб из царских житниц, и деньги из своей казны, предоставлял народу возможность заработка на казенных постройках, но народ продолжал роптать на него и говорил, что бедствия посылаются на Русскую Землю Богом в наказание за прегрешения Бориса и за те темные дела, которыми он незаконно добился престола. Припоминалось ему и то, что он закрепостил народ, отдав его, вместе с землей, во власть помещиков...

Появление Самозванца

И вдруг, в это страшное, бедственное время, из-за границы с Литвой начали доходить вести о том, что «настоящий, законный русский царь» появился во владениях польского короля, что этот царь есть никто иной, как Дмитрий, младший сын Иоанна Грозного, который будто бы каким-то чудом спасся от убийц, некогда подосланных Борисом в Углич... Под влиянием этих слухов, народ заволновался в ожидании каких-то новых, необычайных событий. Действительно, вскоре оказалось, что во владениях польского короля появился смелый и ловкий самозванец, и явился в такое именно время, когда его успех можно было считать вполне обеспеченным и по ту, и по эту сторону границы.

Взгляд на историю Западной Руси. Церковная уния

Следует заметить, что во второй половине XVI и в начале XVII века, и Польша, и в особенности русско-литовские области, расположенные в приграничных районах Московского государства, были переполнены весьма беспокойными элементами. Польское государство сложилось на аристократической основе, при огромном преобладании крупного землевладельческого дворянства, которое совершенно парализовало слабую власть избираемых королей, в большинстве случаев чуждых Польше. Около крупных магнатов-землевладельцев группировалось весьма многочисленное мелкое землевладельческое сословие, которое пользовалось правом голоса на сеймах, где являлось составной частью партий, поддерживавших того или другого магната. Народ находился в полном принижении и забвении, представляя собой только рабочую силу, которая давала возможность шляхте жить безбедно и праздно. Его интересы и вообще интересы государства менее всего принимались в расчет правящим сословием, съезжавшимся на сеймы, где преобладали личные интересы. Партийные вопросы решались криком подкупленной шляхты, а иногда пускались в дело и сабли.

Предыдущая статья:ГЛАВА ПЯТАЯ. Англия: царствование Елизаветы с 1588 года. Стюарты. Иаков I. Нидерланды с 1581 года... - 2 страница Следующая статья:ГЛАВА ПЯТАЯ. Англия: царствование Елизаветы с 1588 года. Стюарты. Иаков I. Нидерланды с 1581 года... - 4 страница
page speed (0.0127 sec, direct)