Всего на сайте:
166 тыс. 848 статей

Главная | Культура, Искусство

Странные Игры  Просмотрен 377

Русский рок скуп на автометапаратексты, можно даже сказать – автометапаратекстуально молчалив. И как у всяких молчунов, у рокеров, если уж что слетает между песнями с языка, то непременно оказывается на вес золота для слушателей.

Виктор Сологуб. Спасибо, что хоть кто-то пришёл сегодня.

Филипп Сологуб. Пришли все свои.

Это было сказано отцом и сыном Сологубами почти в самом финале концерта «Странных Игр» в московском клубе Б2 поздним вечером 15 мая. Вообще же я всегда немного боюсь концертов совсем старых групп. Боюсь, например того, что старики начнут петь новые песни, а зрители будут хотеть песен старых. Несколько лет назад не пошёл на одну из самых своих любимых групп – группу «Ноль». Думал, что будет там что-то пугающе незнакомое своей новизной, то, к чему ещё надо привыкать, а рок-концерт не лучшее место для привыкания, основанного на смене приоритетов. И зря не пошёл, как выяснилось – «Ноль» пел исключительно старые хиты, то есть те самые песни, которые зимой 87-88 годов были совсем свежими и пелись со сцены ДК КСМ, что за Тверцой.

Как же часто вспоминаю я те стародавние затверецкие концерты! Вот недавно был на «АукцЫоне», которые тоже выступали в КСМе в ту зиму. Теперь – на «Странных Играх». Правда, тогда, больше четверти века назад, в ДК КСМ были не «Странные Игры», а «Игры». Так уж сложилось, что в середине восьмидесятых «Странные Игры», до этого записавшие два альбома, распались на две группы – на те самые «Игры», что выступали в КСМе, и на группу «АВИА» (кстати, довольно известную в те поры, хотя и не сказать, что сильно внятную). С того давнего концерта «Игр» запомнились братья Сологубы – Витя и Гриша, Гриня. И запомнился рефрен одной из песен: «Солнце встаёт на городом Ленина!». Рефрен этот в концовке превратился в «Ленин встаёт на городом Солнца!», а Витя снял кепку, показав свою вполне ленинскую причёску. Ну и, конечно, запомнилось, что концерт был хорошим. Только тогда, кажется, ребята не пели ничего из репертуара именно «Странных Игр», а пели лишь песни с двух альбомов, вышедших в 89-м году уже под маркою «Игр» – «Детерминизм» и «Крик в жизни». Хотя, может, и пели – я не помню. Однако представлена группа была как бывшие «Странные Игры». Ну а «Странные Игры» были на тот момент хоть и несуществующей уже группой, но группой известной, даже, пожалуй, знаменитой. И не только своими двумя (всего лишь двумя) альбомами, сколько участием в двойном диске «Red Wave», в 86-м собранном небезызвестной Джоанной Стингрей. Пожалуй, до этого о «Странных Играх» почти никто за пределами Ленинграда и не слышал, а тут сработал контекст «Красной Волны»: первая сторона двойного альбома «Аквариум», вторая «Кино», третья «Алиса», а четвёртая…

Кто на четвёртой стороне альбома, представляющего Ленинградский рок-клуб? «Зоопарк»? «Телевизор»? Нет, какие-то «Странные Игры», которые к тому же уже и не существуют – говорят, распались в 85-м, записав второй свой альбом – «Смотри в оба».

Думаю, что этот альбом помнят многие, ведь он вышел почти сразу же (ну, через пару-тройку лет) в виниловом варианте на фирме «Мелодия». На обложке – взгляд волка; именно так – взгляд. Сам же этот диск мне тогда не очень понравился; да и сейчас, признаться, тоже не могу сказать, что очень он мне по душе. И это не только моё мнение.

Скажем, Кушнир в «100 магнитоальбомах» назвал «Смотри в оба» альбомом «странным и надуманным». Нет, там есть неплохие песни, однако в первом альбоме «Странных Игр», в «Метаморфозах» (1983) (а именно этому альбому, а не «Смотри в оба», посвящена статья в кушнировской книге) нет ни одной песни не то что плохой, нет ни одной песни, которую нельзя бы теперь было отнести к классике ленинградского рока. «Метаморфозы» – образцовый альбом по всем параметрам. И уже ради тех старинных песен стоило, как мне кажется, пойти на концерт возрождённых в наши дни «Странных Игр».

Конечно, ныне далеко не все в сборе. Александр Давыдов – певец и гитарист – умер ещё в 84-м, барабанщик Евгений Кондрашкин – в 99-м, а в 2009-м не стало Григория Сологуба... Это про него журналист Михаил Садчиков напишет: «Всеобщий любимец, обладатель неповторимой внешности и яркого, масштабного таланта». И сейчас как-то по особому больно смотреть древний клип на песню «Метаморфозы», где молодые и живые Гриня, Курёхин, Гурьянов. Знаменательно, что теперь на гитарном месте Григория в «Странных Играх» его племянник Филипп – сын Виктора. И на своих местах некогда ушедшие в «АВИА» Алексей Рахов (саксофон) и Николай Гусев (клавишные); а лидер-вокал и бас-гитара, как всегда, Виктор Сологуб. То есть теперь, спустя 30 (тридцать!) лет после альбома «Метаморфозы» «Странные Игры» вдруг оказались вновь в фактически классическом составе (впрочем, прецедент уже был в 90-е – Рахов и Виктор Сологуб сделали тогда довольно памятный проект «Deadушки»). Остаётся только добавить, что на барабанах «АукцЫонщик» Игорь Чиридник. Вот такая музыкальная мощь, способная меня (да, пожалуй, не только меня) вернуть к тому, из чего когда-то вышел, способная замкнуть круг. Ведь новое для меня важно в той степени, в какой позволяет вспомнить старое.

И ещё одна уникальная особенность была у «Странных Игр», уникальная особенность, выделяющая их среди всех прочих команд ленинградского рока, – «Странные Игры» делали свои песни не на свои стихи! Это был нонсенс, ведь слово рока в те поры звучало откровением, а тут какие-то странные (да, странные) переводы. Впрочем, уже тогда они казались необычными. Теперь же начинаю даже понимать, насколько это мощно не только в плане так называемого драйва, но и в плане смысловом. Песни «Странных Игр» делались на русские переводы стихотворений французских поэтов XX века. Буквально в этом январе «Странные Игры» приняли участие в передаче «Рождённые в СССР». И там ребята рассказали о том, что было в те давние поры у них две книжки – маленькая и большая. Маленькая книжка, как было рассказано в передаче, представляла современных французских поэтов, большая же относилась к «Библиотеке всемирной литературы» и представляла поэзию европейскую, то есть не только французскую. Некоторые умственные усилия и библиотечная помощь Ани Власовой помогли обе эти книги мне обнаружить. Вот их данные:

Маленькая: Из современной французской поэзии. Раймон Кено, Анри Мишо, Жан Тардье, Рене Шар. Переводы с французского. Под редакцией Е. Эткинда.

М.: Прогресс, 1973. 398 с.

Большая: Западноевропейская поэзия XX века. Библиотека всемирной литературы. Серия третья. Том 152. М.: Художественная литература, 1977. 846 с.

Оказывается, стихи французских поэтов из этих книг в альбоме «Метаморфозы» давались без изменений, слово в слово, но за «Странными Играми» – и музыка, и выбор, и театральная аудиальная обработка стихотворений, оказавшихся вербальными субтекстами песен. И собранные вместе в одном альбоме все эти стихотворения несколько неожиданным образом смогли дать мироощущение разом и уникальное, и универсальное; и при этом – очень моё. Так бывает. А вот как распределились поэты по альбому «Метаморфозы»:

сторона А

Солипсизм (Жан Тардье)

Девчонка (Раймон Кено)

Хороводная (Морис Фомбёр)

Эгоцентризм II (На перекрестке) (Раймон Кено)

сторона В

Эгоцентризм I (Раймон Кено)

Плохая репутация (Жорж Брассенс)

Метаморфозы (Жан Тардье)

Мы увидеть должны (Жак Брель)

Вновь «Странные Игры» стали выступать с концертами совсем недавно – с 2008 года. Да и то дали всего несколько концертов, лишь в этом году зачастили – по зиме были выступления в Москве и Питере и сейчас в мае в Москве, а в июне в Питере.

И вот я в клубе Б2 на Садовом кольце, в соседней арке со знаменитым домом Булгакова и, замечу, в день рождения Мастера. Сам концертный зал – на четвёртом этаже клуба. Чёрный задник с названием группы, где буква А непременно перевёрнута; а ещё логотип – красный человечек с саксофоном. И просто поразительно мало зрителей. Настольно мало, что я даже смог примерно посчитать присутствующих – вышло порядка 70 человек.

Лет двадцать, а то и все тридцать тому назад в Переделкино был творческий вечер старого поэта Саши Красного. На вечер пришло всего три человека. Саша Красный был слепым. Вечер прошёл хорошо.

И концерт «Странных Игр» прошёл хорошо. Во всяком случае, я встал у самой сцены и моему зрительному трафику не мешал никакой верзила. Но не только поэтому, а ещё и потому, что фактически не было лишних, не было посторонних, не было тусовщиков, которые ходят лишь бы ходить. Правильно сказал потом Филипп: «Пришли все свои». Вот эта «свойскость» фактически и гарантировала то, чего далеко не на всяком концерте встретишь – благородное единение сцены и зала в общем процессе творчества, в цельном мире старинных песен. И так к месту пришлись спонтанные слова Филиппа, который хоть и выглядит очевидно моложе остальных, но совершенно не смотрится инородным телом.

Филипп. Извините, струна порвалась… Будем без одной струны.

Почему-то от этих слов, от висящей до самого пола порванной струны на гитаре младшего Сологуба стало так хорошо. И это хорошо не покидало уже до самого конца концерта; и никаких звуков, смею заметить, лопнувшей струны.

Вообще, все музыканты порадовали и внешним видом. Стройные, бодрые, жизнерадостно-спокойные.

Как говорится, дай Бог каждому. А ещё на ребятах были рубашки и узкие галстуки. И я эти комплекты сразу узнал. Поздней осенью 86-го мы с группой техникума ездили в Ленинград, в Питер, как мы тогда говорили. И там Серёга и я в магазине «Элегант» на Большом проспекте Петроградской стороны купили ровно такие рубашки с такими же галстуками. Те галстуки были белыми! Из-за них покупка и была сделана. У «Странных Игр» галстуки чёрные. Но всё равно – те самые, ведь, повторюсь, всё новое для меня – это способ что-то вспомнить. Так Москва середины 10-х годов отнесла меня в Питер середины 80-х. И не только музыкой.

Открывал концерт заводной «Солипсизм». Предупрежу, что те страницы на скриншотах, на которых больше текста, это из «всемирки», а те, где текста поменьше, – те из книги под редакцией Эткинда.

Потом была «Дада» со «Смотри в оба», а дальше – «Девчонка» («Если ты думаешь»), которая для меня соотносится с русскими переводами из Анакреонта. Такой безысходный текст, ведь никакую девчонку в этом не убедишь, пока она, спустя годы и постарев, не убедиться в этом сама. И ничего в этом не поменяешь. А радостная музыка только усугубляет эту безысходность.

Клуб тем временем заполнялся знакомыми с детства запахами табачного дыма и пива. А ещё – красного вина. Ведь дорогое вино пахнет точно так же, как пахли в моём детстве какие-нибудь «Аминская долина» или «Лучистое»… Ну а прозвучавшие потом «Метаморфозы» были ведь когда-то на диске-сборнике лучших песен Ленинградского рок-клуба. Или я ошибаюсь?

Ну разве не про каждого из нас, а? Как же здорово! И за «Метаморфозами» первый «Эгоцентризм», такой образец аудиального театра, где последние три стиха произносятся как голос свыше что ли. Второй же «Эгоцентризм» был спет уже в части «на бис», но я помещаю сразу разворот, где в книжке они оба. И именно второй кажется мне образцовой песней про то, как человеку может быть одиноко, но как при этом в одиночестве может быть хорошо.

Дальше были «Ты мне сказала» и «Телефона нет» со «Смотри в оба», а за ними одна из самых моих любимых – «Плохая репутация». Тут Виктор Сологуб даже сподобился на автометапаратекст, сказав что-то типа того, что история эта происходит в Москве; но потом решил уточнить, что всё-таки происходит она в Петербурге, в «маленьком городке», тогда как Москва – большая. Ну а для меня эта песня… Но сначала – разворот из «всемирки»:

Так вот, для меня эта построенная по законам полноценного нарратива песня-история является развёрнутой метафорой. Нет, конечно, очень легко представить такого вот одинокого героя, живущего в маленьком городке и не похожего на других. Однако это лишь внешний в своей индивидуальной конкретике уровень. Мне представляется, что вся история этого человека – метафора субкультурного статуса русского рока в первой половине 80-х годов если не во всей стране, то уж точно в Ленинграде. Не противостояние системе, а полное нежелание с этой системой хоть как-то соотноситься; мы вас не трогаем, и вы не трогайте нас.

Беда только в том, что система как раз таких вот и ненавидит, ненавидит куда как больше, чем тех, кто системе противостоит, ведь противостоящий вписан в систему и этим питает её, а стоящий в стороне одним своим видом систему дискредитирует. Я уже столько об этом говорил, что, думаю, все меня поняли. Сейчас же это к тому, что «Плохая репутация» может быть прочитана как рассказ о мироощущении рокера в период позднего СССР. Но – не только. Песня оказывается ещё более универсальной. И вот уже каждый видит в её герое себя. Ну, не совсем каждый, а тот, кто в этом мире ощущает себя именно таким – непохожим на других. И целая драма тогда разворачивается перед нами. И ещё об этой песне на концерте. В процессе её исполнения Рахов с саксофоном забирался на высоченный стул и играл оттуда. Как с эшафота. А перед последним куплетом ударник дал довольно долгую барабанную дробь. Мне кажется, именно так в старину начинались казни. В старину?

Дальше звучали песни с менее, нежели «Метаморфозы», любимого диска «Смотри в оба», того самого – с обложечным взглядом волка: «Погружение», «Раз-два», «Ага». Было и две песни, которых я не опознал. Может, это новое что-то? Пока не хочется уточнять, пусть будет так, как будет. Радостно тут другое – между песнями неопознанными прозвучала самая, пожалуй, известная песня «Странных Игр»: «Хороводная».

Ну а в части «на бис» были сыграны «Смотри в оба», уже упомянутый «Эгоцентризм II» и инструментально исполненный – сначала с солирующей гитарой, а потом с солирующим саксофоном пёрпловский «Smoke On The Water». И это было классно! Но был и самый последний номер – медленный и грустный. «Мы увидеть должны».

И когда стало совсем печально, когда уже всё заканчивалось, то случился вот такой диалог:

Зритель. Пока вы будет играть, буду на вас ходить.

Николай Гусев. Вариант 1: Пока будете ходить, будем играть.

Николай Гусев. Вариант 2: Пока будем ходить, будем играть.

Разночтение вариантов финального диалога концерта вызвано моим не очень хорошим слухом, но позволяет увидеть мир более многогранно. Вообще, этот концерт позволил мне увидеть мир более многогранно. Не только вернуть старое, но и понять что-то в настоящем и, возможно, грядущем. Только вот, что именно понять, я, признаться, так и не понял. Но оно, может, и к лучшему, ведь стремление к пониманию всегда лучше, чем понимание обретённое. Короче – странные игры.

19.05.2014.

 

Предыдущая статья:Пикник сейчас Следующая статья:Мёртвые и живые
page speed (0.5868 sec, direct)