Всего на сайте:
119 тыс. 927 статей

Главная | Военное дело

Шесть секретных учений Тай‑гуна, Ральф Д. Сойер  Просмотрен 171

Исследование

 

Согласно традиции, «Шесть секретных учений» представляют собой собрание политических советов и тактических наставлений, данных Тай‑гуном правителям династии Чжоу Вэнь‑вану и У‑вану в XI в. до н. э. Хотя данный текст, по всей видимости, относится к периоду «Борющихся Царств» (о чем говорится в конце данного предисловия), некоторые усматривают в нем отражение традиции изучения военного искусства в царстве Ци и, таким образом, характерные черты древнего пласта военной мысли Китая. Исторический Тай‑гун, которому приписываются «Шесть секретных учений», почитался на протяжении всей китайской истории как первый полководец и основатель стратегической науки. При династии Тан в честь него, военного покровителя, был воздвигнут государственный храм, и он, таким образом, обрел священный статус, сравнимый со статусом Конфуция, покровителя гражданского.

«Шесть секретных учений», – всеобъемлющий труд, который не только обсуждает стратегию и тактику, но и предлагает ряд мер, осуществление которых необходимо для обеспечения эффективного государственного контроля и достижения национального процветания. Вероятно, правители Чжоу на практике последовали многим из этих советов и смогли укрепить сельское хозяйство, увеличить людские ресурсы, существенно расширить границы своего изначально небольшого владения и сохранить верность союзников до тех пор, пока не начали решающую военную кампанию, в которой победили сильную династию Шан и положили конец ее шестисотлетнему правлению.

«Шесть секретных учений» – это единственный военный канон, написанный с точки зрения перспективы борьбы против правящей династии, ибо целью Чжоу было ни больше ни меньше, как ее свержение. Достижение этой цели требовало от чжоуских правителей развития технологии и идеологии, а также применения политической и стратегической тактики и даже тактики боя, никогда прежде не наблюдавшихся в китайской истории. Они должны были тщательно взвешивать все за и против, используя скромные ресурсы и ограниченные силы для нападения на очень сильного и хорошо укрепленного врага, чьи армии по численности превосходили, возможно, все население Чжоу. В отличие от «Шести секретных учений», все другие сочинения по стратегии уделяли основное внимание военному противостоянию между государствами сравнимой силы, когда обе стороны опираются на примерно одинаковую военную и организационную структуру. Кроме того, почти все военные тексты твердо придерживаются основного положения об «обогащении государства [через сельское хозяйство] и укреплении армии», многие стремятся уделять внимание стратегическому анализу и тактике на поле боя, а вовсе не фундаментальным мерам, необходимым для создания самой возможности противостояния.

Эпохальное столкновение между династиями Чжоу и Шан, предвиденное первой и идеалистически изображенное в последующих исторических трудах, создало нравственную подоплеку китайской истории и установило параметры династического цикла. Архетипы битвы добра со злом– милосердные и справедливые действия от имени всех людей в борьбе с тираном и его паразитами‑приспешниками – берут свое начало в этом противостоянии. Завоевание Ся династией Шан, хотя и было запечатлено подобным же образом, произошло до появления письменности и уже в древности превратилось в легенду. Таким образом, целенаправленные усилия Чжоу на освобождение народа от бремени и установление правления, основанного на добродетели и человечности, стали неотъемлемой частью нравственного самосознания в Китае. Когда династии приходили в упадок, а правители теряли чувство стыда и способность управлять государством, появлялись новые поборники справедливости, противостоявшие деспотической клике, спасавшие людей от гибели и восстанавливавшие гуманное правление. Более того, по мнению некоторых историков, конфликт между Шан и Чжоу ознаменовал собой последнюю битву между разными народами, потому что, начиная с династии Чжоу, все баталии в Китае были внутриполитическими столкновениями. Однако противостояние между народами центральных аграрных государств и степными кочевниками продолжалось на протяжении всей китайской истории, выражаясь частично в сознательной самоидентификации народов этих государств как единой общности в противовес «соседям– варварам».

Согласно традиционным летописям, например, «Ши цзи»[1], в соответствии с должной нравственной традицией и ввиду тяжелого положения народа, династия Шан пришла к власти, сбросив последнего порочного правителя предыдущей династии Ся.

Минули поколения, и шанские императоры– не от того ли, что погрязли в роскоши и предавались «тысяче удовольствий» – стали менее добродетельными и менее способными. Грехи их нарастали как снежный ком, пока дело не дошло до последнего правителя, которого история изображает самим воплощением зла. Ему приписаны все мыслимые и немыслимые преступления: установление непомерных налогов; введение тяжелых трудовых повинностей для строительства роскошных дворцов и мест для развлечений; вмешательство в сельское хозяйство, приведшее к голоду и упадку, разврат, пьянство и оргии; зверские убийства множества людей, особенно знаменитых своей добродетелью, и лояльных чиновников, а также нечеловеческие по своей жестокости казни. Хотя, как свидетельствуют выдержки из «Анналов Шан» в «Ши цзи», этот правитель был талантлив, силен и грозен:

 

По своим природным способностям и в своей проницательности император Чжоу[2]был точен и быстр; его слух и зрение были исключительно тонкими, а физической силой он превосходил всех остальных. Голыми руками он мог убить свирепое животное; его знаний было достаточно, чтобы унять критика, а говорливости – чтобы скрыть ошибки. Он хвастался своими способностями перед чиновниками, с высокомерием относился ко всему и был убежден, что все – ниже его. Он любил вино, предавался музыке и обожал своих жен. Он был восхищен Да Цзи и слушался ее. Так, он заставил Ши Цзюаня создать новую неприличную музыку, танец «бейли» (безнравственных женщин), и непристойную музыку «трепетания». Он повысил налоги, чтобы заполнить монетами Башню Оленя, и набил зерном амбары Цзюй‑цяо. Он увеличил количество собак, лошадей и необычных вещей у себя, чем переполнил дворцы. Он надстроил башню в саду Ша‑цю и поместил туда множество диких животных и птиц. Он был неуважителен к демонам и духам. В саду Ша‑цю он собрал множество музыкантов и актеров, там было озеро вина и лес из развешенных кусков мяса, обнаженные муж чины и женщины бегали между ними друг за другом, и пьяные оргии длились ночами. Сто родов с ненавистью смотрели на него, и некоторые из вассалов восстали.

 

Согласно традиционным источникам, государство Чжоу было образовано при драматических обстоятельствах, когда Дань Фу, вождь чжоусцев, перешел со своим племенем через горы на юг, в долину реки Вэй, чтобы спастись от опасности, постепенно оставил так называемые «варварские обычаи» и наследовал дело предков, занявшись оседлым земледелием. Это сразу же закрепило за ним знак добродетели и придало Чжоу– а затем и китайской цивилизации в целом – сельскохозяйственный характер. Вот как описываются события в «Ши цзи»:

 

Древний вождь Дань Фу вновь стал заниматься сельским хозяйством, как Хоу Цзи[3]и предок Лю, был добродетелен и справедлив, и все люди в государстве подчинялись ему. Сюпь‑юй из жунов и ди напали на них, желая получить их богатство и вещи, и он дал им это. Затем они снова напали, желая взять земли и людей. Народ ожесточился и хот ел сражаться. Но древний вождь сказал: «Когда люди выбирают правителя, это должно быть им на пользу. Сейчас варвары нападают и ведут войну, ибо требуют мою землю и людей. Какая разница, с ними люди или со мной? Люди хотят сражаться из‑за меня, но дать погибнуть отцам и сыновьям для того, чтобы править – я не могу вынести этого». Тогда со своими родственниками он отправился в Бинь, перешел через реки Ци и Цзюй, пересек горы Лян и остановился у горы Ци. Народ Бинь, поддерживая старых и неся на руках больных, вновь последовал за вождем к горе Ци. Когда люди из соседних государств услышат о человечности Дань Фу, многие изъявили свою покорность. Зат ем он отбросил варварские обычаи, построил стены и дома и создан города, чтобы они ж или отдельно. Он назначил чиновников в пять ведомств. Весь народ распевал песни и предавался радости, прославляя его добродетель.

 

Генерал Сюй Бэй‑гэнь, китайский военный историк XX века, полагает, что чжоусцы легко установили союз с различными народами – включая разочарованных потомков Ся, завоеванных Шан– благодаря своим навыкам ведения сельского хозяйства.

Увековечивая аграрные институты Ся, чжоусцы в течение многих лет посылали советников к соседним народам и государствам для обучения их сельскому хозяйству и сезонным работам. Это не только обеспечило чжоусцам уважение и доброжелательность со стороны соседей, но и дало возможность познакомиться с землями, народами и обычаями за пределами долины реки Вэй.

Однако Цзи Ли – третий сын Дань Фу, ставший наследником благодаря превосходству в добродетели перед двумя старшими братьями– провел несколько успешных походов против соседей и быстро расширил сферу влияния Чжоу.

Вначале Шан признала эти завоевания и одобрила его действия, дав ему соответствующий титул «бо», но затем он был заключен в тюрьму и умер в шанской столице, несмотря на то, что стал родственником правящего дома, женившись на одной из принцесс. Хотя взаимоотношения Шан и Чжоу остаются неясными, и история их ожидает дальнейших археологических исследований, похоже, что другие члены правящего дома Чжоу, включая Вэнь‑вана, тоже женились на шанских принцессах. За поколения до того, как чжоусцы пришли в долину реки Вэй, начиная со времен правления У Дина, шанцы предприняли несколько военных походов против Чжоу. Шанские правители часто охотились в их владениях, но, очевидно, поняли ситуацию и прекратили это, поскольку мощь Чжоу значительно возросла.

В старости Вэнь‑ван по приказу шанского правителя‑тирана тоже был посажен в тюрьму за отказ повиноваться, но вышел на свободу благодаря обильным взяткам, которые щедро раздавали члены его семьи и друзья. Дары были столь богатыми и внушительными, что Вэнь‑вану, вновь выказавшему послушание и верность Шан, был пожалован титул «правителя Запада». Когда это случилось, ему вручили лук, стрелы и боевые топоры – символы воинских обязанностей, исполняя которые он, по иронии судьбы, должен был противостоять угрозам империи извне. Он немедленно вернулся в свое государство на западной окраине Шан, ведь отдаленность долины реки Вэй имела огромные преимущества. Проживая, по существу, на земле варваров, чжоусцы имели стимул для активной военной деятельности, благодатные пашни и были относительно изолированы от внешнего мира. Поскольку Вэнь‑ван мог проводить политику укрепления военного и материального могущества, не привлекая излишнего внимания, у Чжоу было целых семнадцать лет, чтобы подготовиться к решающей битве.

 

Тай‑гун

 

В государство чжоусцев – скромное в сравнении с обширным и сильным шанским, которое все еще контролировало около трех тысяч маленьких государств и владений – прибыл необычный человек Тай‑гун, носивший имя Цзян Шан. Старый человек, с прошлым, окутанным тайной, он нашел правителя Шан нестерпимым и прикинулся умалишенным, чтобы устраниться от жизни двора. Он исчез только для того, чтобы в апокрифическом возрасте 72 лет вдруг появиться в Чжоу и стать там советником. За преданное служение чжоускому двору в течение приблизительно двадцати лет после первой встречи с Вэнь‑ваном, Тай‑гуну был пожалован, вслед за падением Шан, восточный удел Ци – скорее для того, чтобы выровнять положение на востоке (и, возможно, избавиться от него самого), чем в качестве награды за заслуги.

Не говоря уже о приписываемом Тай‑гуну долголетии, первая встреча между ним и Вэнь‑ваном также окутана мистическим ореолом, традиционно символизирующим свидание двух великих героев. Как сказано в «Шести секретных учениях», придворный историк отметил характерные знаки, предвещающие появление великого человека, и сообщил об этом Вэнь‑вану. Последний в течение трех дней соблюдал пост, дабы очиститься и обрести должное состояние духа. Встреча, наконец, состоялась, и Тай‑гун сразу же начал говорить о главной цели – свержении Шан – отвечая в аллегорическом стиле на вопрос Вэнь‑вана о рыбной ловле. Затем, отбросив метафоры, он откровенно сказал Вэнь‑вану, что цель (по сути– обретение всей Поднебесной), может быть достигнута истинно гуманными методами и эффективным управлением. Удивленный его прямотой, и, по‑видимому, усмотрев в этом волю Неба, правитель фазу же признал Тай‑гуна настоящим мудрецом, способным реализовать мечты Чжоу, и решил свергнуть шанскую династию. Так Тай‑гун стал советником, наставником, доверенным лицом, военным стратегом и, возможно, главнокомандующим военными силами при Вэнь‑ване и его сыне У‑ване, и служил им в течение многих лет, пока ни была достигнута окончательная победа.

В «Ши цзи» в главе, посвященной государству Ци, есть биография основателя царства Тай‑гуна, в которой даются дополнительные сведения и описываются события, предшествовавшие знаменитой встрече (изображенной в первом из «Шести секретных учений»).

 

Тай‑гун, по имени Люй Шан, был родом из земель у восточного моря. Его предок когда‑то возглавлял ведомство работ и получил известность, помогая Юю усмирять воды рек. В период между правлением Шуня и династией Ся он получил удел в Люй, а, может быть, и в Шэнь, и принял фамилию Цзян. Во время правления Ся и Шан некоторые сыновья и внуки по параллельным линиям имели земли в Люй и Шэнь, другие были простолюдинами, и Ш ан был их потомком, Его первоначальной фамилией была Цзян, по впоследствии его стали именовать по названию удела, поэтому его звали Люй Шан.

Люй Шан, обедневший и пребывавший в нужде, был у ж е стар, когда во время рыбной ловли он встретился с правителем Запада (Вэнь‑ваном). Тот собирался на охоту и спросил гадателя [о добыче]. Предсказатель ответил следующее: «Тот, кого вы найдете, не будет ни драконом, ни шпионом, ни тигром, ни медведем. Тот, кого вы приобретете, будет помощником гегемону или правителю». После чего правитель Запада отправился на охоту и действительно, на солнечном берегу реки Вэй встретил Тай‑гуна. Разговорившись с ним, он был приятно удивлен и сказал: «Мой прежний помощник, Тай‑гун, говорил: “Один мудрец придет в Чжоу, и Чжоу будет процветать". Вы и вправду этот человек или нет? Мой Тай‑гун [первый министр] искал вас в течение долгого времени». Поэтому он назвал его «Тай‑гун‑ваном» и возвратился вместе с ним в одной повозке, назначив его стратегом.

Передают, что Тай‑гун много учился и в свое время служил правителю Шан по имени Чжоу. Однако этот правитель утратил Путь [Дао], поэтому Тай‑гун покинул его. Он путешествовал, пытаясь наставлять разны х князей, по не встретил никого [подходящего], и в конце концов прибыл на Запад вместе с правителем Запада.

Еще передают, что Люй Шан был ученым, устранившимся от дел и уединившимся на берегу моря. Когда правитель Запада был заключен в тюрьму в Юй‑ли, Сань‑и Шэн и Хун Яо, знавшие его, призвали Люй Шана. Последний сказан: «Я слышал, что правитель Запада – великий человек и известен тем, что поддерживает престарелых, поэтому я пойду к нему». Втроем они отыскали красивых женщин и множество редких вещей и от имени правителя Запада преподнесли шанскому правителю Чжоу, чтобы выкупить Вэнь‑вана. Так последний смог выйти из тюрьмы и вернуться на родину.

Хотя по‑разному говорят о том, как Люй Шан попал на службу к правителю Запада, важно то, что он был стратегом при Вэнь‑ване и У‑ване.

После освобождения из Юй‑ли и возвращения [в Чжоу] правитель Запада тайно составил план вместе Люй Шаном и совершенствовался в добродетели, чтобы покончить с правлением Шан. Тай‑гун в основном занимался военными делами и необычными стратагемами, поэтому, когда последующие поколения говорили об армии и тайном равновесии сил Чжоу, все они почитали Тай‑гуна за составление великих планов.

Правитель Запада действовал справедливо, он даже помирил варваров племен юй и цзюи. Поэт (в «Книге Песен») говорит, что правитель Запада стал называться Вэнь‑ваном после того, как получил Мандат [Неба]. Он напал на Чун, Ми‑сюй и Цзюань‑и и построил большой город в Фэн. Если бы Поднебесную можно было разделить на три части, то две трети [уже] выказали верность Чжоу. Основная причина тому – расчеты и стратегемы Тай‑гуна.

Когда Вэнь‑ван умер, на трои взошел У‑ван. На девятый год, желая продолжить дело Вэнь‑вана, он организовал поход на восток, чтобы узнать, поддержат ли его другие удельные князья. Когда армия выступила, Тай‑гун взял желтый боевой топор в левую руку и белый флаг в правую, чтобы произнести клятву.

 

 

Цан‑сы! Цан‑сы! [4]

Соединим множество твоих людей с твоими лодками и веслами.

Те, что прибудут позже, будут обезглавлены.

 

 

Затем он отправился в Мэнцзинь. Число князей, присоединившихся по своему желанию, составляло восемьсот человек. Все они сказали: «На правителя Чжоу можно напасть». У‑ван ответил: «Пока еще нет». Он вернул войско и вместе с Тай‑гуном произнес Великую Клятву.

Спустя два года после того, как У‑ван возвратился в Чжоу, шанский правитель убил принца Би‑ганя и посадил в тюрьму Цзи‑цзы. У‑ван, желая напасть на Шан, гадал по панцирю черепахи, чтобы узнать о предзнаменованиях. Они не были благоприятными, поднялся сильный ветер и пошел дождь. Все присоединившиеся князья испугались, но Тай‑гун уговорил их поддержать У‑вана, и тогда У‑ван выступил.

На одиннадцатом году правления, в день цзя‑цзы первого месяца, он произнес клятву при Муе и напал на правителя Шан Чжоу. Шанская армия была наголову разбита. Сам Чжоу бежал и укрылся в Башне Оленя Они настигли и обезглавили его. На следующий день У‑ван предстал перед алтарем: князья несли чистую воду; вэйский Кан Шу‑фэи расстелил разноцветную циновку; Ши Шан‑фу (Тай‑гун) вел животных для жертвоприношения, а писец И пел молитвы, дабы сообщить духам о каре за преступления правителя Чжоу.

Они распределили монеты из Башни Оленя и достали зерно из амбаров Цзюй‑цяо, чтобы облегчить нужду обездоленных. Они создали удел там, где был погребен Би‑гань, и выпустили из тюрьмы Цзи‑цзы. Они поставили девять котлов[5], навели порядок в управлении, и все обновили в Поднебесной. Это делалось в основном по плану Ши Шан фу (Тай‑гуна).

У‑ван, усмирив Шан и став правителем Поднебесной, дал Тай‑гуну во владение Ци и посадил его в Ип‑цю. Тай‑гун отправился в свое владение на восток, он останавливался на ночлег и двигался медленно. Владелец постоялого двора сказал: «Я слышал, что время тяжело выгадать и легко упустить. Наш гость спит слишком мирно. Наверное, он не собирается возвращаться в свои владения». Тай‑гун, подслушав эти слова, этой же ночью оделся и отправился в путь, еще до рассвета достигнув границ своего государства. Правитель Лай выступил, чтобы напасть на него и сражался с ним за Ин‑цю. Ин‑цю граничило с Лай. Лай населяли варвары, которые извлекали выгоды из хаоса, царившего при последнем правителе Шан и начале Чжоу, и полагали, что Чжоу не сможет подчинить отдаленные земли. Поэтому они сражались с Тай‑гуном.

Когда Тай‑гун прибыл в свое государство, он изменил управление в соответствии с местными обычаями, упростил чжоуские формы ритуала, разрешил заниматься торговлей и ремеслом и способствовал получению доходов от рыбной ловли и добычи соли. Люди во множестве изъявляли верность Ци, и оно стало великим царством.

Позднее, когда правитель Чжоу Чэн‑ван был еще молод, Гуань Шу и Цай Ш у восстали, и варвары из долины реки Хуа выступили против Чжоу. Тогда [Чэн‑ван] повелел Чжао Каи‑гуну отправить Тай‑гуну послание: «До самого моря на востоке, до Желтой реки на западе, до Мулина на юге и до Уди па севере, усмирить и заставить повиноваться пять хоу и девять бо». С этого времени Ци могло усмирять и нападать [на восставших] и стало великим царством. Столицей его был Инцю. Когда Тай‑гун умер, ему было уже более ста лет…

 

 

* * *

Придворный историк говорит: «Я отправился в Ци – от Ланье, что у горы Тай, до самого моря на севере – две тысячи ли плодородной земли. Люди там вспыльчивы и многие скрывают свои познания. Такова их природа, определенная Небом. Используя при установлении государства мудрость Тай‑гуна, разве не естественно, что правитель Хуапь‑гун процветал и проводил хорошую политику, и тем самым собирал владетельных князей. Велик, поистине велик путь большого государства!»

 

Несмотря на столь подробную биографию Тай‑гуна, содержащуюся в «Исторических записках» Сыма Цяня, которым, в общем, можно доверять, в течение тысячелетия одни конфуцианские скептики отрицали сам факт его существования, а другие, смущенные запутанными версиями его происхождения, приписывали ему меньшие заслуги. Они основывали свое мнение на том, что в архаических текстах, «Шан Шу»[6]и «Вёснах и Осенях», дающих, как обычно предполагается, подлинные сведения об этих эпохальных событиях, Тай‑гун не упоминается. Таким образом, скептики следуют концепции второго великого конфуцианца, Мэн‑цзы, высказывая классическое для Китая отвращение к войне и неизбежному кровопролитию. Героические усилия У‑вана на протяжении долгих лет, предшествовавших завоеванию, и его успехи в установлении контроля над огромной территорией шанского государства, также замалчиваются. Таким образом, двух человек, олицетворяющих мудрость, добродетель и гражданские дела – Вэнь‑вана и Чжоу‑гуна– традиция превозносит, а стратега и полководца– игнорирует. Однако, изучив многочисленные свидетельства различных текстов и отбросив легенды и мифы, историки пришли к выводу, что Тай‑гун не только действительно существовал, но и сыграл в истории Чжоу роль куда большую, чем приписывает ему «Ши цзи». Хотя подробности первой встречи с Вэнь‑ваном остаются неизвестными, возможно, Тай‑гун действительно принадлежал к клану Цзянов, с которым у чжоусцев был заключен военный союз и с которым заключались браки на протяжении поколений. Без сомнения, как и в случае с династией Ся, чье, как предполагалось прежде, мифическое существование ныне обретает конкретные очертания благодаря археологическим изысканиям, реальность личности Тай‑гуна со временем будет доказана историческими свидетельствами.

 

Политика и стратегия Тай‑гуна

 

Для того, чтобы достигнуть поставленной цели – выжить и свергнуть Шан, династии Чжоу необходима была всеобъемлющая стратегия, которая бы позволила упрочить материальную базу, подорвать силу противника и создать систему управления, эффективную как в военное, так и в мирное время. В «Шести секретных учениях» Тай‑гун выступает ревностным сторонником концепции гуманного правителя, единственной целью деятельности которого было бы благосостояние народа. Он защищает это основное положение всеми силам и, ибо убежден, что хорошо управляемый, процветающий и довольный жизнью народ будет и материально, и морально поддерживать своего правителя. Только общество с достаточными материальными ресурсами способно обучать и наставлять людей, возвышать их дух, обеспечивать дополнительные поступления во время военных кампаний, а также создать подходящие условия для воспитания стойких духом воинов. Более того, человечное правление сразу же становится привлекательным для всех угнетенных и обиженных, для беженцев из других государств, находящихся под властью деспота. Оно создает уверенность, что после установления нового режима его правители не повторят ошибок свергнутых жестоких властителей.

Основные принципы Тай‑гуна, общая политика и стратегические концепции, выраженные в «Шести секретных учениях», могут быть кратко представлены следующим образом.

Предыдущая статья:Атрибуты 9 страница Следующая статья:Гражданские дела
page speed (0.0087 sec, direct)