Всего на сайте:
210 тыс. 306 статей

Главная | Педагогика

Национальная идея как основа патриотизма.  Просмотрен 1573

4.1. Русская национальная идея: основные подходы к пониманию в историко-философской мысли.

На каждом новом историческом витке развития любой народ должен отдать себе отчет в том, какова исходная база, на которую можно опереться и которая может способствовать усилению стрем­ления народа к значительным переменам в поддержании своей жиз­недеятельности и ее ориентиров. Эта база, безусловно, многомерна и многокомпонентна. Не все ее структурные элементы могут в равной степени представлять собой потенциал дальнейшего развития обще­ства. И то, на чем оно остановит свой выбор сегодня, будет опреде­ляться избранной целью, содержанием соответствующей ей «нацио­нальной идеи».

В условиях огромных изменений, происшедших в российском обществе и по мере его дальнейшего развития, одни идеи находят воплощение, эфемерность других становится очевидной. Так было, так есть и так будет с той совокупностью проблем, которая получила наименование «русской национальной идеи»[62].

Яростные споры вокруг русской идеи не ослабевают и нередко сопровождаются всякого рода домыслами, спекуляциями и извраще­ниями. Дело доходит до того, что некоторые оппоненты пытаются изобразить русскую идею «опасной» для человечества, противопос­тавляют ее целям развития российского общества, начисто игнори­руя при этом кардинальной значимости обстоятельство, заключаю­щееся в невозможности обновления страны без духовности, нравст­венных и патриотических ценностей, исторического оптимизма, ко­торые содержатся в «русской идее».

Современное понимание русской идеи характеризуется нали­чием различных, в том числе противоположных позиций, оценок, что обусловливается противоречивостью сознания, духовного опы­та и социальной практики россиян. Общество раскололось в пони­мании сущности исторического пути России, ее роли и места в миро­вой цивилизации, направлений и перспектив дальнейшего развития страны, реализации имеющегося потенциала во имя возрождения Отечества.

По выражению И.А. Ильина, русская идея не выдумана кем-то искусственно, «ее возраст есть возраст самой России»[63]. Поэтому русская идея выступает сегодня как одна из ведущих теоретических и духовных доктрин возрождения Отечества, нашей исторической памяти, национального самосознания, стремления россиян к лучшей действительности, совершенствования своей цивилизации и образа жизни, проявления ими высокой духовности, истинного патриотиз­ма, мужества и жертвенности, стойкости и оптимизма.

С расширением границ Русского государства, присоединением к нему новых народов русская идея трансформировалась в идею рос­сийскую. Многочисленные нерусские народы, получая от русской нации экономическую, культурную и иную помощь, военную защиту от врагов, с полным основанием стали считать Россию своей общей исторической родиной. Таким образом, идея о роли и предназначе­нии русского народа, то есть русская идея стала общей для всех на­ций, народностей, этнических и национальных групп, населявших огромную Российскую империю[64].

Когда Россия включилась в европейский процесс на новом уровне, после петровских преобразований и разгрома Наполеона, обострились проблемы ее дальнейшего развития и места в мировой цивилизации. В рамках русской идеи обострилась борьба двух тен­денций - прозападничества и славянофильства. Выбор пути, по ко­торому предстояло идти стране и русским в XIX - начале XX вв., оказался непростым. К его осмыслению подключились лучшие умы нации - А.С.

Пушкин и Н.М. Карамзин, А.С. Хомяков и П.Я. Чаада­ев, Ф.М. Достоевский и А.И. Герцен, И.В. Киреевский и Н.Е. Дани­левский, B.C. Соловьев и Н.А. Бердяев, Л.Н. Толстой и П.А. Столы­пин, В.В. Розанов и Г.П. Федотов, И.А. Ильин и П.А.
Сорокин, П.Б. Струве, СЛ. Франк и другие.

В существе целого ряда идей, подходов и позиций этих мыс­лителей имеются общие, объединяющие моменты, прежде всего содержательного плана, при всей разной широте вопросов, разной глубине ответов, своих представлений об особенностях и значении патриотизма в России, своем отношении к ее проблемам и путям их решения.

По мнению целого ряда исследователей, до начала XX в. рус­ская мысль не испытывала отчетливо выраженной необходимости опираться на «свой, специфически особый путь» развития и свой, особняком от мира стоящий, взгляд на мир. Одним из первых, кто обратился к идее самососредоточения России, проявленности рус­ского «лица» в мировом ансамбле национальных культур, стал Д. Веневитинов. Он приходит к выводу о необходимости выработки собственного культурного самосознания. Только в этом случае Рос­сия может избавиться от той подражательности, которую принесла с собой послепетровская европеизация[65]. Весьма определенно вы­ражена у Веневитинова идея необходимости выполнения граждан­ского, патриотического долга перед отечеством. Он высказывает убеждение в том, что «... обязанность каждого человека по мере сил своих и своих способностей содействовать благу общему в том круге, который ему предназначен судьбою»[66]. Один из этих кругов - народ, государство.

Идея «русскости» как дополнительного, завершающего компо­нента европейской цивилизации развивалась П. Чаадаевым, также и В. Одоевским, которые показали особую роль русского народа в ми­ре. Его высшее предназначение видится в том, что русская культура, «русскость» взаимодополняют культуру европейскую, способствуя ее ренессансу. Но тем самым европеизируется и русский патриотизм, преодолевается, размывается собственно российское начало в идее национального самосознания, подчеркивается линия неразрывности, слитности между Россией и Западом.

 

Данилевский Николай Яковлевич (1822-1885) Русский публицист и социолог, один из основателей цивилизационного подхода в истории, идеолог панславизма. В сочинении «Россия и Европа» (1869) выдвинул теорию обособленных «культурно-исторических типов» (цивилизаций), развивающихся подобно биологическим организмам; качественно новым считал «славянский» тип. http://ru.wikipedia.org/

В формировании альтернативного подхода, стремящегося дос­таточно жестко противопоставить русскую идею основным началам европейской цивилизации, принципу отрицания патриотизма в зна­чительной мере способствовали революционные потрясения в стра­нах Запада в 1848-1849 гг. Разочарованный ее результатами, А. Гер­цен противопоставил европейскому «мещанскому» идеалу новый вариант русской идеи - «русский социализм». Еще с большей после­довательностью и определенностью альтернативный подход был представлен у Ф. Тютчева, который уже в апреле 1848 г., отклика­ясь на бурные события в Европе, писал: «Россия прежде всего хри­стианская империя; русский народ - христианин не только в силу православия своих убеждений», а «в силу той способности к самоот­вержению и самопожертвованию, которая составляет как бы основу его нравственной природы»[67].

Данный подход явился основой для формирования славяно­фильского взгляда на Европу как на нечто принципиально чуждое и даже враждебное (что особенно характерно для Н. Данилевского и Ф. Достоевского) глубочайшим духовным основам славян и прежде все­го России. Полному пересмотру подвергаются важнейшие моменты русской идеи; для славянофилов она представляется, безусловно, высшей по сравнению с основами западноевропейской цивилизации. При таком подходе, когда российское, отечественное рассматривает­ся как превосходящее по сравнению с западным, патриотизм приоб­ретает особое значение.

Ключевой принцип славянофильского понимания русской идеи, как альтернативной идее Запада, «... заключается в утвержде­нии самобытных начал обеих цивилизаций, пропасть между которы­ми все время расширяется по мере исторического развития (преиму­щественно западного) и приводит в итоге к конфликтному противо­стоянию»[68]. Насаждение же основ, достижений западной цивилиза­ции на русскую почву возможно только через ее неизбежное разру­шение (как и в процессе петровских реформ). Соответственно невоз­можно и перенесение русских начал на западноевропейские устои.

Еще более последовательно, на основе философско-исторического подхода, раскрыл неизбежность противостояния русской идеи западной Н. Данилевский, написавший книгу «Россия и Европа». В разработанной теории культурно-исторических типов Данилевский преодолевает религиозно-нравственный пафос славянофильского тол­кования русской идеи и обосновывает свои рассуждения посредством эмпирических констатаций и рациональных доказательств.

Рассматривая историю как сферу проявления различных на­циональных идей, а не как прогрессирующее развитие абстрактного «человечества», Данилевский приходит к следующему выводу: «ка­ждая историческая национальность имеет свою собственную задачу, которую должна решить, свою отдельную сторону жизни, тем более отличные и оригинальные, чем отличнее сама национальность от прочих в этнографическом, общественном, религиозном и историче­ском отношениях»[69].

  Концептуализация русской идеи, разработанная Данилевским, придала ей новый, геополитический смысл. Русская идея предстала «боевым знаменем», под которым вокруг России должны собраться славянские народы для того, чтобы навсегда решить «Восточный во­прос» - отвоевать Константинополь как традиционный центр право­славно- славянского мира[70]. Знаменем, «на котором будет написано Православие, Славянство и крестьянский надел»[71].

Чрезмерная христианизация русской идеи вызвала необходи­мость переосмысления ее религиозно-духовного компонента, усиле­ния универсально-гуманистического содержания. Важнейшую роль в решении этой задачи сыграли Ф. Достоевский, В. Соловьев, К. Леон­тьев и другие.

Для Ф. Достоевского характерно свое видение русской идеи, отличающееся от боевого «знамени» славянства и отвергающее панславянизм в любых его формах. В нем Достоевский усматривает опасность для России: «Мы не можем раствориться в славянстве, мы выше»[72], - утверждает он. Но это не национальное превосходство русских над другими славянскими народами, а результат высшего развития и проявления в России православного христианства.

Анализируя содержание русской идеи Достоевского, можно утверждать, что ее главный тезис находится не в сфере национально­го, а в сфере христианства. Осуществление русской идеи возможно путем личной интерпретации христианского учения. Естественно, что в рамках этого содержания патриотизм русского народа основы­вается на духовно-православных началах и выражается в стремлении наиболее полно и последовательно воплотить истинное христианство в России.

Русская идея считает Ф.М. Достоевский провозглашает “братское” единение всех народов и наций на основе свободного и само­стоятельного развития. По выражению Ф.М. Достоевского только обоюдное стремление людей различной национальной принадлежности способствует их сбли­жению, единению. Националь­ная идея Ф.М. Достоевского - всемирное общечеловеческое объединение на основе духовности, самобытности и всеобщей нравственности. Формула “русской идеи” по Ф.М. Достоевскому представляет собой три­аду - “православие - славянский путь развития России - нравствен­ность”.

В отличие от Данилевского, Достоевского и других отечест­венных мыслителей, Н. Федоров отказывает русскому православию в особых преимуществах перед извращенным христианством Запада. Поэтому он не признает и богоизбранности, судьбоносности русско­го народа в мире. Более того, по его утверждению, Россия страдает от «недостаточного самосознания» и является лишь потенциально «русской» и «православной». Из этого следует, что Федоров выпада­ет из ряда большинства мыслителей, поскольку не видит высоких духовных начал русской идеи, русского патриотизма. В отличие от них он обращается к естественно-историческим предпосылкам, бла­годаря которым, по его мнению, может укрепляться Россия, разви­ваться самосознание русского народа. Среди этих предпосылок он выделяет, в частности, особый тип организации общественных свя­зей, базирующийся на «родовом быте», «общине», «бессословно­сти», особый тип государства, характерными чертами которого яв­ляются постоянное собирание земель и распространение при помощи «сторожевых линий», «земледельческий быт», ландшафтно-климатическое своеобразие России и др.[73].

Весьма плодотворное развитие получила русская идея и ее патриотический компонент в русском космизме отечественных мыс­лителей, особенно В. Соловьева. Для него понятия отечества и чело­вечества имеют не только социологический, но и нравственный смысл, вписываются в систему координат добра и зла. Соловьев вво­дит новый термин - «всечеловечество», исключающий всякую огра­ниченность. Идеал всечеловечества является высшим призванием развития наций. Однако его достижению должно предшествовать формирование и самоопределение наций.

Представитель конкретной нации испытывает «любовь одоб­рения» к другим народам, но это не означает национального само­уничижения, поскольку его любовь к своему народу этически равна любви к самому себе. «За собою, как за своим народом, остается не­изменное первенство исходной точки»[74], - резюмирует Соловьев.

Исходя из приоритетности духовно-нравственных ценностей в понимании сущности русской идеи, Соловьев решительно осуждает национальную ограниченность, полагая, что лицо нации, ее социаль­но-историческое значение определяется высшими достижениями и лучшими проявлениями ее культуры и общечеловеческого достоин­ства, обогащающими мировую цивилизацию, а не тем, «... что она думает о себе во времени...»[75]. В этой связи Соловьев предостерегает от стремления к национальному самолюбованию, этноцентризму, возвеличения «официальной народности», насаждения казенного патриотизма.

Основываясь на этих положениях, Соловьев дает следующее понимание глубоко нравственной и всечеловеческой природы пат­риотизма, лишенной негативных проявлений ограниченного, само­довлеющего национализма: «... Мы должны любить все народности, как свою собственную. Этой заповедью утверждается патриотизм как естественное и основное чувство, как прямая обязанность лица к его ближайшему собирательному целому, и в то же время его чувст­во освобождается от зоологических свойств народного эгоизма, ста­новясь основой и мерилом для положительного отношения ко всем другим народностям сообразно безусловному и всеобъемлющему нравственному началу»[76].

Благодаря Соловьеву, в основе методологии разработки рус­ской идеи которого находился принцип нравственности и гуманизма, очень созвучный нашему времени, в ней удалось разрешить многие противоречия. Кроме этого, в лице Соловьева патриотизм был под­нят на новую высоту, представлен перед народами в виде высшего идеала, цели их развития, в виде объединяющего начала, способст­вующего преодолению национальной ограниченности, эгоизма и нравственных пороков.

Значительное внимание проблеме национального самосозна­ния, его патриотическим началам уделяет Н.Н. Бердяев в таких произведениях как «Судьба России», «Духи русской революции», «Истоки и смысл русского коммунизма», «Русская идея», «Душа России». Большое значение в развитии национального самосознания, русского патриотизма имели, по мнению Н. Бердяева, традиционные формы коллективной жизни. По его убеждению, «коллективизм ду­ховный», «духовная соборность» представляют собой «высокий тип братства людей», за таким коллективизмом будущее.

Бердяев не считал западную цивилизацию с ее «основопола­гающими принципами» вершиной общественного развития, полагая, что наступит другая эпоха, связанная с духовным преображением. В связи с тем, что западноевропейская «цивилизация обезличивает», будущее национального бытия России возможно «только на пути духовного развития личности, ее нравственного «просветления». На этом пути предстоит преодолеть «русскую докультурность», что по­зволит России сохранить всю независимость своего духа. На почве же «буржуазной культуры Россия никогда не будет талантлива»[77], -утверждал Бердяев.

 

Струве Петр Бернгардович (1870-1944) Русский общественный и политический деятель, экономист, публицист, историк, философ. Был ведущим теоретиком русского «легального марксизма», затем его взгляды эволюционировали к идеализму и религиозной метафизике. Произведения: «Критические заметки к вопросу об экономическом развитии в России», «Заметки о плюрализме», «Идеи и политика в современной России» и др. http://www.krugosvet.ru/

  Не оставил без внимания Бердяев и вопрос о мессианском предназначении России, русского народа и русского человека. Как патриот и ученый, Бердяев глубоко верил в благородную миссию России, русского народа. «... Мы имеем все основания полагать ми­ровую миссию России в ее духовной жизни, в ее духовном универса­лизме, в ее пророческих предчувствиях новой жизни, которыми пол­на великая русская литература, русская мысль и народная религиоз­ная жизнь»[78].

Исследование проблемы национального самосознания, патрио­тизма, рассмотрение их роли в судьбах России в условиях советского периода существенно обогатило русскую идею, дало возможность продолжить лучшие традиции мыслителей XIX - начала XX вв. В этой связи особое значение имеют взгляды Бердяева на усиление са­мобытности русского самосознания, укрепление патриотизма, на не­обходимость повышения его духовной зрелости путем создания ус­ловий для развития каждой отдельной личности в духовном созрева­нии нации.

России - прошлой, настоящей и будущей, ее возрождению бы­ли отданы все главные помыслы и усилия замечательного русского мыслителя и патриота И.А. Ильина. В течение 1-й половины XX в. он создал немало научных трудов, посвященных исследованию «рус­ской идеи», проблеме патриотизма, судьбе государства.

В понимании основных вопросов жизни России особую роль, по убеждению Ильина, играет патриотизм. Именно им пронизаны мысли Ильина, посвященные своеобразию, самобытности, самостоя­тельности, суверенности России, русского народа, его культуры, соз­нания и чувств, деяний и в конечном счете самой судьбы. «Как бы ни были велики наши исторические несчастья и крушенья, мы призваны самостоятельно быть, а не ползать перед другими; творить, а не за­имствовать; ...не подражать соседям; искать русского видения, рус­ских содержаний и русской формы... Перед нами задача: творить русскую самобытную духовную культуру - из русского сердца, рус­ским созерцанием, в русской свободе, раскрывая русскую предмет­ность. И в этом - смысл русской идеи»[79].

Идеи укрепления общества и государства, сохранения его на­циональных корней, возрождения новых всходов на российской поч­ве получили яркое выражение в работах П.Б. Струве. Так, еще в раз­гар Гражданской войны в 1918 г. он предрекал, что на смену комму­нистическому мессианизму рано или поздно придет нормальный русский патриотизм. Наступит день, писал он, когда «на развалинах России... мы скажем каждому русскому юноше: России безразлично, веришь ли ты в социализм, в республику или в общину, но ей важно, чтобы ты чтил величие ее прошлого и чаял, требовал величия для ее будущего, чтобы благочестие Сергия Радонежского, ... патриотизм Петра Великого, геройство Суворова, поэзия Пушкина, Гоголя и Толстого, самоотвержение Нахимова, Корнилова и всех миллионов русских людей, ... бестрепетно, безропотно и бескорыстно умирав­ших за Россию, были для тебя святыми. Ибо ими, этими святынями, творилась и поддерживалась Россия, как живая соборная личность и как духовная сила. Ими, их духом и их мощью мы только и можем возродить Россию»[80].

Завершая анализ русской идеи, получившей активное осмыс­ление в России с начала XIX по начало XX века, представляется возможным резюмировать, что в ней достаточно полно реализова­лись формирующие начала русского национального самосознания, в котором значительное место занимал патриотический компонент. Это проявилось, прежде всего, в трех нарадигмальных принципах становления и развития русской идеи на протяжении рассматривае­мого столетия. Это такие принципы, как религиозный (православие, Киевская Русь), политический (само­державие, «священное царство». Московская Русь) и социальный (европейская цивилизация, Российская империя)[81].

Начавшееся с конца XIX в. разрушение российской государст­венности, ее традиционных устоев и духовных основ, образа жизни, кардинальная переориентация парадигмы отечественной истории, крутой поворот народов России от многовекового православия к ате­изму - все это свидетельствовало об «обрыве» русской идеи[82]. В про­цессе углубления и развития революционного процесса произошло переподчинение собственно русских и российских интересов задаче интернационализации отношений в обществе. Возобладало болез­ненное для России жертвенное мессианство, нередко внедряемое в общественное сознание и национальную психологию в расчете на глубинное воздействие неких «исторических традиций» русского народа. Оно искусственно культивировалось (и это зачастую льстило национальному самолюбию) изобретенной не им идеей «старшего брата» и сопровождалось внушением необходимости оказания бес­корыстной «братской» помощи нерусскоязычным народам, требова­нием «интернационалистского» подхода по отношению к ним как к «жертвам» национальной политики царской России. Тем самым ком­плекс вины за содеянное царским правительством был навязан всему русскому народу, и вся его последующая жизнедеятельность сопро­вождалась напоминанием об этом.

Естественно, что все это не могло не отразиться на русском самосознании, которое деформировалось, ослаблялось, утрачивая национальные корни. И если в дореволюционных представлениях об исторической «предназначенности» русского народа значительное место уделялось специфике его эволюции, то в советский период на проблему его своеобразия был наложен запрет, а от общечеловече­ских достижений русской культуры зачастую отбрасывались те ее стороны, которые не вписывались в систему постулированных клас­сово-интернационалистических ценностей.

Вследствие непомерного возвеличения в советском обществе классово-политического, идеологического был ослаблен националь­ный фактор, что проявилось в деформированности и обеднении ис­тинного патриотизма. И лишь наложившись на ментальность русско­го народа, столкнувшись с реальностями политической жизни (кра­хом надежд на «мировую революцию», военным столкновением с фашизмом и др.), эта тенденция, характеризующаяся выхолащивани­ем, разрушением русской идеи, начала терять силу инерции. В этот период общество все более трансформировалось, становилось надна­циональным - интернациональным, социалистическим, классовым (рабоче-крестьянским), советским и т.д.

В результате многочисленных бедственных глубинных потря­сений, трагических катаклизмов, обрушившихся на Россию в XX в., огромных и во многом непоправимых разрушений фундамента духовных, культурных, исторических и иных ценностей русского наро­да, принижения его национального самосознания, осуществлявшихся на протяжении многих десятилетий самодовлеющей властью, обще­ство оказалось в тяжелейших условиях. «Сегодня мы, русские, - на­ция поврежденная, черпающая свою силу не из прямых источников света, а воспринимающая ее в слабом отражении кривых зеркал. И все же мы живы и готовы к возрождению. Вот как велик источник, дающий нам силу даже в отраженном, преломленном виде! Свет со­храняется в глубине национального чувства, и пока оно есть, нация продолжает жить»[83]. Так оценивает состояние общества и возможно­сти его возрождения известный исследователь, экономист, писатель и публицист О. Платонов. С ним солидарны многие деятели науки, культуры, церкви, политики. Вот весьма характерное суждение одно­го из них: «У нас один путь спасения русской духовности - спасение себя как народа, восстановление исторической памяти, возрождение национального самосознания и пробуждение чувства национального достоинства»[84].

Таким образом, в результате анализа содержания русской идеи, разрабатывавшейся на теоретическом уровне многими вид­нейшими мыслителями на протяжении российской истории, можно утверждать, что патриотизм был органически вплетен в канву ее развития. И это несмотря на проявление крайних позиций - от реко­мендации изолироваться «русским миром» от всего нерусского ок­ружения во имя собственного возрождения (всмотреться «в себя», найти дремлющие потенции и дать им новую жизнь) до стремления представить национальное самосознание лишь в качестве духовного выражения, пусть и своеобразного, но не высшего по уровню разви­тия цивилизации и культуры Запада, а то и вовсе растворить само­бытность русского народа в космизме, то есть по существу денацио­нализировать его под видом универсализации и всеобщности духов­ных, нравственных, культурных и иных ценностей. Патриотизм яв­лялся неотъемлемым компонентом русской идеи, представляя собой глубокую традицию отечественной гуманитарной, прежде всего фи­лософской науки. Патриотизм почти всегда рассматривался как не­обходимое условие силы русского народа, единства и величия Рос­сии, могущества российского государства.

За последние годы заметно возросла потребность россиян в общенациональной идее, которая объединяла бы и вводила их нацио­нальные чувства в русло истинного российского патриотизма. На основе этой потребности русская идея все в большей мере воплощает осознание значительной частью нашего общества своей идентично­сти, общего пути, общих задач, общей ответственности за будущее России. Аналогичная идея есть или формируется у каждого из рос­сийских народов.

В условиях, когда процессы дезинтеграции, суверенизации и автономизации народов бывшего СССР, самой России, все более преодолеваются, набирает силу другая тенденция. Она выражается в том, что общее, объединяющее в русской идее, национальных идеях других народов России интегрируется в общенациональную идею, которая явится мощным фактором их консолидации, не только ду­ховно-этнической, но и социально-экономической, культурно-исторической, военно-политической.

На современном этапе нашего развития общероссийская идея, важнейшей составляющей которой может и должна стать русская идея, призвана дать ключ к нахождению народами России «... новой формулы российской государственности, способов совместного пре­одоления кризиса, выживания, самоспасения, самопреобразования ради достойного существования и сосуществования, взаимообогаще­ния, органичности соединения различных... культур, традиций, кон­фессий»[85] во имя российской идентичности.

Предыдущая статья:Возникновение и эволюция патриотической идеи в России (с IX до середины XIX вв.) Следующая статья:Проблема общенациональной идеи в современной России. Освещение «национальной идеи» в политике, искусстве, СМИ, Интернет.
page speed (0.0128 sec, direct)