Всего на сайте:
210 тыс. 306 статей

Главная | Политика

МАНИПУЛЯТОРЫ СОЗНАНИЕМ. Г.ШИЛЛЕР 21 страница  Просмотрен 264

Если цели и структура западного капитализма ка­жутся более предпочтительными, тогда логично импор­тировать западную технологию и производственные про­цессы. Если же страна стремится к иной модели, как бы неопределенны ни были ее окончательные контуры,


необходимо соблюдать предельную осторожность, прежде чем приступать к оптовому копированию способов произ­водства, свойственных рыночной системе.

Показательно, что современная система угнетения на­вешивает ярлык «реакционной» или «непрогрессивной» на любую оппозицию своему господствующему положе­нию. Если, например, ставится под сомнение доктрина свободного потока информации, который распростра­няет по всему миру десяток крупнейших коммуника­ционных корпораций из нескольких развитых стран, под­нимается страшный шум о том, что сама свобода нахо­дится в опасности.

Всем, кто борется с системой угнетения, важно пони­мать, какой силой обладают те, кто контролирует про­цесс выработки определений, навешивания ярлыков. На­вешивание фальшивых ярлыков и искажение целей борьбы идеологических противников — типичный прием пропа­гандистской машины угнетателей.

Поэтому первый шаг в направлении установления контроля над определениями заключается в том, чтобы попытаться не уступить крайне важной терминологиче­ской территории. Например, когда слово «интернацио­нализм» используется многонациональной корпорацией для обозначения своей деятельности под маской «граж­данина планеты», с этим термином необходимо бороться. В то же время в борьбе против господства монополисти­ческих гигантов следует избегать такой аргументации, которая выглядела бы как узкие, националистические, мелочные устремления.

Политика в области коммуникаций и культуры явля­ется национальной только с точки зрения места дейст­вия, которое совпадает с географическими границами страны. По своей же сути такая политика глубоко ин­тернациональна. Она признает освободительную борьбу народов за завоевание критического сознания повсюду, где происходит такая борьба, уважает эту борьбу пока­зывает ей содействие.

Хотя за последние десятилетия было допущено не­мало ошибок в проявлении подлинной интернациональ­ной солидарности народов, сам принцип является в высшей степени благородным и постоянным. В сфере ин­формации, где борьба за освобождение носит очень ост­рый характер, интернационализм — не побочный вопрос, не тривиальный довесок к чему-то более важному. Невоз-


можно добиться освобождения индивидуального сознания внутри страны, не стремясь к общечеловеческой соли­дарности в борьбе против угнетения повсюду в мире.

При разработке всесторонней коммуникационной по­литики определение новости, например, может быть пра­ктическим указателем того, в какой степени те, кто соби­рают и распространяют новости, руководствуются подлинным интернационализмом. Солидарность с между­народным освободительным движением и борьбой против империализма во всех его проявлениях вызывает необхо­димость отказаться от нынешней формы подачи радио-и телевизионных новостей, которая принята на Западе и которой подражают практически достаточно широко. Фрагментарные, минутные, антиисторические отчеты о событиях (если о них вообще сообщают) ежедневно за­полняют то, что принято называть информационными программами или бюллетенями новостей радио и телеви­дения.

При разработке общенациональной политики в обла­сти коммуникаций не обязательно создавать утвержден­ный во всех деталях устав на все случаи жизни. Так, в настоящее время трудно сказать, что конкретно придет на смену радио- и телевизионным новостям в их нынеш­нем виде. Важно, однако, понимать, что нынешняя тех­ника подачи новостей служит лишь подавлению свободо­мыслия и укреплению власти правителей. Перевертыва­ние социальной пирамиды требует новой формы, нового содержания и превыше всего — международной перспек­тивы.

Как мы уже отметили ранее, одним из факторов, при­ведших во многих странах к необходимости разрабаты­вать национальную политику в области коммуникаций, было возрастающее (количественно и качественно) зна­чение интеллектуальных работников — профессионалов, инженеров, журналистов, дикторов, редакторов и др. в общем составе рабочей силы. В промышленно развитых странах их число продолжает возрастать.

Полезно проанализировать некоторые проблемы, воз­никающие в этой пока еще не типичной, но все более важной прослойке рабочей силы. Это позволит нам полу* чить некоторое представление о том, что нас ждет в бу­дущем, по мере того как ухудшающиеся экономические условия накладывают свой отпечаток на сознание тех,


кто работает в отраслях промышленности, формирующей сознание. Можно, на наш взгляд, выделять два этапа борьбы, разворачивающейся в индустрии сознания.

На первом этапе происходит прямое наступление на экономическое положение работников, в этом смысле ти­пична ситуация в газетном деле. Потеря рабочих мест в результате слияний и внедрения автоматизированных процессов постепенно развенчивает миф, все еще рас­пространенный в сфере умственного труда, что профес­сиональный работник может продвигаться вверх по слу­жебной и экономической лестнице и достичь определен­ного положения, статуса, богатства и обеспеченности33. Со временем для некоторых журналистов становится оче­видным, что для того, чтобы добиться хотя бы минимальной гарантии рабочих мест, необходимо настаи­вать на тех или иных (каких именно — пока еще не со­всем ясно) совместных действиях. Начинают оспари­ваться прерогативы руководства частного предприятия (газеты, журнала, издательства) принимать окончатель­ные решения.

Однако на этом борьба не кончается. По мере того как экономическое положение ухудшается, а владельцы начинают отстаивать привычные «права» капитала, на­ступает второй этап. Некоторые интеллектуальные работ­ники начинают усматривать связь между характером и структурой той индустрии, в которой они работают, и их собственными трудностями и неуверенностью в завтраш­нем дне и сохранении рабочих мест. Когда это происхо­дит, один из сильнейших идеологических бастионов системы становится уязвимым.

В той мере, в какой жур­налисты и другие работники сферы информации начи­нают понимать, что существует связь между их специа­лизированными рабочими местами и общим состоянием коммуникационного контроля, разрушается миф об объ­ективности рыночной системы коммуникаций. Разумеется, этот процесс развивается не гладко. В большинстве за­падных стран он только начинается. Против него борется и будет яростно бороться на идеологическом фронте класс собственников, используя риторику о свободе и объективности.

Другим потенциальным оружием класса собственни­ков в этой борьбе является использование управленче­ской техники специализации и профессионализации. Ка­питалистическое частное предприятие использует спе-


циализацию производства и достигает высокого уровня" производительности труда. На этом основании пропаган­дируется утверждение о высокой эффективности и жиз­неспособности всей системы. Менее заметно, но не менее важно социальное и психологическое воздействие специ­ализации. Лучше подготовленная часть рабочей силы об­ладает определенными материальными привилегиями и наслаждается в комфорте чувством собственного досто­инства и мнимой значительности.

В области информации, как и в любой другой обла­сти, специализация была важным фактором как созда­ния иерархической структуры в промышленности, так в элитарности на высших уровнях профессии. В свою оче­редь эти явления породили большинство идеологических предвзятостей капитализма, укоренившихся в системе коммуникаций. Рита Круз О'Брайен проанализировала, что может означать профессионализм для тех развиваю­щихся стран, которые выбирают капиталистическую мо­дель: «Процесс профессионализации в радио- и телеви­зионном вещании может привести к новым самоограни­чениям, сопротивлению к переменам в организационной структуре... Похоже, что нет лучшего способа сохранить подготовку журналистов в ее нынешнем виде, чем утвер­ждать, что перемены «снизят профессиональный уро­вень»»34.

Если информационной системе когда-либо суждено стать силой в процессе освобождения сознания, она не может сохранять свою нынешнюю структуру, даже если редакционным сотрудникам и будет предоставлено боль­шее право участия, на чем они начинают настаивать. Вся концепция специализации должна быть поставлена под сомнение.

Противоречие между увеличением участия журнали­стов в процессе принятия решений при издании газет и в то же время отказом в этом праве не редакционным со­трудникам представляет серьезную опасность, которую в ущерб себе игнорируют профессиональные работники. Это реальная проблема. Этим противоречием в подходя­щее время (а во многих случаях уже сейчас) не преми­нет воспользоваться класс собственников, для того чтобы вбить клин между профессиональными и непрофессио­нальными работниками.

Руководство «Вашингтон пост», одной из «престиж­ных» и, по ее собственному определению, либеральных


газет Соединенных Штатов, показало пример подобной тактики. К сожалению, значительная часть репортеров и литературных сотрудников редакции этой газеты в пе­риод забастовки типографских рабочих выступила на стороне предпринимателей, что в конечном счете при­вело к поражению бастующих.

Элптизм, специализация и профессионализм, несом­ненно, необходимы, когда единственным критерием яв­ляется максимальная прибыльность производства. Они, однако, становятся серьезным препятствием в тех слу­чаях, когда необходимы крупные социальные переиены и совершенно новые средства для вовлечения в активную общественную жизнь огромных масс людей, ранее ли­шенных какого-либо серьезного участия в ней.

Специализация и профессионализм хорошо служат для пропаганды идеи объективности — главного мифа рыночной системы коммуникаций. Поэтому неудивитель­но, что структура и контроль системы средств массовой информации не изучаются в школах журналистики аме­риканских университетов. Профессионализму, напротив, уделяется огромное внимание, и многие курсы посвяще­ны его изучению.

Очень часто даже ЮНЕСКО выступает как сторонник специализации. Необходимо признать ведущую роль ЮНЕСКО в разработке вопроса о национальной политике в области коммуникаций и побуждении многих государств сформулировать такую политику, однако предпочтение, отдаваемое экспертам, профессионализму, разработке по­литики сверху вниз, совершенно явно просматривается в докладах в других документах ЮНЕСКО по этому воп­росу.

Привлечение специалистов, правительственных слу­жащих и ученых к планированию коммуникационной политики может оказаться необходимым на первом эта­пе. Однако ограничение участия в планировании коммуни­кационной политики только этими социальными катего­риями очень сужает массовую социальную базу, без уча­стия которой не может быть достигнута конечная цель — активизация общественного сознания. На определенной стадии необходимо сделать выбор между профессиона­лизмом и массовым участием.

Специализация, родная сестра эффективности, сама зависит от дифференцированной подготовки и неравного


вознаграждения. Она становится фундаментом для иерархических структур и элитистских концепций — ос­новных подпорок системы господства.

Комиссия ЮНЕСКО по исследованиям в области ком­муникаций, хотя и предупреждает, что нельзя рассмат­ривать коммуникационную политику как политику огра­ничений и «директив сверху», в то же время рекомен­дует «создание правительствами национальных советов по разработке политики в области коммуникаций». Та­кие советы, по мнению экспертов, «должны состоять из политических лидеров, специалистов по управлению, журналистов-практиков и исследователей-теоретиков в области коммуникаций»36. А где же трудящиеся? Где непрофессионалы? Откуда должны исходить инициативы в таком предлагаемом совете? Совершенно очевидно, что сверху. В рекомендациях ничего не говорится об инициа­тивах снизу.

В другом месте эксперты ЮНЕСКО определяют, «ко­го касается планирование и формулирование политики в области коммуникаций».

Они перечисляют следующие категории (именно в таком порядке): ответственные ли­ца правительства; законодательные органы; учрежде­ния, ответственные за социальное и экономическое пла­нирование; отдельные министерства; частные коммуни­кационные предприятия; профессиональные организации и, наконец, граждане. Когда эксперты в конце концов упомянули и его (ее) они отметили, что «граждане име­ют прямое право участвовать в разработке коммуника­ционной политики» 37.

Пауло Фрейре пишет: «Правые нуждаются в элите, которая думает за них и помогает им в осуществлении их планов. Революционное руководство нуждается в на­роде для того, чтобы революционный план стал реаль­ностью,— таком народе, который в ходе революционного процесса становился бы все более и более критически мыслящим»38. Фрейре добавляет, что этот процесс раз­вития критического сознания совершенно необходим и после полной победы революции для развенчивания ми­фов, все еще коренящихся в человеческом сознании, для борьбы с растущей бюрократией и для понимания новой технологии, которая важна для общественного раз­вития, но которой нельзя позволить окутаться ореолом таинственности и выйти из-под общественного контроля.

Планирование национальной политики в области ком-


муникаций — всеобъемлющая функция для обозначения борьбы против культурного и социального угнетения во всех его проявлениях, старых и новых, внутри страны и за ее пределами. Эта борьба разгорается по мере раз­вития критического сознания народа и способствует его дальнейшему развитию. Поэтому политика в области культуры и коммуникаций не может формулироваться экспертами и преподноситься остальному населению как законодательный подарок.

Специалисты и администраторы могут руководить разработкой такой политики на первых стадиях, однако для осуществления поставленной цели — широкого раз­вития критического сознания — совершенно необходимо самое широкое участие в этом процессе всего народа.

И последнее. Всегда хочется верить, что поставленная цель будет достигнута к определенному, хотя бы и отда­ленному времени. Развитие критического сознания не ко­нечная цель, а постоянный процесс, который будет всег­да удивлять нас и изменять образ мышления и поведения на каждом этапе исторического пути развития человече­ства. Нынешние попытки сформулировать культурно-ком­муникационную политику следует рассматривать имен­но в этой перспективе. Какими бы научными или при­митивными ни оказались эти формулировки, они не бо­лее чем дорожные указатели или километровые столбы на бесконечном пути к реализации человеческого потен­циала.


Послесловие

ЧИЛИ:

КОММУНИКАЦИОННАЯ ПОЛИТИКА РЕФОРМ И КОНТРРЕВОЛЮЦИИ

Недавний опыт Чили подтверждает высказанное ра­нее убеждение, что во многих странах формулирование культурно-коммуникационной политики становится аре­ной ожесточенной социальной борьбы. В самом деле, в Чили, где социалистическое по своему мышлению, но на самом деле вполне реформистское правительство было свергнуто и заменено жестоким и репрессивным режи­мом, основная часть борьбы, предшествовавшей перево­роту, происходила в средствах массовой информации и вокруг них. И не случайно массивное американское вме­шательство, направленное на дестабилизацию правитель­ства Альенде, в значительной степени заключалось в тай­ной поддержке оппозиционных средств массовой инфор­мации К

Свобода информации исчезла в Чили после переворота в сентябре 1973 г. Правящая хунта ввела жесткую цен­зуру. И напротив, система средств массовой информации, которая существовала в 1971—1973 гг., в период прави­тельства Народного единства, являла собой пример почти уникального плюрализма в современную эпоху.

При правительстве Народного единства чилийцы по­лучили то, за что на словах так ратуют западные поли­тические лидеры,— почти неограниченный поток инфор­мации, отражающий все оттенки политического спектра. А тот режим, который сверг правительство Народного единства, представляет собой, опять-таки по западным стандартам, полное попрание свободы информации.

Возникает вопрос, который приводит в недоумение. Почему сравнительно чистая модель свободного рынка идей и мнений, которую правительство Народного един­ства разрешало, если не поощряло, так ошельмовывалась противниками как внутри Чили, так и за пределами страны, особенно если учесть, что одним из основных по-


литических лозунгов системы частного предприниматель­ства является видимость информационного плюрализма и свободы печати?2

И пока мы будем искать ответ, возникает следующий вопрос: «А насколько оправданным было уважение пра­вительством Альенде принципа и практики «свободного» потока информации, не подотчетного социальному конт­ролю?»

6 краткий период правления Народного единства ни в печати, ни на радио, ни на телевидении не было гос­подства какого-то одного политического или культурного течения. На телевидении, к примеру, взгляды правитель­ства отражали один государственный и три университет­ских канала. Однако с точки зрения охвата аудитории (что всегда является основным западным критерием при оценке эффективности телепрограмм) наибольшее число зрителей собирал коммерческий канал, передававший главным образом антисоциалистические материалы и раз­влекательные программы, импортированные из Соединен­ных Штатов («ФБР», «Невозможная миссия» и др.).

Нил П. Харли, которого трудно заподозрить в сим­патиях к правительству Альенде, писал о ситуации, сло­жившейся в то время на чилийском телевидении:

«Поражает растущая коммерциализация в течение трех лет правительства Альенде как государственного ка­нала № 7, так и трех университетских каналов № 4, № 9 и № 13... Количество теленовелл, этих «мыльных опер» латиноамериканского телевидения, увеличилось, и они явно насыщены тем, что марксисты называют бур­жуазными ценностями. Возрос также импорт из Соеди­ненных Штатов — «Джулия», «Бонанза», . «Мэнникс», представления Поля Линде, Фреда Эстайра, Дина Мар­тина и Дорис Дэй. Необходимо представить себе эти программы в атмосфере социалистического развития, что­бы осознать, насколько они заряжены идеологически: ценности, герои и героини верхнего и среднего класса, американская гостиная, кухня, ванная, спальня, вся об­становка «эскалаторного» образа жизни» 3.

Социалистические взгляды начали звучать в переда­чах по радио, однако большинство станций оставалось в руках частных владельцев, которые сохраняли анти­правительственную направленность передач. В прессе также наблюдался весь политический спектр слева


направо, однако число консервативных газет за годы правления Альенде возросло.

Материалы, отражающие социалистическую точку зрения, впервые появились и в массовых журналах, из­дававшихся при поддержке правительства. Однако и здесь коммерческие периодические издания и сборники комиксов оказывали сильную конкуренцию новым жур­налам, отличавшимся необычной критической ориен­тацией 4.

Вопреки непрерывным паническим кампаниям в ино­странной печати Чили при Альенде была страной, в ко­торой каждая точка зрения находила выражение в сред­ствах массовой информации.

Частные консервативные издания и станции не только не подвергались ограниче­ниям, но и открыто вели подстрекательскую антиправи­тельственную кампанию. Фред Лэндис, работавший в то время корреспондентом в Чили, составил список некото­рых заголовков, редакционных статей а корреспонден­ции, опубликованных в 1972 г. в «Эль Меркурио», основ­ной консервативной газете страны.

Редакционные статьи в «Эль Меркурио»

26 июля. Маленький ребенок насильно угнан в пар­тизаны, чтобы сражаться со своими родителя­ми. Дети шпионят за родителями в социали­стических странах.

28 июля. Конец мечты Фиделя Кастро. Экономиче­ский хаос на Кубе.

31 июля. Антикубинская редакционная статья.

1 августа. Христианские демократы лицемерят, обви­няя нас в использовании тактики запугивания на выборах.

3 августа. Провал режима Кастро. Терроризм. Рево­люционное головокружение. Роковой момент. (Все четыре редакционные статьи —о Кубе.)

Заголовки информационных сообщений в «Эль Мер­курио»

26 июля. Партизаны Боливии проходят подготовку на

Кубе. Чилийские партизаны готовятся в Боли­вии. Лидеры боливийских партизан находятся в Чили.

27 июля. Партизаны Боливии пройдут подготовку на

Кубе для подрывных действий в Чили.


28 июля. Кастро — «В будущем положение ухудшит­ся». Боливийские партизаны отправляются на Кубу — из Чили...5

Это верно, что социалистические идеи получили боль­шие возможности для распространения по всей стране, чем когда-либо ранее. И это, как я полагаю, объясняет яростную враждебность антпальендистов по отношению к свободе печати, существовавшей в Чили с 1971 по сен­тябрь 1973 г.

Когда под влиянием нарастающего движения народ­ных масс появляется подлинно открытый форум для об­мена идеями и мнениями, на котором систематическое выражение критического мышления бросает вызов усто­явшимся взглядам собственников, эти последние прихо­дят к выводу, что конкуренция, особенно если она ве­дет к социальному действию, недопустима и неперено­сима. Именно в этом случае средства массовой информа­ции, ориентированные на существующий порядок, резко выступают против тех принципов, которые, если верить их постоянным утверждениям, они защищают. Таким об­разом, выявляется подлинное значение терминов «плю­рализм» и «свобода печати», как их понимают и употреб­ляют в обществе, основанном на частной собственности. В такие исторические периоды, как правление Альенде, когда обостряется массовое сознание и исчезает - всеоб­щая апатия — это обычное порождение формальной демо­кратии, энтузиазм класса собственников относительно подлинно плюралистической информации улетучивается.

Другой важный урок чилийского эксперимента за­ключается в полной и неразделимой взаимосвязи инфор­мационной системы и всей экономики. Класс частных собственников чувствует себя увереннее в условиях ин­формационного плюрализма только тогда, когда весь ап­парат культуры и информации прочно находится в его руках.

Если к тому же заводы и фабрики, школы, воору­женные силы, профессиональные организации и союзы правильно выполняют возложенные на них функции по укреплению существующей системы, тогда широкие ин­формационные обмены допускаются и даже оказываются полезными для укрепления стабильности и законности режима.

Однако когда социальный процесс и классовые силы начинают оказывать давление, которое нарушает ход


значительной части отлаженной социальной машины,—на­пример, предпринимается далеко идущее перераспреде­ление доходов, некоторые фабрики оказываются под кон­тролем рабочих, часть крестьянства начинает требовать проведения аграрной реформы — короче говоря, когда бро­сается прямой вызов позициям и безопасности превали­рующей системы собственности, тогда широкая общест­венная дискуссия о будущем социальном порядке стано­вится недопустимой для привилегированных классов. И это понятно. На такой стадии дискуссия уже перестает быть простым словопрением и перерастает в осмыслен­ный процесс, который вполне может привести к корен­ным социальным и экономическим переменам.

Большинство массовых коммуникаций в капиталисти­ческих странах не представляет угрозы существующему порядку, потому что они являются частью сети охрани­тельных институтов системы. Эти всепроникающие стру­ктуры и сети делают упор на распространение успокои­тельных сообщений. Критические материалы, которые изредка (для подчеркивания прочности режима) исхо­дят из информационных каналов, обычно игнорируются. Когда критическому анализу начинает подвергаться сам охранительный аппарат — функции государства, уста­новленные законом права собственности, организация школьного образования,— тогда свободная деятельность средств массовой информации перестает устраивать сто­ронников частнособственнической демократии. Это под­твердили и события в Португалии.

Еще один вопрос, который заслуживает внимания и прямо вытекает из чилийского эксперимента,— это воп­рос о связи индивидуальной свободы и творческого та­ланта с информационным потоком промышленно разви­того западного общества. Наиболее влиятельные предста­вители класса собственников утверждают, что свобода информации является одной из самых привлекательных черт рыночной демократии, которая якобы отсутствует в любой альтернативной форме социальной организации.

Стремление американских многонациональных кор­пораций придать глобальную значимость требованиям о свободном потоке информации означает распространение того же принципа на международной арене.

Поток информации и коммуникаций между страна­ми — до некоторой степени это относится и к странам социалистической организации — отражает международ-


вое разделение труда, которое в свою очередь определя­ется структурой и практической деятельностью крупней­ших капиталистических государств. Эти страны, обла­дающие наиболее мощными каналами информации, мо­нополизировали поток международных сообщении. В эк* спорте телевизионных программ господствует несколько промышленно развитых стран, главным образом с рыноч­ной экономикой. Еще более монополизирован междуна­родный прокат кинофильмов, который находится в ти­сках американского капитала. Международная информа­ция и теленовости также находятся под контролем нескольких англо-американских агентств и корпораций. То же самое происходит и с журналами, комиксами, пе­реводами на иностранные языки книг и энциклопедий, даже с производством игрушек. Все это составные части международного передвижения имиджей и информаци­онных потребительских товаров6, направляемого глав­ным образом несколькими коммерческими корпорациями промышленно развитых стран, в частности, Соединенных Штатов.

Доктрина свободного потока информации служит тео­ретическим обоснованием сложившейся системы между­народного обмена информацией. Она узаконивает и усиливает стремление нескольких стран, занимающих гос­подствующее положение в экономике, навязырать осталь­ному миру свои стандарты и ценности в области куль­туры — все во имя невмешательства в предположительно свободную и независимую творческую деятельность.

Нелепо, однако, считать, что культурная и информа­ционная продукция, производимая в странах с рыночной экономикой, создается писателями, режиссерами и дру­гими творческими людьми независимо от «индустрии раз­влечений». В 1972 г. журнал «Форчун» впервые включил в свой ежегодный список 500 крупнейших промышленных корпораций несколько ведущих информационно-культур­ных корпораций Соединенных Штатов. Си-би-эс, Эй-би-си, Эм-си-ай и «Коламбиа пикчерс» оказались наряду со ста­рыми коммуникационными конгломератами, такими, как Ар-си-эй, «Вестингхаус» и «Дженерал электрик», в из­бранной группе американских суперпромышленных ком­паний.

Определение современной западной культуры как ре­зультата художественного творчества индивидуальных ав­торов звучит привлекательно, но вводит в заблуждение.


То же самое происходит и в экономической сфере, где малюсенькие частные лавочки приравниваются к огром­ным многонациональным корпорациям, затем все они пе­ремешиваются, и в итоге появляется среднестатистическая недифференцированная группа, которая называется «инди­видуальное деловое предприятие». Причина этих вводя­щих в заблуждение определений и усредненных величин ясна. Такие расплывчатые категории скрывают подлин­ные источники власти в обществе. В то же время, исполь­зуя их, суперкорпорации стремятся заручиться той же широкой поддержкой, которой пользуются маленькие предприятия и индивидуальная трудовая деятельность. Утверждается, в частности, что монополистические конг­ломераты ничем не отличаются от индивидуальных про­изводителей, или писателей, или маленьких предприятий, которые они заменили или поглотили.

Конгломераты, которые господствуют в области про­изводства и распространения информации — и вообще всех видов сообщений — нельзя рассматривать, как это практикуется в Соединенных Штатах, как индивидуумов, на которых распространяются конституционные гарантии свободы слова и печати. Например, Ар-си-эй, «Дженерал электрик», Си-би-эс и «Ридерс дайджест» не являются от­дельными индивидуумами, чьи личные права неприкос­новенны. Они являются прежде всего частными корпора­циями, стремящимися к максимальной прибыли, чья про­дукция производится в соответствии с коммерческими тре­бованиями. Разумеется, индивидуальный труд входит со­ставной частью в производство культурных товаров, од­нако окончательный продукт является именно корпора­тивным, содержащим корпоративные идеологические кон­цепции.

Взглянем на исследование комитета по правительст­венным операциям конгресса США. Оно показывает, что несколько крупнейших нью-йоркских банков обладают значительными пакетами акций (и соответственно правом голоса) в американских телевизионных корпорациях. На­пример, ««Чейз Манхеттэн бэнк» контролирует более 14% акций Си-би-эс («Коламбиа бродкастинг систем»), а также 4,5% акций корпорации Ар-си-эй («Рэйдио корпо­рейшн оф Америка»), которой принадлежит телесеть Эн-би-си («Нэшнл бродкастинг компани»); «Банкерс траст» контролирует более 10% акций Эй-би-си («Америкэн бродкастинг компани») и 9,8% акций корпорации «Мет-


ромидиа»; «Ферст нэшнл Сити бэнк» контролирует 7,1 % акций корпорации «Капитал ситис бродкастинг», которой принадлежат, в частности, 6 телевизионных и 11 радио­станций; 11 банков контролируют ъ общей сложности 34,1% всех акций телесети Эй-би-си...» 7.

Предыдущая статья:МАНИПУЛЯТОРЫ СОЗНАНИЕМ. Г.ШИЛЛЕР 20 страница Следующая статья:МАНИПУЛЯТОРЫ СОЗНАНИЕМ. Г.ШИЛЛЕР 22 страница
page speed (0.1552 sec, direct)