Всего на сайте:
236 тыс. 713 статей

Главная | Философия

Урок 46 Заглуши внешний шум  Просмотрен 171

 

Шум обычно начинается, как только начинается ожидание.

 

Не важно, жду я плохих новостей или хороших, нахожусь на вершине горы или в долине, – на свет являются всевозможные сценарии в стиле «рок и мрак». Первое побуждение – сразу же обратиться в поисках ответа к знакомым, что обычно лишь усиливает шум.

 

В моей жизни были два момента, когда я ощущала дар безмолвия настолько глубоко, что оно казалось священным.

 

Когда я в 1998 году нашла в груди опухоль, голоса загалдели в полную силу: «Это просто киста… Это доброкачественная опухоль… Это рак». У каждого была своя история, которая заканчивалась или хорошо, или трагически: история о матери, о тетке, о сестре, о собаке, умершей от рака.

 

Я пыталась заглушить этот шум и молилась о примитивной, скучной, слава-тебе-Господи-доброкачественной опухоли. В глубине души я была перепугана до смерти. Опухоль росла так быстро! Пока я ждала результатов из лаборатории, казалось, что она растет каждый день. Поначалу она казалась мне размером с миндальный орех, потом – с половинку грецкого, потом с целый грецкий. Может быть, я просто сходила с ума. Я никак не могла заглушить страхи, вихрем кружившие в моей голове.

 

А однажды поздним вечером, возвращаясь после выступления в церковном приюте, я обнаружила, что заблудилась на темной извилистой дороге в долине Кайахога. Приближалась полночь, а я была еще примерно в часе езды от дома. Деревья росли близко к дороге, и туман поднимался от реки, заволакивая путь.

 

Я сбросила скорость машины и продвигалась почти ползком. Внезапно повсюду вокруг меня откуда ни возьмись стали возникать олени. Я ехала в самой середине оленьего стада. Пришлось тащиться со скоростью 8 км в час, чтобы не столкнуться ни с одним из них. Они никуда не торопились, бродя вокруг моей машины, лениво пересекая дорогу.

 

И на меня снизошел покой. Глубочайшее умиротворение исходило от оленей и передавалось мне. Я сидела в полном безмолвии. Все шумы исчезли. Эта тишина подействовала как огромный ластик. Она стерла растерянность, страх и бесконечную болтовню голосов из моей головы. Поездка преобразилась и стала молитвой. Я каким-то образом поняла в этот момент, что со мной все будет в порядке, даже если моя опухоль – злокачественная. Я никогда не забуду дар этих оленей, дар этой безмолвной ночи, дар этого покоя.

 

В моей жизни были два момента, когда я ощущала дар безмолвия настолько глубоко, что оно казалось священным.

 

 

Стало понятно, что порой ощущение потерянности – часть долгого путешествия, именуемого жизнью.

Я не всегда сама выбирала окольные пути, на которых оказывалась, такие, например, как путь рака. Но эти пути порой выбирали меня и вели именно туда, где мне нужно было оказаться.

 

В другой раз я ощутила дар безмолвия, ожидая новость, которая наверняка должна была оказаться хорошей. Всю жизнь я хотела быть писателем. Настал день, когда пришла пора переговорить с рядом издателей, читавших мою рукопись «Бог никогда не моргает». Я полетела в Нью-Йорк, на встречи с людьми из восьми разных издательств. Перед отъездом все наперебой давали мне советы. «Не отдавай права на зарубежную публикацию». «Сохрани за собой права на фильм». «Не подписывай ничего, не дав прочитать адвокату». Шум, шум, шум.

 

Стоял декабрь, и город сошел с ума, переполненный рождественскими покупателями и праздничными мероприятиями. Я остановилась в квартире у сестры на Верхнем Ист-Сайде. Ее муж повез меня с собой в метро и высадил чуть ли не у порога моего агента, чтобы я не потерялась.

 

Агент, Линда Левенталь, водила меня из одного издательства в другое. Это было одновременно волнующе и пугающе. После того как мы встретились с первой порцией издателей, шум в мыслях стал даже громче. Трудно было заглушить все эти «а что, если», вертевшиеся у меня в голове.

 

В перерывах между собеседованиями я бродила, разглядывая витрины, чтобы отвлечься. В тот день сотовый телефон зазвонил как раз когда я была в магазине.

 

–?Приезжай в мой офис, – взволновано велела Линда. – У нас есть предложение. Мы должны дать ответ до пяти вечера. Позвони своим.

 

Своим?..

 

–?У меня нет никаких «своих», – сказала я ей.

 

–?Ну, мужу, детям, – напомнила она мне.

 

Ах да, моя семья. Это и есть мои «свои».

 

Я прыгнула в такси, позвонила родным, рассказала, что происходит, и попыталась перевести дух. Когда я добралась до офиса Линды, она выдала мне все подробности. Следующую пару часов я провела, обдумывая предложение и сопоставляя его с интересом, который проявляли другие издательства.

 

Голова у меня шла кругом.

Мне понравилась команда Grand Central Publishing, и их предложение было щедрым, но о справедливой ли сумме шла речь? Это ли издательство должно стать домом для рукописи, при работе над которой с меня сошло семь потов, которую я лелеяла, словно это было мое собственное дитя? Даже когда мы рассмотрели вопрос со всех сторон, мое решение еще не полностью оформилось. Но вместо того чтобы «грузить» остатками своей тревожности агента – которой и без того было чем заняться – я спросила ее, есть ли здесь какая-нибудь комнатка, куда можно пойти подумать и побыть одной. Она отправила меня в пустой кабинет дальше по коридору.

 

Тишина подействовала как огромный ластик. Она стерла растерянность, страх и бесконечную болтовню голосов из моей головы.

 

 

Появилось искушение начать звонить всем подряд и тем самым еще больше усилить шум, но что-то остановило меня. Я уселась в кабинете какого-то служащего в полном безмолвии. Я дышала, дышала – и шум улегся. Началась медитация. Я просто сидела и упивалась тишиной, позволяя отдохнуть сердцу и голове. А потом стала молиться о ясности и покое. Я просила Бога отвести меня в нужное место и дать мне знать об этом умиротворением, которое я почувствую душой.

 

Спустя полчаса я ощутила полное спокойствие. Вернувшись в кабинет Линды, я спросила, считает ли она, что принять это предложение – правильный выбор. Да, она так считала. Моя внутренняя успокоенность это подтверждала. Она приняла предложение, сообщив об этом по телефону, и мы с ней испустили радостный вопль.

 

Оказалось, что, пока я медитировала, издательская индустрия переживала взрыв. Тот день в декабре 2008 года прозвали «черной средой» в издательском бизнесе.

 

Издательство Random House объявило о массированной реструктуризации. Simon & Schuster сократили 35 рабочих мест. Издательство Thomas Nelson перевело 10 процентов персонала в неоплачиваемый отпуск. И в один из худших дней в истории издательской индустрии я каким-то образом заключила договор на книгу.

 

С ума сойти!

 

Было уже почти пять вечера, надо было срочно поймать такси, чтобы вернуться домой к сестре прежде, чем проехать по улицам станет невозможно. Толпы людей стекались к сиянию огромной елки у Рокфеллеровского центра. Я не ориентировалась в этом городе и не знала, где лучше всего ловить такси. Но каким-то образом нашла машину сразу. Я забралась внутрь, и мы нырнули в транспортную пробку, шумно перекликавшуюся клаксонами.

Чтобы проехать один квартал, потребовалось 15 минут. Какое-то время я еще беспокоилась о том, во сколько мне обойдется эта поездка, а потом расхохоталась. Я только что заключила договор на книгу! Я могла позволить себе долгую поездку на такси.

 

Я практикуюсь в безмолвии каждый день. Это как банкомат. Ты не получишь из этой машинки денег, если не положишь деньги на счет. Если делать вклады часто, то когда тебе понадобятся деньги, они там будут.

 

 

Так и подмывало позвонить всем и похвастаться, но мне захотелось пару минут просто посидеть и поблагодарить за случившееся. И тогда безмолвие полностью обволокло меня, словно я оказалась завернута в одеяло покоя. В этой машине было такое же ощущение святости, как в часовне. Я чувствовала единение с Богом, своего рода завершенность, словно была окружена и внутри, и снаружи умиротворением, которое воистину превосходило всякое понимание.

 

Мой внутренний голос шептал: Запомни этот момент. Для тебя это знак того, что все хорошо. Никогда не сомневайся в этом договоре, в этой книге.

 

Как обретать мгновения великого покоя?

 

Надо ежедневно практиковаться, чтобы оставаться открытым для них.

 

Как-то я слышала о женщине, которая каждую неделю оставляла специальный день, чтобы провести его в полном безмолвии. Звучит экстремально, но представьте, насколько тихо должно было становиться у нее в голове!

 

Я научилась делать паузы в течение дня и пребывать в покое. Друзья из программ реабилитации научили меня простоте «Молитвы безмятежности». Всякий раз, как ловишь себя на растерянности, сомнениях или нерешительности, просто сделай паузу, заглуши шум и в безмолвии говори: «Боже, дай мне безмятежности, чтобы принимать вещи, которые я не могу изменить; мужества, чтобы изменить то, что я могу изменить; и мудрости, чтобы понять разницу между тем и другим».

 

Я практикуюсь в безмолвии каждый день. Это как банкомат. Ты не получишь из этой машинки денег, если не положишь деньги на счет.

 

Если делать вклады часто, то когда тебе понадобятся деньги, они там будут. Я провожу первые полчаса каждого дня наедине с Богом. Я ежедневно делаю вклады в мир и покой.

 

Каждое утро Бог получает мои первые полчаса. Это самое ценное время дня. Это самое важное из того, что я делаю. Я регистрируюсь в своем Источнике любви, творчества, вдохновения и красоты. Я подключаюсь к своему источнику энергии.

 

Он трансформирует твою жизнь, если ты ежедневно будешь хранить ему верность. В эти полчаса обычно ничего не происходит. Я просто пребываю в присутствии Бога – и каким-то образом потом в течение дня, в те моменты, когда мне это больше всего нужно, ко мне приходит покой.

 

Я обнаружила, что лучший способ выключить шум – это включить тишину.

 

 

Предыдущая статья:Урок 45 Примиряйся скорее – пока это еще возможно Следующая статья:Урок 47 Оставайся открытым миру
page speed (0.0196 sec, direct)